Лимеренс

Рохан чуть не нарушил своё главное правило: для творчества необходима реалистичность, и для этого художник должен твёрдо стоять на ногах, а не витать где-то в облаках. Он посчитал себя всесильным, лучше всех, что он может распоряжаться чужой жизнью как ему заблагорассудится ради материала для манги. Джоске любезно ему напомнил, что на любую силу найдётся превосходящая сила, за что Рохан в глубине души был ему благодарен. Правда, для этого не обязательно было крушить дом и его самого. И раз уж у Crazy Diamond способность восстановления, он мог бы исцелить Рохана, чтобы ему не пришлось обращаться в больницу и просить у редакторов перерыв по состоянию здоровья. Следующая встреча с Джоске была не лучше. Всё же падать с небес на землю больно, и дурацкий помпадур вызывал раздражение при одном взгляде на него. Искушение поквитаться с обидчиком, лишить его всех карманных денег было слишком велико, и Рохан согласился сыграть в кости. Конечно же, Джоске и не думал играть честно, но Рохан не мог раскусить его мухлёж. Решение сломать мизинец казалось лучшим и самым подходящим, комплексным. Во-первых, боль должна была отрезвить Рохана, заставить думать спокойнее и сосредоточиться. Во-вторых, это должно было шокировать Джоске, чтобы вывести его из равновесия и заставить отказаться от нечестной игры. Иначе Рохан мог бы травмировать себя незаметнее, например, вонзить ручку бедро — Джоске под столом не увидел бы. К тому же это был красивый жест: Рохан поставил на кон не только своё здоровье, но и репутацию. Джоске, несмотря на юный возраст, должен был слышать про юбицуме у провинившихся якудза. Это соответствовало логике и эстетике происходящего, ведь исторически первые якудза были связаны с азартными играми. А главное Рохан тем самым причинил боль Джоске. Пусть даже не напрямую, опосредованно, через себя. Это можно считать третьим пунктом. Рохан ведь ничем не рисковал: Crazy Diamond вылечил бы его. Если бы у Джоске была какая-нибудь другая способность, Рохан вряд ли бы отважился на такой дерзкий жест. Позже Рохан задумался, почему он хотел сделать больно Джоске таким способом и чтобы тот о нём позаботился. Прикосновение не кожа к коже, а через стэнд — отражение души — в каком-то смысле даже интимнее. Наверное, стоило раньше понять, что кроется за этим небезразличием. И во время игры, и когда на следующий день после пожара Рохан не злился из-за материального ущерба — только из-за того, что Джоске не послушался его и зашёл в комнату-ловушку вражеского стэнда, а не сразу побежал за помощью, как Рохан ему велел. И позже, когда Джоске чуть не погиб от рук Киры, а Рохан не находил себе места, волнуясь о его состоянии. Признаться даже себе стоило немалых усилий. Чем бы Рохан ни был занят, все его мысли сводились к Джоске: что он сейчас делает? понравилось бы ему это? что ему вообще нравится и не нравится? вот бы Джоске был рядом и... Рохан мог бы ему всё рассказать о... У него достаточно денег, чтобы купить Джоске любую понравившуюся безделушку вместе со всем магазином. Рохан влюбился, отчаянно и безнадёжно. И неважно, что Джоске парень и несовершеннолетний, что избил его и спалил квартиру, что он никого не слушает и его слова часто расходятся с делом. Зато он смелый и готов помочь всем и каждому, он не задумываясь рискнёт своей жизнью. В конце концов, Джоске просто красивый, у него приятный голос. Так дальше продолжаться не могло. Все дороги вели уже не в Рим, а к Джоске. Это отвлекало от работы, мешало сосредоточиться. Рохан уже стал обычным мангакой, который едва успевает закончить одну главу к дедлайну, а не приносит десять глав вперёд. С этим надо было что-то делать. Рохан не мог так просто подавить свои чувства: слишком глубоко мысли о Джоске вросли в его рутину, избавиться от них — всё равно что умереть. Рохан попытался представить себя на месте главного героя манги. Правда, она должна была быть в жанре «романтика», с которым Рохан совсем не знаком. В его саспенс-хоррорных сюжетах нет места любовной линии, если персонажи и состоят в подобных отношениях, то они совсем не раскрываются, показаны поверхностно. Если же пользоваться чужим опытом, то из всего кинематографа и литературы романтической направленности Рохан запомнил разве что фильм «Красотка», проникся им. Ему было легко представить себя на месте Эдварда Льюиса, Джоске же, с некоторыми оговорками, подошла бы роль Вивьен Уорд. Но для подобного сюжета надо изменить обстоятельства их знакомства, что, увы, невозможно. А значит, Рохану нужно попробовать себя в чём-то новом и найти что-то своё. Итак, что сделал бы его персонаж, если бы влюбился? Самый очевидный ответ — признался бы тому человеку. Но у них с Джоске сложные отношения, он не поверит Рохану, посчитает за какой-то розыгрыш или издевательство. Значит, нужно подготовить его к этой мысли, намекнуть о симпатии, а потом уже признаться по-настоящему. Лучше начать издалека. Послать ему ни к чему не обязывающий букет цветов и коробку шоколадных конфет с милой открыткой. Всё простенько и невинно и не должно отпугнуть Джоске.

