💝
14 февраля 2025 г., 10:00
— Будешь моей валентинкой?
— Нет, — автоматически отвечает Дилюк и залипает в вырез у Кэйи на груди.
Вырез сердечком. Ожидаемо, как и каждый год, но это не помогает.
— Но я хотя бы дождусь комплимента? — Щенячий взгляд Кэйи мог бы и из статуи Властелина Камня выжать слёзы. К счастью, у Дилюка иммунитет (на самом деле нет, и его спасает только то, что он продолжает смотреть Кэйе на грудь).
— Кто бы мог подумать, что тебе идут даже ужасные розовые кружева.
Кэйа прикрывает грудь подносом. Тоже в виде сердечка, но отдельно от Кэйи сердечки Дилюку совершенно не интересны. Он ими даже в двенадцать не интересовался, хотя у дверей городского дома Рагнвиндров этих самых сердечек в середине февраля откуда-то брались целые горы. Дилюк никогда их не трогал, искренне уверенный, что они все для Кэйи. (О том, что пара десятков анонимных баночек с конфетами в этих горах были от него, он предпочитал не упоминать. Подарки анонимные, а значит, он унесёт эту тайну с собой в могилу.)
— Господин Рагнвиндр, — сурово говорит Кэйа, — ещё одна минута молчания, и я беру свою девичью фамилию.
— Ты её не менял, — напоминает Дилюк и теперь залипает на кружева у него на запястьях. — Тебе даже отец предла…
Кэйа шлёпает его подносом по макушке.
— Годы не сделали тебя романтиком, — притворно жалуется он.
— Не сделали, — соглашается Дилюк.
Вздохнув, Кэйа сгребает его за волосы и утыкает лицом себе в грудь.
— Святые архонты, — ворчит он, — ты и из грешника сделаешь святого.
Обняв его за талию, Дилюк обводит контур сердечка языком.
— Ты серьёзно обмазался глазурью для булочек?
— Это духи.
— Тогда почему ты сладкий?
— Чтобы ты на мне женился, конечно.
— Но я уже же…
Кэйа хлопает его подносом по заднице.
— Комплимент или жизнь! С места не сдвинусь, пока не услышу, что я самый неотразимый, самый соблазнительный, самый…
— Самый, — соглашается Дилюк и, ободрённый тем, что Кэйа собрался стоять здесь целую вечность, собирается опуститься на колени, но Кэйа снова удерживает его за волосы. Железной хваткой на этот раз.
— Минетом не отделаешься. Где твой праздничный наряд?
Дилюк растерянно моргает.
— Только не говори, что ты про него забыл. — Кэйа щурится, и Дилюку сразу становится как-то… неуютно. — Я уверен, что нам обоим привезли по два.
— Я ещё не проверял…
Сунув поднос ему в руки, Кэйа уходит на склад, яростно шуршит упаковками, перекладывает коробки и, похоже, отшвыривает с дороги три мешка с отсыревшим зерном, которое поставщик клялся завтра заменить на свежее.
«У Кэйи такие сильные руки, — думает Дилюк, всё ещё плавающий в мыслях о том, что кофейня заперта, а роллеты на окнах опущены, — хотя если он поднимает меня…»
Вчера Кэйа поднял его вместе с этими самыми мешками и сказал, что или они идут домой прямо сейчас, или трахаются на мешках, и Дилюк ещё три дня будет пахнуть отсыревшим кофе. Дилюк не очень возражал даже против последнего, зато возражал Кэйа, поэтому выбора на самом деле не было.
— Выбирай, — требует Кэйа, выйдя в зал с двумя прозрачными чехлами. — Розовый или розовый?
— Розовый. — Дилюк делает постное лицо, только чтобы его побесить. За столько лет ему ещё не надоело — а Кэйа с удовольствием ведётся на каждую его подначку.
— Значит, этот. — Кэйа рывком расстёгивает чехол и вручает Дилюку его наряд. Слишком строгий для сладкого во всех отношениях праздника, но на сердечки Дилюк не согласен, если они не на Кэйе. На Кэйе ему нравится всё. — Надевай.
Щенячий взгляд у Дилюка получается из рук вон плохо. Он бы даже Барбару не разжалобил. Но у Кэйи тоже есть слабости (как минимум одна: Дилюк).
Возведя взгляд к потолку, Кэйа кладёт костюм на натёртый до блеска столик и начинает расстёгивать на Дилюке жилет.
