Тот вечер

      

Look closely, and you might know In my care, there’s nothing hidden

But still, I don’t know what you’re thinking Look closely, and you might see The truth about what I’m feeling One word that hasn’t been spoken

             Крист влюблен.       И это давно уже не открытие, а настоящая аксиома, не требующая каких-либо доказательств. Но если раньше влюбленность была иной — оглушительной, яркой, новой, то сжигающей все на своем пути, то потухающей до углей. Если раньше она заставляла сердце бросаться из крайности в крайность, проживая весь спектр чувств, и с небес падать на землю вновь и вновь, то сейчас… сейчас она другая. Осознанная, теплая, родная, настоящая, стоящая того, чтобы ее переживать.       Каждый человек, которому Крист открывал свое сердце, безусловно, оставил определенный след в его жизни. Каждый человек — это новая эмоция, новые чувства и желания. Но ни один из них не подарил ему столько разных эмоций, как он.       Ведь только с ним он прошел весь путь взросления и внутреннего роста. Вместе с ним и чувства перетекали из одного в другое. От восхищения, желания утонуть в человеке и насладиться отведенным временем редкой близости, от страсти невообразимо поглощающей, рвущейся изнутри, словно изголодавшейся зверь, до понимания, принятия и сохранения нечто совершенно ценного, оберегаемого в самой глубине сердца.       Желание никуда не ушло. Оно возвысилось в своем существе. Когда даже пара часов, дней в разлуке — это невыносимо долгий период, за который начинаешь ощущать простую нехватку кого-то очень значимого рядом. Поэтому каждый день — телефонные разговоры, если нет возможности увидеться. Теперь это приятная рутина, вошедшая в привычку каждого из них.       Теперь громкие слова стали тише — стали ценней.       Уже и не вспомнишь, когда наступил тот самый день, когда Крист влюбился. Восхитился, да так и захватил старшего в свой плен целиком. Предпочтя никому не отдавать свое сокровище. Тогда он влюбился в своего Пи. Теперь же влюблялся в каждую его отдельную черту. В детали и мелочи, даже те, которые кто-то мог назвать недостатками или чем-то раздражающим. Все это Перават смог полюбить так, что теперь захлебывался в переполняющих его чувствах.       И вечности не хватило бы, чтобы он смог описать каждый пунктик, каждый факт жизни его любимого человека, которые складывались в один огромный пазл, связывающий их жизни.       И каждый раз Сингто его удивлял все больше, открывая, демонстрируя ему новые свои способности и заставляя тем самым с большей силой влюбляться вновь.       Но больше всего Криста покорили изменения в характере и мыслях Прачаи после их долгой разлуки. Он ведь и сам изменился. Но Сингто…       Перават не думал, что сможет когда-нибудь испытывать еще больше любви и нежности, что уже в нем жили. Сингто же заставил эти чувства удвоиться, расшириться и переломить все сомнения. Потому что Прачая изменился и стал еще более открытым для Перавата. Теперь он мог прекрасно один вести мероприятия, восхитительно петь и покорять фанатов даже своей наигранной наивностью и внешней детскостью, которая в момент менялась. И вот уже счастливую улыбку скрывала маска, сияющие глаза — темные очки, а подтянутое тело — черная одежда. Сингто превращался в профессионала другого плана, в фотографа, действующего за главной сценой. В один из таких моментов Крист его даже не увидел в зале на концерте Джемини и Форта. Возможно, оно и к лучшему, потому что для него оказалось достаточным и несколько чужих фанатских фотографий, чтобы остановить касание пальца по экрану и на мгновение застыть, подумав: «Черт! Пи, какой же ты… невозможный».       Но все это в недавнем прошлом. В настоящем… в настоящем Сингто выстрелил Кристу прямо в сердце и ведь наверняка, как всегда, даже не осознавая этого до конца.       