***

Окуясу, в отличие от Джоске, был жаворонком, и если бы не заходил к нему, чтобы вместе пойти в школу, Джоске проспал бы не только первый урок, но и все последующие, до самого обеда. Поэтому Окуясу был первым, кто обнаружил странную посылку на пороге дома Хигашиката. Он держал в руках букет гардений и коробку шоколадных конфет, когда Джоске наконец открыл ему дверь. — Что за?.. — спросил Джоске. Кажется, он всё ещё спит. — Это не моё! Это кто-то подбросил! — оправдывался Окуясу. Джоске наконец заметил среди цветов маленькую открытку и раскрыл её, только чтобы отыскать имя отправителя. Если честно, он был на сто процентов уверен, что подарок предназначался его матери от какого-то ухажёра. Знаки внимания от поклонниц Джоске были куда скромнее, и происходило это в основном в школе. Но букет и конфеты были адресованы ему. И из всех людей это сделал Рохан. Который, по идее, должен был ненавидеть его за избиение и полуразрушенный дом. Надпись внутри открытки, нарисованной лично Роханом, гласила: «С наилучшими намерениями (не яд)». — Что-то подозрительно... Стоит ли их есть? — задумался Джоске. — Почему нет? — удивился Окуясу. — Здесь же написано — не яд. — Так любой бы написал, кто хочет отравить. — Точно... Ну, если что, Тонио вылечит тебя своим стэндом! — Шикарно, — улыбнулся Джоске, наконец забирая букет и коробку конфет из рук Окуясу. — Тогда давай прямо сейчас... — Не-а, это только для меня! — показал язык Джоске, прижимая коробку к себе поближе. — К тому же, кто позовёт Тонио на помощь, если мне станет плохо? Ты должен быть сильным! — Ну хоть одну... — Нет! — Ну ты и жадина, — сдался Окуясу, выглядел он при этом расстроенным.

***

С тех пор Джоске каждый день получал цветы и коробки шоколадных конфет от Рохана. По всему дому уже стояли букеты из белых камелий, лотосов, анемонов, магнолий, лаванды, энотеры, белых роз и многих других цветов . Кажется, он попробовал все возможные виды и формы шоколада, которые только существовали в мире, и ни из-за одного из них ему не пришлось обращаться к Тонио. А из открыток уже можно было собрать целую картинную галерею. Сначала Джоске пользовался таким расположением Рохана, хоть и не понимал, чем оно вызвано. Какая разница, от кого и по какому поводу конфеты, главное, что вкусно. Потом он уже не мог есть столько сладкого и делился с мамой и друзьями. Но подарки не прекращались, и Джоске уже не мог даже смотреть на шоколад. Он отдавал коробки полностью маме, Окуясу или Коичи, который передавал угощения Юкако. Им уже тоже порядком надоело сладкое, и Джоске не знал, куда его девать. — Я уже не могу есть столько шоколада, — поморщившись, пожаловался он, протягивая коробку в сторону друзей. — Я, кажется, тоже, — простонал Окуясу. — Как и мы с Юкако, — согласился Коичи. — Просто отдайте её кому-нибудь, — настаивал Джоске. Но даже так ни Коичи, ни Окуясу не спешили брать коробку. — Это какой-то День сурка, только бесконечный День святого Валентина... Страшно представить, что на настоящий будет, — ныл Джоске. — Я не понял: ты жалуешься или хвастаешься? — нахмурился Окуясу. — Ну, это же подарки от Рохана... Сначала я радовался халяве, но теперь даже не знаю... — Почему ты их вообще принимаешь, если тебе не нравится? Мог бы прямо отказать Рохану. — Да кто в здравом уме отказывается от халявы?! — искренне возмутился Джоске. — Тогда сам их и ешь! — Не могу, — тяжело вздохнул Джоске. Но не выбрасывать же, поэтому он начал собирать их прозапас, когда наконец захочется шоколада, раз никто из друзей не хотел его есть.