— Ты должен померить брюки. Шились по твоим обычным меркам, но я не уверен, что эта ткань сядет идеально. Пока у нас есть пара дней до праздника, швея ещё успеет подогнать.
Он берётся за верхнюю пуговицу рубашки, и Дилюк привычно кладёт руки ему на бёдра, тянет к себе. Усмехнувшись, Кэйа позволяет себя поцеловать, но почти сразу толкает Дилюка в грудь.
— Благоразумно с твоей стороны сразу проверить, как ты будешь выглядеть со стояком.
Теперь глаза закатывает Дилюк.
— И не нуди, — прерывает Кэйа раньше, чем он успеет открыть рот.
— Я возьму твою девичью фамилию.
— Тебе её не дадут.
— Почему?
— Очевидно, потому что ты рыжий!
Дилюк пытается сделать вид, что обиделся, но ему слишком смешно. Поэтому в качестве мести он давит Кэйе между лопаток, чтобы прижаться грудью к его вырезу-сердечку.
— Я скажу, что перекрасился только ради тебя, потому что ты очевидно любишь рыжих.
— И Рагнвиндров. Может быть, у меня фетиш на имя Дилюк, кто знает.
Дилюк снова смеётся, целует его в ухо, и только теперь замечает серьгу-сердечко.
— Что ещё на тебе будет… этой формы? — бурчит он.
— Повязка. Пуговицы. Вырез на зад…
— Лжец!
— Я ждал, как быстро ты захочешь проверить, — хмыкает Кэйа и не скрывает стона, когда Дилюк тискает его за ягодицы.
— Доволен?
— Можно было быстрее.
— Я сейчас выгрызу этот вырез сам!
— Хорошо, что я сразу заказал запасные брюки. Тебе, кстати, тоже. — Кэйа беспардонно кладёт руку ему на пах, сжимает затвердевший член, и Дилюк закусывает губу, чувствуя, как ткань брюк покрывается изморозью. — Хм, неужели не помогло охладиться?
От его дразнящего тона Дилюк настолько вскипает, что у Кэйи из-под руки взвивается пар.
— Я. Никогда. Не. Надену. Этот. Костюм. — С каждым словом он теснит Кэйю к одному из столиков. Кэйа изображает удивление и лёгкий испуг… достаточно правдоподобно, чтобы Дилюк завёлся ещё сильнее. — Если. Ты. Не. Затк…
Кэйа повисает на нём, обхватив ногами за талию, трётся грудью о его лицо, и Дилюку стоит невероятных усилий не оставить яркий засос прямо в середине этого проклятого сердечка.
— Или ты трахаешь меня на столе в костюме Валентина, или я бью тебя столом по голове.
Снова никакого выбора!
Выдохнув сквозь зубы, Дилюк усаживает его на столешницу и нежно целует в подбородок… больше чтобы успокоить самого себя, потому что удар столом по голове его не остановит.
— По-твоему, я не дошёл до точки кипения?
— По-моему, я не смогу впихнуть тебя в праздничный фрак после того, как ты кончишь в меня трижды.
Дилюк с трудом сглатывает.
— Всего трижды? — Он пытается держать лицо, но прижимаясь к Кэйе делать это бесполезно. — Я надеялся хотя бы на…
— Дилюк.
Вздохнув ещё печальнее, Дилюк снимает брюки совсем не для того, что ему действительно хочется сделать.
— Нормально сидят? — спрашивает Дилюк.
— Повернись, — пристально оглядев его с ног до головы, требует Кэйа. — М-м-м.
— Сзади не очень?
— Перенеси вес на правую ногу. Теперь на левую.
— Морщинят?
— Не могу понять. Встань в пол-оборота. Даже не знаю. Может, всё-таки позвонить швее…
— Настолько плохо? Я что, потолстел?!
— Скорее, наоборот. На бёдрах слишком свободно. Подними ногу. Другую. Нет, присядь. И замри.
— Это что за проверка такая? — усмехается Дилюк.
— Все кутюрье так делают. Встань. Да, так и стой, посмотрю поближе.
Кэйа подходит, одёргивает на нём фрак, проводит ладонями по бёдрам. Брюки и так тесные, а теперь становятся ещё теснее.
— Теперь идеально.
— Мне так и ходить? — интересуется Дилюк скептически.
— Только если хочешь мне что-нибудь предложить.
— Кексик? Только сегодня в подарок к любому напитку капкейк с посыпкой в виде сердечек. И клубничный латте. Обязательно попробуйте малиновый милкшейк с личи. Ограниченная серия. Если захотите сделать любимым приятный сюрприз, на кассе есть праздничное печенье с романтическим предсказанием. Всегда сбывается.