И пусть кто-то дарил звезду с неба своему возлюбленному, пусть кто-то сочинял песни и признавался в любви кому-то перед всем миром — все это, конечно же, замечательно, но все это не то.       Потому-что то, как гордится своим партнером Сингто, не гордится никто.       Потому-что то, как о нем заботится Сингто, не заботится никто.       Потому-что то, как танцует Сингто, не танцует никто.       Потому-что то, как поет Сингто, не поет никто.       Поэтому-то в личном рейтинге Криста, знаменитого и успешного артиста, Прачая уже давно стоял на первом месте — вне конкуренции.       То, как он чувствует музыку, то так пропитывается ею каждой клеточкой души. И в каждом своем, даже порой неуклюжем движении он удивительно органичен.       И ведь не думает вовсе, не загоняется по пустякам, как раньше, когда танцует или поет. Как делал это и сам вечно-думающий-слишком-много Перават. А теперь вон, расслабился, принял себя в полной мере и живет ради счастья, утянув своей философией и Криста за собой.       Такой плавный, движущийся под музыку, словно по течению. Такого старшего Перавату открылся новый шанс лицезреть после своего сольного выступления на Чиангмай фестивале. Его образ в свете софитов за сценой, легкое движение темных локонов вслед за покачиванием головы и сильные руки, обхватывающие фотоаппарат, которые в мгновение поднялись, чтобы запечатлеть лучшую модель всей жизни Прачаи.       На совместных мероприятиях такой роскоши нет. Когда они вдвоем на сцене, то посвящают все внимание фанатам. Теперь же могут максимально насладиться друг другом. Крист — расслабленным старшим, который с любовью делал то, что ему нравится. А тот, в свою очередь, Пераватом и его зажигательным выступлением, которое в определенный момент закончилось, оставляя за собой послевкусие из смеси удовлетворения и приятной усталости.       В такие моменты им не нужно было притворяться, хотя их взаимоотношения, что в рамках камеры, что без них — совершенно не об этом.       В такие моменты им не нужно было гнаться за какими-то установленными стандартами и правилами.       В такие моменты они насмотреться друг на друга не могли. И эти моменты, с одной стороны затягивали их в призрачную вечность, где нет ощущения времени и пространства, с другой — заканчивались несправедливо рано, ведь времени наедине всегда не хватало.       И, конечно же, сейчас только так и возможно. Потому что они все еще застряли в статусе «Пи-Нонг». Но кто объяснит эту простую истину маленькому обиженному существу в глубине души, которое ждет не дождется, чтоб снова вцепиться взглядом в любимые глаза?       И все же, несмотря ни на что, у Криста есть привилегия — особое отношения Пи к нему. Если кто-то мог видеть такого расслабленного и душевного Сингто по отрывочным видео в сторис, кто-то — пару раз в год на съемках и мероприятиях, кто-то — изредка на общих вечеринках, то у Перавата на него была подписка премиум-класса: специальные предложения в ограниченном доступе, эксклюзивные моменты и возможность видеть их до того, как увидят все остальные, а зачастую быть не только первым, но и единственным зрителем.       И Крист на это только и надеялся, ведь время, как всегда, летело уж слишком быстро — их короткий разговор прервала Пи`Юи, и вот надо уже снова оценивать ситуацию, следить за выступлением остальных, чтобы не пропустить финальное, а не любоваться Сингто, пока тот «работал» за сценой и искренне наслаждался процессом. И это всегда видно, и это тоже отдельный пункт, который Перават очень сильно полюбил в нем. Но прочь романтические рассуждения, ведь впереди их ждали несколько свободных дней. Дней для их личного счастья.       И если бы Крист только знал, чем обернется этот их «глубокий разговор», который он затеял в ночь после выступления. Если бы он только знал, что чувства расцветут с новой, ранее не изведанной силой. Возможно, тогда бы он не смог сейчас так наслаждаться завершением прекрасных выходных, оставляя позади Чиангмай.       