***

За всё это время Рохан ни разу не виделся с Джоске. Если бы Джоске было неприятно, он бы уже после первого подарка лично пришёл домой к Рохану и высказал своё «фи», и, может быть, избил бы его. Но ничего такого не произошло. Даже если Джоске не принимал его знаки внимания, то, по крайней мере, категорически не отклонял. Если верить Коичи, Джоске бережно хранил все цветы и записки, что присылал Рохан, а каждый его день был сладким из-за шоколада. Цветочные магазины и кондитерские озолотились за счёт Рохана, но для него такие расходы сущие пустяки. Он ещё не тратился на что-то действительно дорогостоящее для Джоске. Джоске уже должен был свыкнуться с мыслью, что он не безразличен Рохану. Значит, пора уже встретиться и признаться лично. В тот день Джоске не ждал у двери ставший привычным подарочный набор — Рохан решил лично преподнести его. Рохан знал, во сколько у Джоске заканчиваются уроки, после которых у него, конечно же, нет никаких планов, и подъехал на своём новеньком спортивном автомобиле к школе. Рохан вышел из машины и опёрся о водительскую дверцу в ожидании Джоске, скрестив руки на груди. Только постукивающий каблук выдавал его волнение. Остальные ученики косились на него и на дорогой транспорт, некоторые открыто, некоторые сворачивали головы, но никто не решался подойти к нему. Даже Коичи, с которым они были хорошими друзьями. Конечно, ведь Коичи знал, кого именно Рохан ждёт, и не хотел им мешать. У Джоске не получилось бы пройти незамеченным мимо Рохана, но он, похоже, и не пытался — направился прямо к нему. — Привет, — первым поздоровался Рохан. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо и, э-э-э, привет? — растерялся Джоске. — Ты не голоден? Могу отвезти тебя в кафе. — Нет, не надо, я дома поем… — Я за всё плачу. Даже если Джоске закажет всё меню и приватный танец официанта на столе, у Рохана всё равно хватит денег это оплатить. Он почти наслаждался видом внутренней борьбы на лице Джоске. И в то же время грустил: хотелось бы, чтобы Джоске без лишних вопросов сел к нему в машину, доверяя во всём. — Чёрт с тобой, давай, — наконец согласился Джоске. Рохан ухмыльнулся и снял сигнализацию, открыл дверь перед Джоске. Конечно же, на пассажирское сидение. На заднем уже расположились букет цветов с открыткой и коробкой конфет. Джоске, взглянув на них, тяжело вздохнул, но всё же занял предложенное место. — Включить музыку? — спросил Рохан, сев за руль. Хотя это в принципе бессмысленно: от школы до кафе ехать на машине не больше пяти минут, они успели бы послушать всего одну-две песни. — Не надо, — отказался Джоске. — Я хотел спросить... Зачем всё это? Цветы, конфеты... Я же не девушка. — А что дарят парням? Мясо и порножурналы? — усмехнулся Рохан. — Нет! — Тогда что? — Не знаю... Что-нибудь другое! У меня так кариес скоро начнётся, блин! — Только поэтому? Я запишу тебя к стоматологу, — Рохан уже мысленно выстраивал маршрут к стоматологической клинике. — Да нет же! Просто прекрати уже задаривать меня цветами и конфетами! — Но ты так и не сказал, как мне ухаживать за тобой! Но Джоске хранил тайну, как партизан на допросе, и вот они уже доехали до кафе. Джоске выбрал самые дорогие блюда из меню, на которые ему обычно было жаль тратить деньги. Рохана это только позабавило: он не прочь его немного побаловать. — Я люблю халяву, но я не продаюсь, — сказал Джоске, сделав заказ. — И в мыслях не было, — искренне оскорбился Рохан. — А по-моему ты только это и делаешь. Иначе к чему все эти понты? — Какие? — Даже не знаю... Подарки и дорогая машина на выходе из школы, например. — Я от всего сердца! — Со стороны так не кажется, — вздохнул Джоске. — Так ты… не против... ну, встречаться? — спросил Рохан. Несмотря на внешнее спокойствие, он нервничал, с трудом подбирая слова, из-за чего между ними возникали длинные паузы. — Ну... Я до этого ни с кем не встречался, но... Давай попробуем, — согласился Джоске. Всё же подарки от Рохана не оставили его равнодушными. Видно было, что он старается и при этом боится нарушить личное пространство Джоске, сделать что-то не так. Джоске мог, но не хотел отказывать ему. Наконец принесли их заказ, и можно было помолчать под предлогом еды, дать себе время привыкнуть к их новому статусу отношений.

***

Рохан старался каждый день видеться с Джоске, хоть ненадолго. В основном они просто гуляли или сидели в кафе, разговаривая. Почти по-дружески, не решаясь даже взяться за руки. Немного привыкнув, Джоске стал обнимать Рохана при встрече и на прощание, и случайных прикосновений стало больше. — Пойдём в кино? — предложил Рохан. — Неужели вышла полнометражка по твоей манге? — спросил Джоске. — Я и другими вещами увлекаюсь вообще-то... — Пошли. Джоске даже не спросил, на какой фильм. Рохан, прекрасно осознавая, какое это клише, взял билеты на последний ряд. Ещё со своего первого визита он помнил, что ряды кресел в зале стояли слишком плотно, экономя на комфорте зрителей, чтобы больше человек вместилось. Колени посетителей упирались в спинку впереди стоявшего кресла. Если вдруг надо было кого-то пропустить, то приходилось вставать. На несколько секунд, пока этот кто-то бочком пробирался к своему месту, они оказывались в неловкой интимной близости, и оба делали вид, что в этом нет ничего особенного, это никого не напрягает. В любой другой ситуации Рохан возмущался подобному дискомфорту, но сейчас это было кстати. Он уже планировал немного подразнить Джоске: сесть на ближайшее место из билета и не давать Джоске пройти дальше. А когда Рохан всё же смилостивится и согласится его пропустить, то они на мгновение окажутся в той самой неловкой близости. Только в этот раз она будет куда желаннее. Но, похоже, владелец кинотеатра и дизайнер интерьера тоже знали, зачем обычно берут места на последний ряд. Потому что вместо обычных неудобных кресел, с тремя подлокотниками на два сидения, были неудобные двойные, как маленький диванчик. Рохану пришлось отменить свои планы, зато он оценил такие широкие кресла. Вдвоём на них было тесновато, но в этом была своя прелесть. В любом случае в Морио всего один кинотеатр, с довольно ограниченным прокатом фильмов, так что выбирать не приходилось. Рохан быстро потерял интерес к фильму: он уже на пятой минуте понял, чем всё закончится. Ему было скучно, и он думал о том, что всё было бы намного лучше, если бы Джоске прижался к его боку и положил голову ему на плечо. Но Джоске сидел ровно и смотрел только на экран, и менять позу не собирался. Возможно, сейчас не самый подходящий момент, но Heaven's Door уже вписал ближайшим соседям «смотрю только вперёд ближайшие пять минут». Кажется, Джоске не заметил свечение стэнда, и когда Рохан перекинул ногу ему через бёдра, садясь к нему на колени, лицом к лицу, он вздрогнул от удивления, но мигом забыл про фильм. Рохан ещё никогда не позволял себе чего-то настолько смелого и откровенного, но Джоске, похоже, был не против, если ничего не сказал и не сбросил его с колен. Рохан упирался ему в плечи для равновесия. Слабого света проектора едва хватало, чтобы обрисовать контуры лица Джоске. Рохан несколько секунд смотрел на него, прежде чем наклониться ниже и найти губами его губы. Это был первый поцелуй Рохана. До этого он только видел, как целуются другие: в фильме, в манге, на картине или просто на улице, — и как мог изучал технику со стороны. Но он не знал, что делать, и доверился своим инстинктам, пытаясь понять, как будет приятнее им обоим. У Джоске, кажется, тоже не доставало опыта, чтобы направлять его. Они пару раз стукались носами и зубами, у Джоске быстро сбилось дыхание от переизбытка чувств, а у Рохана вдобавок к этому ещё и от неудобной позы. — Надо будет как-нибудь ещё повторить, — сказал Джоске, когда Рохан перетёк обратно на своё место. — Ага, — согласился Рохан. «Повтор» случился довольно скоро. Джоске больше не мог сосредоточиться на фильме, он взял Рохана за руку и повёл их к выходу из зрительного зала. Уже за стенами кинотеатра на свежем воздухе они обнялись и снова принялись целоваться. Теперь они целовались при встрече и на прощание, и иногда просто так, когда их никто не видел.

