Разница в возрасте

Они познакомились, когда им обоим было за тридцать лет. И хоть Чхон Мён называл Тан Бо сопляком, пиявкой, мелким говнюком — их разница в возрасте не ощущалась довольно остро. Когда им обоим минуло за половину века — что-то подобное и вовсе перестало проявляется в любом их взаимодействии. Правда в том, что у двух Святых была разница в возрасте, и шесть лет не ощущаются так остро, когда вы оба взрослые мужчины. Но здесь, сейчас, сто лет и две смерти — два возрождения — спустя, когда их новые тела молоды, когда они еще могут считаться детьми, это особенно ощутимо. И хотя Чхон Мён мог испытать многое от чувства, что Тан Бо здесь, с ним, тоже живет и дышит (он жив, он жив, он жив), первое, что он сделал — это рассмеялся, не в состоянии остановить смех. Конечно, сопляк одиннадцати лет пнул его новое тело семнадцати лет, но Чхон Мён не мог продолжать смеяться, глядя на пиявку с его детскими щеками, которые никогда не хотел ущипнуть так, как сейчас. Он не должен удивляться, что Тан Бо был миловидным ребенком, даже когда дулся, сдерживая слезы. Смеяться лучше, чем плакать; а они плакали, много, очень много. Позже, Чхон Мён сбегал от очень, ужасающе, безумно настойчивой девочки семьи Тан, а этот ублюдок уже смеялся над ним, не помогая ему ни одной секунды; еще позже Тан Бо, конечно, болел за него, чтоб он избил всех этих детей своей семьи, потому что именно так поступают заботящиеся предки (ему показалось, что голос сахёнга в его голове упрекал его, но Чхон Мён умело игнорировал это; еще меньше сопляк оценил, когда застал его говорящим с воздухом); потом Чхон Мён украл двух «детей» семьи Тан, как может показаться всем остальным. Тан Бо слишком легкий, почти ничего не весит, но вцепился в него всеми конечностями, не отпуская всю тысячу ли до Хуашань. (Перестал Чхон Мён смеяться, когда сопляк достиг половозрелого возраста, и уже в свои четырнадцать пытался залезть на него, а Чхон Мён, уже снова в двадцать, уже командир целого Альянса, прятался от него по всему городу, моля свыше о терпении и удаче).