***

      В машине на фоне играла приятная музыка в случайном порядке, но, как всегда, не случайная для них двоих, а за окном проносились огни фонарей. И словно в клипе о любви, Сингто высунул руку из окна автомобиля, пропуская сквозь пальцы потоки прохладного ночного воздуха.       И Перават искренне желал иметь больше таких моментов. Позволять им обоим растворяться в свободе. В свободе от всего. Но сейчас это точно никак не осуществимо: съемки, перелеты, концерты, фанмиты — всего много. А в промежуточные выходные дни хотелось только отсыпаться.       Совместная работа проходила хорошо. Мероприятия и встречи с фанатами получались крутыми и насыщенными на эмоции. Сингто на сцене горел и искрился, находясь истинно на своем месте — рядом с единственным человеком, которого он мог назвать своей экранной парой. И Кристу в любых обстоятельствах нравилось видеть его таким. А главное — заканчивать затем день вместе с приятной усталостью.       И все же Перават слишком много думал, слишком сильно мечтал, но все же ему хватило терпения дождаться окончания того дня, ставшего поистине особенным.       Песня почти закончилась.       

      I’ll hide it until I open up my heart

      Wait for the day when I’m sure

That you think I’m the one

And you’re ready to listen to what’s inside

             Вместе с последними строчками на Криста отчего-то напал легкий страх — всего несколько секунд, и магия момента пропадет в воздухе, растает, словно сахар на дне чашки, а вместе с ней и что-то важное, что наполняет их сейчас и заставляет соединять души.       Но, заставив себя переключится на реальность, Крист осознано положил руку на бедро сидящего рядом Синго. А тот не дал и повода в себе усомнится: огладил ладонь, сжал его руку сильней, медленно переплетя пальцы, и задумчиво улыбнулся.       И эта легкая улыбка вновь подарила Перавату спокойствие и ощущение волшебного умиротворения, заставляя растворяться в нем, в этом моменте, атмосфере, музыке. А где-то глубоко внутри по венам к самому сердцу растекалось прекрасное и такое родное счастье, помогая сильнее чувствовать самое важное и невидимое.       

      I’ll tell you I love you so you’ll hear it close

I’ll tell you I love you; can you hear me?

If it’s not clear, I’ll say it again

Do you hear that I love you with my whole heart?