***

Рохан совсем недавно переехал в Морио. В таком маленьком городке исследовать было особо нечего, он уже облазил каждый уголок. Но встречались и некоторые странности, необъяснимые загадки. Никто из прохожих не знал ответа, даже если Рохан использовал на них Heaven's Door. — Почему этот камень считается достопримечательностью? — спросил Рохан, когда они проходили мимо одной из тех загадок. — В нём нет ничего особенного. Разве что он чем-то похож на гигантское лицо. — Скорее всего потому, что он за одну ночь из неоткуда возник здесь, — предположил Джоске. — Ты что-то об этом знаешь? — Ну, э-э-э... Это работа моего стэнда, — признался Джоске. Он рассказал историю, что раньше этот камень был маньяком по кличке Анджело со стэндом Aqua Necklace, как Анджело убил его деда и угрожал его матери, как они с Джотаро пытались его поймать и что в итоге получилось. — Каким отвратительным гадом он был, — скривился Рохан. — Мне кажется, ты поступил с ним достаточно мягко за все его преступления. Он заслуживает большего наказания. — Он ещё человеком избежал правосудия, а как можно арестовать камень — я и вовсе не представляю... — замялся Джоске. Но в глубине души он был рад, что Рохан на его стороне и не осудил за этот поступок. Рохан недолго думал над местью. На улице уже темно, поблизости нет прохожих. Возможно, ему должно быть стыдно за своё желание, но ещё больше ему любопытно. Идея пришла внезапно, и он не хотел от неё отказываться. — Как насчёт обосцать его? — предложил Рохан. — Чего?! — Здесь никого нет, нас никто не заметит, а мудак этого заслуживает... Рохан уже расстегнул ширинку и направил член на камень. — Нет, ты чего, прекрати! Джоске всё же не мог сдержать смех, глядя, как Рохан «сражается» с камнем и издаёт звуковые эффекты, как в манге. Более того, плеск воздействовал и на его естество, и, ещё раз осмотревшись и убедившись, что поблизости действительно никого нет, Джоске присоединился к Рохану. Рохан лишь краем глаза успел заметить то, что его интересовало, и поймать похожий взгляд у Джоске. — Надо бы помыть руки, — пожаловался Рохан, закончив своё дело. — В следующий раз принесу хлеб, покрошу его, чтобы птицы сожрали и обосрали памятник этого отморозка. — Ты такой мстительный, — усмехнулся Джоске, поправив брюки. — Но мне нравится. — Разве это не справедливо? — спросил Рохан, игнорируя проступивший румянец на щеках. — Возможно… Пойдём мыть руки. — Пойдём.

***

Увидев лишь малую часть голой кожи Джоске, Рохан захотел посмотреть и на всё остальное. Он позвал Джоске в баню. Впервые ему было жарко не только из-за углей и пара, но и компании. Рохан увидел Джоске без помпадура, и это перекрыло впечатления даже от его спортивной фигуры и накаченных мышц. В конце концов, Рохан видел подобное много раз, начиная от художественных альманахов с древнегреческими статуями и заканчивая порножурналами, но Джоске с распущенными волосами — никогда, это уникальная картина. Впрочем, нельзя отрицать, что пару раз Рохан поймал стояк и на его рельефную грудь, кубики пресса, широкие плечи и спину, выпуклые бицепсы, мощные бёдра и подтянутую задницу. При взгляде на член Джоске рот Рохана наполнялся слюной, и он старался лишний раз даже случайно не смотреть ниже пупка, на дорожку волос и прочие прелести. А ведь Джоске всего шестнадцать, и он ещё будет расти... Во всех местах. Джоске не стеснялся показывать своё тело, почти дразнил Рохана, призывая прикоснуться к нему. Хотя сам дёрнулся и отпрыгнул в сторону, когда, не заметив, случайно положил свою ладонь на ладонь Рохана. Джоске словно боялся проявить хоть чуть-чуть тактильности и ждал первого шага от Рохана. К счастью или к сожалению, баня была публичным местом, и они разве что потёрли друг другу спину, ограничившись только этими прикосновениями. Но Рохан уже планировал кое-что, чтобы сблизиться ещё больше.