— Правда так. — Прижавшись к нему, Кэйа просовывает руки под фрак, гладит его по животу. Дилюк стонет так, что его, наверное, слышно на улице. — Моё в прошлом году сбылось.
— Я жульничал.
— Я был тронут. В этом году тоже жду сюрприза.
— Там будет то же самое, что и последние одиннадцать лет.
— Не спойлери!
Они смеются; тяжело дыша, Кэйа стягивает с плеч Дилюка тёмно-красный фрак, кусает через рубашку, скручивает распущенные волосы в жгут на затылке, ведёт языком от жёсткого воротничка до линии волос. Дилюк закидывает голову ему на плечо, подставляет горло под ещё один беспощадно сладкий поцелуй.
— Как насчёт трахнуть меня на столе?
— Сначала посмотрю, как на тебе сидит рубашка. — Кэйа тянет его за локти, заставляя отвести плечи назад, с силой проводит подушечками пальцев по груди и животу. — Вот так… не расходится?
— Вместо ателье брюки придётся отдавать в химчистку.
— Как раз успеют вернуть.
Дилюк притискивает его к себе за зад и трётся о его член так откровенно, что Кэйа рвано выдыхает ему в волосы.
— Что ты со мной делаешь…
— Соблазняю, конечно, — довольно хмыкает Дилюк. — Надеюсь, ты не шутил про запасные брюки, потому что эти я собираюсь испортить прямо на тебе.
От тепла Пиро Кэйа ещё сильнее пахнет ванильными булочками, и это редкий случай, когда Дилюка так тянет на сладкое.
— Хочешь меня проглотить? — шепчет Кэйа, вцепившись в рубашку у него на спине и подаваясь навстречу каждому его движению. — Значит, я угадал со вкусом.
Дилюк рывком натягивает его на себя, так что эхо шлепка разносится по всему залу.
— …ах, — вырывается у Кэйи. — Ещё вот так… пожалуйста…
Они так давно вместе (по ощущениям, всю жизнь), но Дилюк сходит от него с ума каждый раз, каждый грёбаный раз, без исключений. Кэйа не оставляет ему других вариантов.
— Ты самый неотразимый, — шепчет Дилюк, осыпая поцелуями его шею и грудь, — самый соблазнительный, самый желанный, моя звезда… Кэйа…
Сдавленно вскрикнув, Кэйа толкается членом ему в живот, и Дилюк опускается на колени, обхватывает губами повлажневшую головку.
Невыносимо. Даже здесь он сладкий. Настолько, что у Дилюка начинает натурально течь слюна.
— …вглм, — невнятно возмущается он и берёт его член за щеку, ласкает пальцами скользкий от разогревающей смазки вход, вставляет четыре, почти по костяшки, чтобы растянуть ещё немного.
— …люк, — выдыхает Кэйа и, дрожа, так выгибается на столе, что Дилюк чуть не давится, а сперма брызгает ему прямо в горло.
Она, что, тоже ванильная?..
Кашлянув, Дилюк медленно выпускает его член изо рта, тяжело дыша, целует Кэйю во внутренние стороны бёдер.
— Иди ко мне, — шепчет Кэйа и закидывает ноги ему на плечи. — Хочу, чтобы ты меня… м-м-м… а потом ещё раз…
Дилюк поднимается, проводит членом у Кэйи между ягодиц, давит головкой на вход, и Кэйа впускает его с таким стоном, что удержаться невозможно. Оргазм бьёт Дилюка под дых в ту же секунду. Продолжая толкаться в тугой зад, сходя с ума от того, как сильно Кэйа сжимает внутренние мышцы, Дилюк подминает его под себя, целует в приоткрытые губы и ловит ртом рваное дыхание.
— Как же сильно я тебя люблю, — шепчет он, весь дрожа. — Кэйа, Кэйа…
Опустив ресницы, Кэйа довольно потягивается. Как ему удаётся быть таким расслабленным, под весом Дилюка почти сложившись пополам, — точно загадка природы.
— Ты такой горячий в изодранном фраке.
— Тебе идут прожжённые брюки.
— Я чувствую. — Кэйе никогда не надоедают ужасные шутки; он вертит задом, и Дилюк хочет одновременно закрыть лицо ладонью и оттрахать Кэйю ещё пару раз. И, желательно, сжечь на нём что-нибудь ещё. — Ну так что ты решил? Будешь моей валентинкой?