             Песня закончилась, но их история только началась. Потому что Крист рискнул и сделал тот вечер по-настоящему особенным.       Он вынашивал свой план долго, то и дело прокручивая в голове все варианты событий, но в итоге убеждался лишь в одном: каким бы ни был ответ, Сингто все равно останется одним из самых важных людей в его жизни. Именно поэтому он и должен был рискнуть, дать им шанс на создание чего-то большего.       Именно такими мыслями он и забивал себе голову по дороге в небольшой коттедж, который они арендовали, чтобы вся банда могла удобно разместиться. Эти же мысли не покидали его голову во время ужина, который можно было бы смело назвать вечеринкой из-за алкоголя и танцев, и когда он мылся под прохладным душем, и когда переодевался, и даже когда наконец-то устроился на кровати в их общей со старшим комнате.       И ему так же было очень волнительно. Особенно когда приставучий и немного пьяный Пи`Ю все же вернулся в свою комнату, и они с Сингто остались наедине.       Свет в комнате был приглушенным, отбрасывал длинные тени на стены уютного коттеджа. Крист, уставший после концерта, лежал на кровати, расслабленно вытянувшись и укрывшись одеялом, и смотрел на Сингто, который сидел, скрестив ноги на своей кровати, стоящей совсем близко к его, и возился с фотоаппаратом, пересматривая снимки, сделанные за кулисами. Экран отбрасывал мягкий свет на его сосредоточенное лицо.       Сегодняшний концерт был успешен, но сейчас в сердце Криста царило волнение, несравнимое с волнением перед выходом на сцену.       — Ты отлично выступил сегодня, — произнес Сингто, не поднимая глаз от экрана камеры. Его голос был тихим, теплым, таким, каким был практически всегда, когда они оставались наедине. — Фанаты были в восторге.       Крист усмехнулся, чувствуя, как тепло медленно разлилось в груди от похвалы Сингто. Он знал, что мнение старшего значило для него больше, чем слова всех остальных.       — Спасибо, — ответил он, широко улыбнувшись, продолжая завороженно рассматривать лицо старшего. — Но, если честно, я больше волновался о том, что происходит за кулисами. Зная, что ты там.       Сингто поднял глаза, и на его лице промелькнула едва заметная улыбка и смущение.       — Я старался поймать самые лучшие кадры, — сказал он, разворачивая экран фотоаппарата к Перавату. — И, кажется, мне это удалось.       Слегка приподнявшись, Крист взглянул на фотографии, которые Сингто ему показывал. Каждая из них будто запечатлела не просто артиста после выступления, а его собственные эмоции, которые он, казалось, невольно выражал. Младший заметил, как Прачая старательно подбирал ракурсы, подлавливая игру света, отчего фотографии получились необычайно завораживающими.       — Вау, Пи! Это невероятно, — радостно произнес он, поднимая голову и тут же встречаясь взглядом с Прачаей, чье лицо было совсем близко. Неосознанно Крист обвел его глазами, остановившись на темных губах, которые были на ничтожно малом расстоянии от его собственных.       Возможно, именно поэтому, когда младший вновь посмотрел в глаза старшего, тот сглотнул и медленно отстранился, видимо, увидев во взгляде Перавата то, чего не должен был.       — Я рад, что тебе понравилось. У меня была возможность снимать тебя, не отвлекаясь на фанатов, — после небольшой паузы ответил Сингто. Он отложил камеру и лег обратно на кровать, уперев взгляд в потолок. Сознание подсказывало ему, что они сейчас находились в опасной близости от разговора, который каждый раз Прачая не решался начать.       Крист перевел взгляд на окно. За ним шелестели листья деревьев, напоминая о безмятежности, которую они разделяли. Ощущение комфорта — это то, что всегда было между ними, нерушимая стена, построенная из долгих часов на съемочной площадке, бесконечных репетиций и бесчисленных ночей, проведенных в разговорах обо всем на свете.       — Знаешь, когда ты рядом, все проблемы вокруг становятся намного… легче, — невольно произнес Крист спустя несколько минут.       Сингто резко повернул голову на его голос. Младший все так же сидел на кровати, укрыв ноги легким одеялом, его голова лежала на согнутых руках, которые он опустил на колени и задумчиво глядел на Прачаю, будто стараясь найти в его взгляде все ответы на так и незаданные пока вопросы.       Сколько лет они уже знают друг друга? Слишком долго, чтобы сосчитать. Почти целая жизнь. Крист помнил, как в то время нелюдимый Сингто, пришедший на прослушивание много лет назад, стал его близким другом, его опорой.       — Помнишь, как мы впервые встретились? — Крист поддался воспоминаниям. Его голос стал тише, словно опасаясь разрушить эту хрупкую атмосферу. — Ты был таким… грозным.       Сингто тихо рассмеялся, вспоминая себя в то время. Он ожидал совсем не этого вопроса от младшего, но все же ответил, облизнув отчего-то пересохшие губы:       — А ты был таким самоуверенным. Думал, что самый крутой. Как же мы оба ошибались, м?       — Ты был таким спокойным и собранным, что я чувствовал себя рядом с тобой еще более неловко, — губы Перавата тронула едва заметная улыбка, контрастировавшая с серьезностью в его взгляде.       — Но мы быстро нашли общий язык, — задумавшись, добавил старший. — И стали лучшей экранной парой.       Сердце Криста пропустило удар.       — Да, стали… — он умолк, слова застряли в горле, и Прачая, казалось, понял, что разговор вот-вот свернет на более личную тропу. Возможно, ему не стоило произносить последние слова, но он должен был их озвучить. Он отчетливо чувствовал, что должен.       Перават медленно поднял голову, продолжая смотреть прямо в глаза старшего.       — Спасибо, что вернулся… — тихо начал он.       — Кит.       — Я знаю, что мы об этом уже говорили, Пи, но… просто дай мне договорить, — слыша серьезность в тоне Перавата, Сингто внимательно посмотрел на него и, словно призывая продолжить, кивнул.       Крист собрался с духом, выдохнул и, наконец, продолжил:       — Мы ведь действительно прошли долгий путь вместе, верно? Ты знаешь меня, мои чувства, что я испытывал после твоего ухода и столько времени мне понадобилось, чтобы тебя понять, — на этих словах голос его немного дрогнул, а руки неосознанно сжали одеяло. Взгляд на миг опустился, но затем поднялся, сияя решимостью. И прикусив губу, младший продолжил:       — Сейчас… я осознаю все гораздо больше. Как и то, что наши профессиональные пути в итоге разойдутся. Но сейчас мне не страшно. Я знаю, чего я хочу и какие ресурсы мне потребуются для воплощения всех желаний. Я многому научился за эти годы. И я прекрасно понимаю и то, что никогда по-настоящему не расстанусь с тобой. И сейчас… мне очень хорошо. Я думал, что начав вновь работать вместе, я почувствую те же чувства, что испытывал во времена съемок «Сотуса». Но это не так… Все оказалось даже лучше.       В комнате повисла тишина, которую было слышно даже в этом шепоте шелеста листьев за окном. Крист не отрывал взгляд от Сингто, наблюдая за малейшим изменением на его лице. Он ждал, сердце колотилось в груди, словно загнанная в клетке птица.       Но Прачая и тут сумел его удивить.       — Крист. Каким бы ни было наше будущее, ты всегда останешься для меня единственным и самым лучшим партнером.       Эти слова ощущались как тихая надежда, которая, словно маленький росток, медленно тянулась к свету, обещая расцвести в нечто прекрасное и настоящее. Поэтому Крист собрался с духом, выдохнул и, наконец, сказал:       — Тогда я задам тебе вопрос.       Напряжение в комнате сгустилось, словно перед грозой. Крист ощущал, как каждая клетка его тела вибрирует, и это волнение смешивалось с каким-то тихим, робким предвкушением. Откинув одеяло, он медленно, словно во сне, поднялся и, оказавшись совсем рядом с кроватью Сингто, аккуратно взобрался на него, перекинув ногу через его тело и уперев ладони около головы Прачаи. Их тела почти соприкасались, а взгляды были будто скреплены невидимой нитью.       Старший совершенно не ожидал такого выпада. Его сердце, которое обычно всегда было спокойным, сейчас бешено колотилось, отбивая чечетку в груди. Он наблюдал за Кристом за каждым его медленным движением и ощущал, как его собственная хрупкая уверенность, подобно тонкому льду, трещала под натиском нахлынувших чувств. Слова младшего, его признание о времени, проведенном вместе, о том, как он видит их сейчас, волной захлестнули его. В памяти всплывали образы: их первые попытки сыграть пару, смех на съемочной площадке, бессонные ночи, проведенные за обсуждением сценария. Они были больше, чем просто коллеги, больше, чем друзья. Они были частью друг друга. И эта часть… она давно вырвалась за рамки экрана.       Когда Крист забрался на кровать, Прачая на мгновение замер, дыхание перехватило. Его взгляд был прикован к лицу младшего. Он видел в этих глазах нежность, решимость и какую-то неуловимую хрупкость. И в этот момент Сингто понял, что это не просто разговор. Это переломный момент в их отношениях. Шаг в неизведанное.       Перават поймал взгляд Сингто, и на мгновение ему показалось, что он может прочитать его мысли. Уверенность, которую он с таким трудом собирал, дрогнула. Страх отказа, затаившийся где-то на дне его души, попытался вырваться наружу. Но он сжал кулаки, устремив взгляд в глаза старшего.       — Я задам тебе вопрос, но пообещай, что ты честно на него ответишь, — произнес он, и голос его, несмотря на всю серьезность, немного дрогнул.       Сингто, видя всю гамму чувств, отразившуюся в глазах Перавата, почувствовал, как его собственная решимость возросла. Все его сомнения, все опасения, которые он так долго прятал, отступили. Он знал, что пришло время быть честным не только с Кристом, но и с самим собой.       — Хорошо, обещаю.       — Окей. Тогда…       И тут Крист замолчал, медленно переведя взгляд на губы Сингто. Затаив дыхание, он наклонился вперед, и слова повисли на кончике его языка. Между ними оставались считанные сантиметры, и этот промежуток казался целой пропастью. Он уже давно знал, что должен сказать, и как только их взгляды встретились, вновь спросил:       — Ты считаешь меня лучшим партнером, но если я часть работы, то подскажи, в какой момент то, что происходит между нами, стало не работой, а необходимостью? — младший наклонился еще ниже, к самому уху Прачаи, продолжая:       — Почему ты даже сейчас не сопротивляешься? Почему не отталкиваешь? — опаляя горячим дыханием кожу, Крист провел носом вдоль смуглой шеи, вдыхая знакомый аромат, и отстранился на выдохе. — Что ты видишь в моих глазах? Что ты чувствуешь, когда я прикасаюсь к тебе? И что ты сделаешь, если я приближусь еще ближе и поцелую?       Крист замер, его дыхание стало прерывистым, и, казалось, в этот момент он мог слышать, как бьется сердце Сингто, словно эхо его собственного. Он видел, как расширились зрачки старшего, как напряглись мышцы на его шеи. Каждый сантиметр, на который он приближался, словно магнитом притягивал их друг к другу, и Перават знал, что уже не сможет отступить. Он задал эти вопросы как вызов, как проверку, желая заглянуть в саму глубину души Сингто. Он хотел знать, действительно ли то, что он чувствовал — взаимно.       Прачая ощущал, как под напором слов Криста внутри него что-то ломалось. Вопросы младшего, острые как лезвия, пронзили его насквозь, раскрывая его самые сокровенные чувства. В его сознании проносились обрывки воспоминаний: случайные и не очень касания, взгляды, полные понимания, тепло, которое он ощущал рядом с Кристом, такое родное, такое желанное. Он хотел сказать все, что накопилось в его сердце, но слова застревали в горле, скованные многолетней привычкой сдерживать эмоции.       Когда Крист наклонился еще ближе, Сингто не сдвинулся с места. Он смотрел в глаза младшего, утопая в их глубине, и видел там не только надежду, но и желание, которое ответно терзало и его сердце. Он не отталкивал его, не сопротивлялся, потому что не хотел. Потому что все его существо тянулось к этому человеку, словно к солнцу.       В этот момент время остановилось. Сингто ощутил, как легкое прикосновение ладони Криса к его щеке вызвало волну тепла, растекающуюся по всему телу. Этот жест был таким интимным, таким доверительным, что Сингто едва не застонал.       Крист поцеловал его первым, хотя старший, кажется, потянулся ровно в тот же момент, просто не успел и отдал инициативу.       А младший был этому только рад. Сейчас внутри него горело желание показать Прачае, как сильны его чувства.       И он показал. Показал чувственными движениями, сминая пухлую нижнюю губу, обводя по контуру языком, прижимаясь ближе и зарываясь пальцами в волосы на затылке.       Зачастую со временем у людей теряется все желание чего-то постепенного, неспешного, как будто все уже давно пройдено, оставлено позади, и прелюдии, и нежности сокращаются, но не в их случае. Потому что их поцелуй был именно таким: неспешным, тягучим, долгим, ведущим не в постель, а в само небо.       И эту истину страстей и настоящих чувств Сингто при всем своем актерском мастерстве никогда не сыграл бы столь же ярко ни с кем другим. Потому что играть с Кристом уже давно никогда не приходилось.       Дыхание сбилось, сердце стучало все тяжелей, как будто отдавало половину своих ударов Прачае, а Крист все целовал и целовал, смакуя вкус губ, не в силах отстраниться от старшего, который скользил ладонями по пояснице, талии, бокам, проникал ими под футболку и оглаживал спину, обжигая кожу и пуская по ней мурашки.       От этих прикосновений Перават сходил с ума, разрываясь между поцелуями и касаниями, которым не было конца. Особенно, когда Сингто перехватил инициативу, слегка прикусил губу Криста, а затем медленно ее облизал, и как же, черт подери, это было чувственно. Слишком чувственно.       — Правда в том, Кит, что на самом деле я никогда по-настоящему не хотел уходить, — прошептал старший на выдохе, вынужденно отстраняясь, но по-прежнему оставаясь на ничтожно малом расстоянии от приоткрытых губ Криста, чтобы в любую секунду можно было прикоснуться к ним снова.       — Я никогда не хотел тебя отпускать, — открыл в ответ свою простую истину Перават, нежно огладив щеку Синго. Старший на это лишь прикрыл глаза и потянулся за этой нежностью, будто кот.       — Туан… давай попробуем? — произнес Крист, не сводя глаз с любимого лица. Его голос был полон решимости. Он хотел дать шанс им быть вместе, не боясь будущего, не оглядываясь на прошлое.       В ответ Сингто не сказал ни слова. В его глазах промелькнул тот самый знакомый огонек, а уголки губ приподнялись в улыбке, а затем он все же ответил:       — Да, Кит. Давай попробуем.       И Крист снова его поцеловал, только теперь уже коротко и нежно, оставляя невесомый след от полного счастья, наполняемого сердце.       