***

В следующий раз Рохан попросил Джоске сходить с ним в книжный магазин. — Ты один не можешь? — поинтересовался Джоске, не особо увлекавшийся литературой. — Могу, конечно. Но мне нельзя напрягать руки, я не донесу книги до дома, — пожаловался Рохан. Бред полнейший. Да, ему действительно нельзя напрягать руки, но он никогда не покупал сразу столько книг, чтобы их было тяжело нести. Кроме того, надо пройти всего пару шагов до машины, куда можно положить свой ценный груз, или и вовсе заказать доставку. — Так тебе нужны сильные мужские руки? — ухмыльнулся Джоске. — Да, ты меня очень выручишь. — Тогда ладно. — Спасибо. Рохан ещё не придумал, что ему нужно в книжном. Сначала он только для приличия просматривал названия книг на полках, чтобы потянуть время, а затем объявить, что ничего не нашёл, и позвать Джоске домой «на чай». Правда, как оказалось, на днях был новый привоз, и Рохан на самом деле заинтересовался недавно вышедшими книгами, что, возможно, помощь Джоске ему и вправду бы понадобилась. Но он одёрнул себя на второй крайне необходимой книге и пошёл расплачиваться. Джоске, как и обещал, забрал его покупки и донёс их до дома, тем самым проводив Рохана. — Заходи, чаем угощу, — предложил Рохан на пороге дома. — Нет, спасибо, я недавно пил, больше не хочется, — отказался Джоске. — Ты тупой? — Почему? Рохан вздохнул, а потом всё же сказал прямо, как есть: — А если вместо чая секс? До Джоске наконец дошло. — А-а-а... Так бы сразу, — ухмыльнулся он.

***

Несмотря на то, что они оба хотели друг друга и постоянно об этом намекали, и что Рохан перерыл гору информации, они оба оказались к этому не готовы. Получилось ужасно. Даже правильнее сказать не получилось. Рохан старался как можно лучше растянуть Джоске, но тот его поторопил, больше из-за смущения и веры, что от члена будет приятнее, чем от пальцев. Внутри было слишком узко, они оба слишком сильно нервничали, Джоске не мог расслабиться, и Рохан никак не мог помочь ему в этом. Джоске было больно, но он терпел. Они были слишком упрямыми, чтобы остановиться, и всё равно хотели кончить. Они слишком долго возились, и скорее не благодаря, а вопреки, сперма всё-таки вышла, но нельзя сказать, что кто-нибудь из них испытал оргазм. Максимум слабую радость, что это наконец-то закончилось. Джоске кое-как принял душ и ушёл домой. Как бы Рохан ни уговаривал себя, что первый раз редко получается идеальным, первый блин комом и прочее в том же духе, он не мог показаться на глаза Джоске, заговорить с ним и услышать его голос. Слишком стыдно было, что он облажался. Рохану настолько не понравилось, что не хотелось пытаться второй раз. Кажется, секс не для него. Может, не так уж плохо дрочить до конца жизни... А если Джоске всё-таки захочет... Рохан не сможет даже раздеться.

***

Больше не было подарков от Рохана, он не ждал Джоске после школы, не звонил и не звал на свидания. Конечно, Джоске знал его номер и где он живёт и мог бы сам сделать шаг на встречу, но... Было чувство, что его поматросили и бросили. Рохан красиво за ним ухаживал, чтобы затащить к себе в постель, а когда получил своё, Джоске стал ему не нужен. Джоске всё же продался ему. По крайней мере, он хоть немного пошиковал... Почему тогда так грустно? К счастью, Джоске выглядел старше своих лет, и когда он переоделся из школьной формы в повседневную одежду, впервые за много лет вышел на улицу без помпадура, продавщица в магазине его не узнала и без вопросов продала пиво. Были свои плюсы в том, что Окуясу остался круглым сиротой: у него дома никогда не было родителей и старших братьев и сестёр, из-за которых нельзя устроить вечеринку, и младших, с которыми бы пришлось возиться. Его дом всегда свободен, никто ему не указ. Окуясу всегда за любой движ, поэтому был не против идеи Джоске собрать друзей и оторваться с пивом. Правда, собрались они только втроём: сам Окуясу, Джоске и Микитака. Окуясу хотел позвать ещё и Коичи, но с ним бы пришла Юкако, а Джоске сейчас тошнило от всех парочек. К тому же Коичи был другом Рохана, о чём Джоске вспоминать не хотелось. Он лучше позже извинится перед Коичи, и они вместе потусят как-нибудь в другой раз. С Микитакой было легко веселиться: он ничего не знал о земных алкогольных напитках и опьянении, всё время задавал вопросы и вёл себя странно, что Джоске находил забавным. — Что такое пиво? — спросил Микитака, прочитав этикетку на бутылке. — Это прототип машины времени. Если выпить достаточно много, то можно переместиться на несколько часов вперёд. Правда, есть побочные эффекты в виде головной боли и сильный жажды, иначе говоря, похмелья, — объяснил Джоске. Окуясу завис ещё на слове «прототип», и потому шутку не понял. — Вау, не знал, что на Земле есть такие развитые технологии! Я ещё никогда не сталкивался с подобным способом перемещения в четырёхмерном пространстве. Как интересно! — Выпей, чтобы ощутить это на своей шкуре, — подбадривал его Джоске. — Всенепременно! Микитака сделал глоток, и несмотря на то, что в пиве содержался совсем маленький процент спирта, закашлялся. Джоске уже не казалось смешным обмануть инопланетянина: вдруг его организм как-то иначе воспринимает алкоголь? Смогут ли они справиться с последствиями? Окуясу тем временем смотрел на бутылку с пивом в своей руке, как будто впервые увидел. — А по-моему пиво — это просто пиво, — заключил он и сделал глоток. — Да, оно самое! — и снова присосался к бутылке. С Микитакой, похоже, было всё в порядке, только обычно бледные щёки покраснели, и он продолжал пить. Тогда Джоске немного успокоился и позволил себе рассмеяться. — А знаешь, у меня тоже есть телепорт, — спустя пару минут сказал Окуясу. — Правда? Покажешь? — заинтересовался Микитака. — Прямо сейчас и покажу! Окуясу всё не оставлял попыток выяснить, кто на самом деле Микитака: инопланетянин с Магеллановых Облаков или владелец стэнда. Джоске еле успел среагировать: правая рука The Hand чуть не отправила Микитаку покорять неизведанные просторы галактики, куда именно — даже сам Окуясу не знал. Джоске толкнул его, и взмах пришёлся куда-то в сторону. Кажется, исчезло пару вещей из комнаты, но ничего серьёзного. — Так где он? — спросил Микитака, не заметив ничего подозрительного. — О май гарбл, Окуясу, ты что, крэйзи?! — возмутился Джоске. Окуясу снова завис на какое-то время. — Вообще-то крэйзи — это твой стэнд Crazy Diamond, — наконец выдал он. — Ещё раз так сделаешь — прибью, — предупредил Джоске, выставив сжатый кулак. — Почему ты злишься, Джоске? — всё не понимал Микитака. Джоске как мог объяснил ему про стэнды вообще, а Окуясу — про The Hand в частности. — Спасибо, что спас меня, Джоске, — поблагодарил Микитака. — Боюсь, без своего космического корабля я бы не смог выжить в неизвестном пространстве. В следующий раз, как захочешь провести эксперимент, пожалуйста, предупреди меня, Окуясу. Тогда я смогу помочь тебе узнать, куда исчезают предметы под действием твоего стэнда. У Окуясу глаза стали круглыми от удивления. Микитака пытался ему объяснить что-то о космических полётах, но Окуясу и в трезвом виде соображал не особо, а в пьяном и подавно. Впрочем, пиво стало действовать и на Микитаку, его язык стал заплетаться, а объяснения путаться. Зато они с Окуясу были на одной волне. Джоске не пытался помочь им разобраться, но с какой-то грустью наблюдал за их разговором, потягивая пиво. Ему казалось, что прямо на его глазах возникает новая парочка. А он так хотел отвлечься от всего этого дерьма хотя бы на этот вечер. Даже то, что они не позвали Коичи, не помогло. А может, именно поэтому. Правда, потом Джоске вспомнил, что можно поиграть в «крокодила», а Окуясу и Микитака уже вдоволь наговорились о всякой физике, и в компании снова стало весело. Хоть Джоске выпил совсем немного и был достаточно трезв, чтобы дойти до дома, он всё равно остался ночевать у Окуясу вместе с Микитакой. Возможно, чтобы не оставлять их наедине, чтобы они по пьяни ничего не учудили. Например, не пытались поцеловаться и переспать — Джоске бы их разогнал по разным комнатам. Утром его не мучило похмелье, но вернулись мысли о Рохане, и Джоске почти жалел, что выпил вчера недостаточно.