— Мне придётся.
— То есть ты не рад? Может, в этом году стоит предложить свидание кому-нибудь другому…
— Эй! — Дилюк так толкает его бёдрами, что Кэйа расцарапывает ему спину. — Я ещё не отказался!
— Но раз ты сомневаешься…
Зарычав, Дилюк затыкает его поцелуем, трётся о него всем телом и снова с силой натягивает на член. После первого оргазма ещё лучше… и Кэйе тоже. Он становится таким податливым и начинает так сладко постанывать…
Дилюк сходит от него с ума, и ему нравится быть сумасшедшим.
~
— Печенье с предсказанием? — предлагает Кэйа, играя серёжкой-сердечком. За день от его предложения не отказался ни один гость. — Всегда сбывается.
— Я открою прямо сейчас!
— Тогда достану для вас самое приятное. У меня счастливая рука! — Пошуршав в банке с остатками печенья, Кэйа достаёт одно, подбрасывает и ловит, потом протягивает на ладони. — Только не читайте вслух, чтобы не сглазить!
Открыв бумажный конверт, юная покупательница разламывает печенье, разворачивает ленточку с предсказанием и, покраснев, довольно хихикает.
— Мне нравится! — Она бросает в соседнюю банку чаевые и посылает Кэйе воздушный поцелуй. — Спасибо за кофе и тортик!
На двери звенит колокольчик, и Дилюк наконец переворачивает табличку стороной «Закрыто» наружу.
— Как у тебя ещё есть силы флиртовать… — вздыхает он и, растирая лоб, валится на диванчик.
— Я буду флиртовать до последнего вздоха. — Кэйа садится к нему на колени, опускает голову на плечо и стягивает с правого глаза кружевную повязку. — Нет, даже после него.
— Давай в следующем году закроем кофейню и пойдём на свидание, как все нормальные люди. Забронируем столик в ресторане. Я даже надену костюм и куплю тебе цветы.
— Вот ещё. Ты должен нарвать их на клумбе у ног Барбатоса, как все порядочные влюблённые.
— Так ты согласен? — Дилюк гладит его по спине, и Кэйа стонет от блаженства.
— Конечно, нет. Мы за сегодня заработали больше, чем за полгода.
— То есть ты отказываешься от свидания?
— Исключительно из жадности.
— Ну что мне с тобой делать?
— Оттрахать, конечно. — Кэйа прижимает его руку к своей груди, и Дилюк вспыхивает за мгновение, хотя только что еле дополз до дивана. — А потом хорошенько размять, потому что у меня болят даже те мышцы, о которых я не подозревал.
— Может, наоборот?
— Нет. — Повозившись, Кэйа седлает его колени и трётся задом о стояк. — Зачем выбирать секс до или после, если можно и до, и после, и, может быть, во время…
Зацепив пальцем за вырез-сердечко, Дилюк тянет его к себе, чтобы поцеловать.
— Хм, — Кэйа смотрит на часы, — до полуночи ещё десять минут. Если поторопимся, первый секс можно засчитать за свидание.
— А следующий? — смеётся Дилюк.
— За обыденный супружеский, конечно.
— О нет, в ноль часов и одну минуту мне придётся отвернуться к спинке дивана и усну…
Откинувшись назад, Кэйа разводит ему колени, гладит по бёдрам.
— Не могу поверить, что за сегодня ты ни разу меня не лизнул, а я, между прочим, выбрал духи с другим ароматом.
— Я тебя ненавижу, — грустно сообщает Дилюк. — Общественность осудит меня за каннибализм, и мне нечем будет оправдаться.
— Просто покажи моё фото, и тебя отпустят из зала суда.
— Если это сработает…
Кэйа с возбуждённым смешком расстёгивает его брюки.
— Сработает, обещаю. — Он обхватывает член Дилюка ладонями, медленно ведёт от головки до основания, сжимает — и так качает бёдрами, будто они уже трахаются. — Угадаешь вкус?
Он закидывает голову. Дилюк тянет зубами кружевной чокер, трогает языком нежную ямку между ключиц.
Кэйа пахнет медовой карамелью и чуть-чуть сахарной ватой.
— Знаешь, что? — У Дилюка от возбуждения начинает дрожать голос. — Ты… ты…
— Что? — коварно усмехается Кэйа.
— …самый неотразимый, самый сексуальный, самый…
— Знаю, — обрывает Кэйа и прижимает его лицом к своей груди, — а теперь можешь сжечь на мне абсолютно всё.
10.02.2025