***

             Приятные воспоминания прервал громкий голос Пи`Ю, который попросил остановить машину на заправке. И Перават, оторвавшись от своих мыслей, с легкой улыбкой взглянул на Сингто, который сидел рядом, погруженный в собственный мир. Он все еще чувствовал легкое покалывание на губах из-за воспоминаний о поцелуе, и от этого по телу разливалась приятная теплота. Он помнил, как после признания они еще долго разговаривали, заснув в теплых объятиях друг друга только под утро.       Тот вечер был похож на сон. Он никогда не забудет их поцелуй. Этот нежный, но в то же время страстный порыв, который перевернул их мир. Сейчас, когда они ехали домой из Чиангмая вместе с друзьями, Крист чувствовал себя так, словно он находился в каком-то параллельном измерении. Все вокруг было реальным, но в то же время ощущалось таким неземным.       Сингто казался спокойным, как всегда, но Крист, научившись читать его мимику, заметил легкую улыбку, игравшую на его губах. Он знал, что Прачая тоже вспоминал их разговор. Что старший, так же, как и он сам, был погружен в волну приятных переживаний. Но сейчас, когда вокруг были друзья, они не могли позволить себе каких-то особых проявлений чувств. Они договорились, что пока сохранят все в тайне, давая себе время разобраться в своих чувствах и понять, как они будут двигаться дальше. Но Крист был полон оптимизма.       Он краем глаз заметил, как Сингто разглядывал его лицо. И когда их взгляды коротко встретились, этого немого диалога было достаточно. Этот маленький жест, этот тайный знак был для него дороже любых слов. Он почувствовал, как уголки его губ растянулись в счастливой улыбке, и постарался как можно быстрее скрыть ее, чтобы друзья ничего не заметили.       На заправке воодушевленный Пи`Ю, выскочил из машины, потянув за собой остальных. Крист перевел взгляд на Сингто, который вышел из машины вслед за друзьями, но обернулся сделав всего несколько шагов. В его глазах Перават увидел отражение собственных чувств. И в этот момент он понял, что тот вечер — это не сон, это начало их нового пути. Пути, который они пройдут вместе, рука об руку, любя и поддерживая друг друга. Он просто не мог дождаться, когда закончится эта поездка и они останутся наедине, чтобы снова окунуться в мир их любви.       Ведь дальше снова съемки, а после них новые проекты, мероприятия и так по бесконечному кругу, но если в нем есть место времени, проведенном с любимым, то их миры определенно крутятся в правильном направлении.