***

На несколько дней Рохану удалось с головой погрузиться в работу над новой главой, что он совсем забыл о Джоске. Не вспоминал даже в коротких перерывах на еду и туалет, не думал перед сном и сразу после пробуждения — все его мысли были только о манге. Но такое блаженное забытье быстро закончилось. Все чувства и воспоминания нахлынули разом, и стало ещё хуже, чем было до того, как они начали встречаться. Теперь Рохан знал, как ему хорошо с Джоске и как пусто без него. Особенно когда это не временное короткое расставание, потому что Джоске надо ходить в школу, а Рохану — работать над мангой, а как будто навсегда. Теперь Рохан мог рисовать только Джоске. Но его таланта было недостаточно. Он не мог подобрать оттенок краски, который передавал бы всю красоту глаз Джоске. Их голубизну нельзя сравнить с небом, ведь небо — это всего лишь разлитый по атмосфере преломленный свет, оптическая иллюзия. На самом деле Земля висит посреди чёрной бездны космоса, до которой едва доносится свет далёких звёзд. С океаном тоже нельзя. Цвет чистой воды на самом деле голубой, просто он становится заметен лишь в объёме. Но там, где есть живые растения и животные, цвет воды меняется на зелёный, а самые безжизненные части океана кажутся тёмно-синими и даже фиолетовыми. Правда, это похоже на островки зелёного и тёмно-серого в голубизне глаз Джоске. Но радужке не нужны кубометры пространства, чтобы обрести такой насыщенный голубой оттенок, и в этом океан проигрывает глазам Джоске. Сапфир, аквамарин, опал, александрит, бирюза, лазурит — всё это лишь жалкие побрякушки, каких много на свете, но таких глаз, как у Джоске, больше ни у кого нет. Рохан перелистал весь ботанический справочник в поисках цветов синего или голубого оттенка. Агапантус, агератум, анагаллис, аюга, аконит, барвинок, василёк, вероника, гелиотроп, гиацинт, горечавка, гортензия, дельфиниум, ирис, ипомея, кариоптерис, колокольчик, лобелия, меконопсис, незабудка, немофила, нигелла, перикаллис, цикорий — это всё не то. Они просто цветут и вянут, глаза Джоске достойны более постоянного увековечивания. Лучше всего глаза Джоске описывали строчки из песни: «little girl, little girl, you should close your eyes, that's blue is getting me high, making me low», — пусть Джоске и большой парень, а не маленькая девочка. Эти строчки нельзя адекватно перевести из-за метафорического значения слова high: это не только физическая высота, но и состояние наркотического опьянения. А blue — это не только голубой и синий, но и цвет грусти, печали и тоски. Не только глаза Джоске, но и Джоске целиком был для Рохана всем, от самой низкой до самой высокой точки вселенной, и опьянял настолько, что всё остальное забывалось и казалось неважным. И Рохан очень тосковал не только по глазам Джоске, но и по нему самому. Вот уж точно: если песня про тебя, то это песня про наркотики. Рохан почти завидовал, что эти строчки придумал не он и посвящены они были какой-то девушке, а не Джоске. И в то же время был странно благодарен, что эта песня вообще существует, что она выразила словами его чувства точнее, чем он сам когда-либо смог. К счастью, ему и не нужно. Он мангака, а не писатель. Он может передать всё в рисунке, а слова ему нужны лишь в крайних случаях, чтобы дополнить происходящее. Его мангу можно читать и «без звука», просто глядя на картинки, и всё будет понятно. Ему надо всего лишь подобрать нужный оттенок для глаз Джоске. И подождать, пока появится владелец стэнда, который оживит изображение Джоске, как когда-то Афродита превратила статую Галатеи в живую женщину для Пигмалиона. Возможно, Джоске повезёт, и вместо него будет стареть его портрет, а он навсегда останется молодым и красивым, и проживёт более достойную жизнь, чем Дориан Грей. Но для этого надо сначала нарисовать Джоске. А Рохан не мог. Точнее получалось не очень, копия во всём проигрывала оригиналу, и Рохан страдал.

***

Джоске уже несколько раз напивался и соглашался сходить на свидание с очередной девушкой, лишь бы забыть Рохана. Но алкоголь выветривался, и становилось грустно. Девушки либо напоминали ему Рохана, либо нет, и в обоих случаях было невыносимо, что Джоске старался как можно быстрее закончить встречу и больше никогда с ними не видеться. Раньше в школе было невозможно сидеть из-за скучных уроков. Чуть позже Джоске с нетерпением ждал следующей встречи с Роханом, немного нервничал, и потому уроки казались ему бесконечно длинными. Теперь же он не мог сосредоточиться из-за мысли, что Рохан больше не будет ждать его после школы, не будет никуда звать. Зачем он вообще сюда приходит, если с тем же успехом мог бы остаться дома? — Подай на него заявление об изнасиловании. Ему ещё и совращение несовершеннолетних приплетут. Он надолго сядет, — посоветовала Юкако, пытаясь приободрить Джоске. Ни у кого из его друзей это не получилось, и она взяла дело в свои руки. — Но всё было добровольно, — удивился Джоске. — И что? Где доказательства? Об этом никто не узнает. — Я не хочу, чтобы его посадили. К тому же Рохан снова посчитает меня лжецом, — Джоске помнил его обвинения в туннеле, они казались ему несправедливыми. — Но надо же ему как-нибудь отомстить! — не унималась Юкако. Джоске вспомнил, как Рохан хотел отомстить Анджело, переделанному в камень, и только ещё больше загрустил. Интересно, Рохан уже покрошил хлеб голубям? Джоске где-то слышал, что сигареты помогают успокоиться и снять стресс. Он уже пробовал свидания, секс и алкоголь, если он для этого достаточно взрослый, то почему бы не попробовать никотин? Что его останавливает? Вдруг поможет? Джоске снова воспользовался своей «маскировкой взрослого», чтобы купить сигареты и зажигалку. От первой затяжки он закашлялся, от второй его вырвало. Но пачку он не выбросил, лишь отложил до другого раза. Он проявлял удивительное упорство в своих попытках научиться курить. Но делал это тайно, чтобы его не заметил никто из школы и не доложил учителям. Не хватало ещё, чтобы с ним проводили беседу о вреде курения или вызвали маму в школу. Он и так всё знает, и новых проблем ему не нужно. Но, кажется, он спрятался недостаточно хорошо, и кто-то всё же нашёл его. — Не пытайся казаться крутым, как Джотаро-сан, — послышался голос за спиной. Джоске узнал его, но не мог поверить, что это не слуховая галлюцинация. — Джотаро-сан же не курит, — сказал Джоске, повернувшись к Рохану лицом. — Курит, просто не при тебе. Во всяком случае, я видел его с сигаретой после боя с Кирой, его жесты казались слишком привычными, и он не кашлял от дыма... В отличие от тебя. — Мне он об этом не рассказывал, — хмыкнул Джоске. — А с чего бы он должен? — Действительно. Джоске продолжал мучить и сигарету, и себя, пытаясь притвориться, что он давно привык к дыму в своих лёгких. — В любом случае, прекращай, — потребовал Рохан, нахмурившись. — Это не про Джотаро-сана, а про тебя. Я не буду целоваться с пепельницей. Джоске всё же закашлялся, в этот раз не столько из-за дыма, сколько подавившись воздухом от неожиданности. — Так ты всё же будешь целоваться со мной? — ухмыльнулся Джоске. Но сигарету всё же затушил. — Я подумаю, — сказал Рохан и протянул ему жвачку. Джоске взял одну пластинку и отправил в рот.

***

Когда они всё же решились ещё раз попробовать переспать, Рохан был снизу. Так ему было спокойнее. Если что-то пойдёт не так, Джоске всё поправит своим стэндом. Но Crazy Diamond не действует на самого Джоске, ему поможет только врач, до чего доводить, конечно, не хотелось. Всё получилось намного лучше. Возможно, потому, что Рохан заранее растянул себя, а Джоске, помня о своём стэнде, не боялся сделать ему больно. Рохан даже испытал удовольствие, да и Джоске выглядел довольным. Хотя до хорошего секса им ещё практиковаться и практиковаться. — Эх, ну почему ты такой щуплый? У тебя целый гардероб брендовых шмоток, но ни одна из них не подходит мне по размеру! — позже жаловался Джоске, разглядывая содержимое шкафов. — Ты-то в моих утопать будешь, а у меня и так мало нормальной одежды. — Некоторые из них оверсайз, может, они подойдут тебе, — сказал Рохан, присоединившись к поискам и пытаясь найти нужное на вешалках. — Да и зачем тебе моя одежда? Я тебе твою собственную куплю. — Ну нет, так не интересно. — А как интересно? — Не знаю... Может, просто останемся голыми? Рохан наконец нашёл, что искал. Но то, что для него было оверсайз, для Джоске было в отяжку, слишком мало. Хотя с какой-то стороны сексуально, но Рохан не позволил ему и дальше растягивать свои вещи, потребовал снять, что Джоске вполне охотно исполнил, играя вновь освободившимися мышцами, словно напрашиваясь на ещё один раунд.

ЭКСТРА

Позже Джоске всё же согласился переехать к Рохану. Он ещё не знает, куда пойдёт учиться дальше после школа, но в Морио вариантов мало. Возможно, через пару лет они в лучшем случае будут видеться только на выходных, и оба хотели как можно больше времени провести друг с другом до выпускного Джоске, словно его можно накопить и потом меньше чувствовать одиночество. Хотя Рохан думал, что в принципе может переехать в любой другой город, куда поступит Джоске, а особняк в Морио сдать в аренду или даже продать. Одним спокойным вечером Джоске, похоже, стало слишком скучно смотреть телевизор, и он решил задать вопрос: — А ты будешь меня любить, если я стану червяком? Он хотел, чтобы Рохан ответил «Да, конечно» и навешал какой-нибудь романтической лапши на уши, но он не учёл одного: его парень — мангака, который просчитывает всевозможные ходы для самого интересного развития сюжета. — Смотря какими будут условия, — пожал плечами Рохан. — Например? — Например, сохранится ли у нас обоих память о прошлом. Я вижу несколько вариантов развития событий, но ни один из них мне не нравится. — Почему? — Потому что они все с плохим финалом. — Всё равно расскажи, — потребовал Джоске. — Ладно... Учти, ты сам об этом попросил, я хотел пощадить твои чувства, — вздохнул Рохан. — Первый вариант: ты становишься червяком, и мы оба забываем, что ты когда-то был человеком. Ты уползаешь и живёшь своей червячьей жизнью, я — своей человеческой. Мне продолжать? Джоске поморщился: звучало неприятно и ни капли не романтично. — Да, я хочу знать, какие есть ещё варианты, — всё же согласился он. — Ладно, — продолжил Рохан. — Второй вариант: ты становишься червяком, забываешь своё человеческое прошлое и уползаешь куда-то. Я же тебя помню человеком, пытаюсь найти самостоятельно, обращаюсь в полицию и к другим владельцам стэндов — всё безрезультатно. Тебя считают без вести пропавшим. — Ужасно, — Джоске передёрнуло от этой мысли. — Это ещё не самый худший вариант, — обнадёжил его Рохан. — А какой самый? — Ну, я даже не знаю... В одном из них ты всё забываешь, но не успеваешь уползти, и я тебя случайно убиваю. Зная Рохана, «случайно» скорее было бы жестоким издевательством: Рохан бы его всячески мучил под видом экспериментов и в конце концов расчленил, чтобы получше изучить — всё для реалистичности своей манги. — В другом варианте, где ты не уползаешь, я всё же узнаю, что червяк — это ты, забочусь о тебе, как о домашнем питомце, — развивал мысль дальше Рохан. — Но где-то в глубине души я всё ещё жду, когда ты снова станешь человеком. Может, даже испытываю вину, что хочу тебя бросить, но не могу. Всё же у меня есть потребности, которые может удовлетворить только человек. Да и тебя, возможно, будет тянуть к другим червякам, а не к человеку. Может, ты даже будешь бояться меня и мечтать сбежать из золотой клетки. — Блин, это ужасно, — Джоске было не по себе, он уже почти плакал. — Думаю, это ещё не самый худший вариант, — обрадовал его Рохан. — Куда ещё хуже?! — Ну, например, если ты будешь всё помнить в теле червяка, всё осознавать и чувствовать примерно то же, что и я. — Рохан... Просто пообещай, что ты будешь рядом со мной в тот момент, когда нападёт стэнд со способностью превращать людей в червей, ты всё запомнишь и спасёшь меня, — Джоске крепко обнял Рохана. Кажется, плечо его кофты всё же намокло. — Обещаю, — сказал Рохан, поглаживая Джоске по спине. — Поэтому давай радоваться, что ничего из этого не произошло. — Угу, — шмыгнул носом Джоске. — Но ты такой душнила, что расписал столько вариантов... — А ты такой упёртый баран, что не послушал меня, когда я просил не развивать эту тему. — Но ты всё равно меня любишь? — Конечно, — сказал Рохан и поцеловал Джоске в лоб. — Я тоже тебя люблю. — Я знаю. И мне даже не надо становиться червяком, чтобы в этом удостовериться. — Да ну тебя, — Джоске стукнул его подбородком по плечу, не спеша выпутываться из его объятий. Он ещё не отошёл от устроенной драмы. Хорошо, что он додумался не спрашивать Рохана о том, был бы он тем самым одним единственным преданным фанатом, который следил за его творчеством с самого начала карьеры, с первого выступления в дешёвом клубе, и ходил на все концерты. Потому что, ну... в этой реальности это Рохан — знаменитый мангака, а Джоске даже сейчас, будучи его парнем, не фанатеет от его манги. И это нормально. Рохан разделяет работу и личную жизнь, а Джоске слепо поддерживает его во всём, и Рохану этого достаточно.