Amari et Suavi

Когда свет старой цивилизации вновь засиял, словно солнце, всплывшее над горизонтом, в жизни Стэнли Снайдера, помимо всего прочего, неожиданно возникла новая проблема. И в отличие от многих других, с этой оказалось справиться особенно трудно. — Доктор Уингфилд! Он резко взглянул на молодого человека в лабораторном халате, который к ним подошёл. Рыжие кудри на его голове торчали во все стороны, как макароны, а очки на носу были такими огромными, что оправа, казалось, доходила до середины лба. Если бы Стэну пришлось описывать этого человека одним словом, он обратился бы к подростковой версии себя и выплюнул бы чёткое «ботан». Ксено, до сих пор перебиравший в руках записи, обернулся на оклик. Его губы ожидаемо растянула скромная и вежливая улыбка. С такой улыбкой он обычно слушал доклады на конференциях и наблюдал, как люди разбивают друг другу лица. «Это довольно увлекательно», — говорил он в обоих случаях. Хотя Стэн любил лицо Ксено и все выражения, которые оно принимало, больше всего ему нравилось, когда вежливость таяла с него, как свечной воск, улыбка становилась шире, в глазах загоралось адское пламя — в самом деле, Ксено, охваченный страстью и одержимый новой безумной идеей, был настоящим очаровашкой. — Доктор Адлер, — кивнул Ксено, когда мужчина, этот непонятно откуда взявшийся доктор Адлер, поравнялся с ними. — Полагаю, у вас есть вопросы по поводу нашей с доктором Ишигами презентации? — Боже мой, доктор Уингфилд, вы как всегда зрите в корень! — доктор Адлер рассмеялся. При этом он выглядел как большой рыжий осёл. — Верно, некоторые изменения, которые вы предложили внести в систему жизнеобеспечения пилотов, меня несколько озадачили. Я бы очень хотел обсудить их с вами более подробно, если вы не возражаете. — Конечно, — Ксено перехватил бумаги и бросил быстрый взгляд на наручные часы. — Завтра мы могли бы… — О, возможно, нам следует сделать это сегодня, — перебил его доктор Адлер. Его голос странно понизился, а лицо стало розовым. — Если вы свободны сегодня вечером… Это. Это и была проблема. С тех пор как Ксено и его подопечный вернули человечеству телевидение, а затем улучшили коммуникацию с научным сообществом, началось это. На самом деле, было бы ложью сказать, что это началось только тогда. В действительности это началось четыре тысячи лет назад, когда на свет появился Ксено Хьюстон Уингфилд, или, преодолевая эпохи, когда он вырвался из камня, чтобы построить свою постапокалиптическую империю. В общем, Стэн знал, что этого следовало ожидать. Он также знал, что сам был очень привлекательным, но его профессия и неразговорчивость скорее отталкивали людей. В случае с Ксено всё сложилось иначе — он был очаровательным ботаником в школе, вежливым и внимательным коллегой, заботливым и снисходительным лидером. Он был тем, к кому люди слетались, как бабочки на свет факела. И именно по этой причине люди постоянно флиртовали с ним. Стэн прекрасно понимал их восхищение — его собственное, родившееся ещё в детстве, с годами становилось всё сильнее. Дело было не только в том, что Ксено являлся удивительным человеком. У него также было мягкое лицо, которое Стэн любил держать в руках, большие и чёрные, как бездна, глаза, в которые Стэн мог смотреть часами, и блестящие волосы, которые Стэн перебирал пальцами, чтобы притянуть Ксено для поцелуя. Весь он, состоящий из тысяч мелких деталей, был чудом, к которому каждый жаждал прикоснуться. Стэн знал это. Знал лучше, чем кто-либо другой. Но от этого ревность, кипевшая под его рёбрами, не становилась слабее. Напротив, наблюдая за тем, как этот неловкий доктор Адлер пытался уговорить Ксено на ужин, он чувствовал, как жжение усиливалось. Ещё немного, и оно выплеснулось бы из него вместе со злыми словами и меткими ударами. Ещё немного, но Ксено никогда не был наивным или слепым. Со стороны Стэн наблюдал, как вежливость стекает с его лица, а на её месте проступает арктический лёд. — Доктор Адлер, — прервал Ксено бессмысленный поток его сознания. — Я глубоко польщён вашим желанием вступить со мной в интимную связь, однако боюсь, что не смогу ответить вам взаимностью. Пожалуйста, давайте сохраним наши отношения исключительно профессиональными. Доктор Адлер, не ожидавший столь резкой смены поведения, молча моргнул. Он задумался на мгновение, нахмурился и снова открыл рот. — Но почему? — спросил он с видом маленького мальчика, которому на завтрак не дали кусок торта. — Я не понимаю причины вашего отказа. Глупый, глупый доктор Адлер. Вы можете сколько угодно работать со своими пипетками и колбами, но он никогда вас не заметит. — Кажется, я вас не представил. Прошу простить мою грубость, — Ксено улыбнулся, как хитрая лиса, и положил руку на плечо Стэна. — Доктор Адлер, это Стэнли Снайдер. Он на мгновение замолчал, давая Адлеру возможность рассмотреть Стэна. Не как фоновое дополнение к доктору Уингфилду, а как полноценного человека. — Мой муж. Стэн медленно моргнул, глядя на доктора Адлера. Его глаза мгновенно расширились, а изо рта вырвалось удивленное «ох». Он смущённо опустил голову и уставился на свои ботинки. — Приятно познакомиться, мистер Снайдер, — пробормотал доктор Адлер. Стэн хмыкнул и обнял Ксено за талию, подкрепляя эффект слов демонстрацией. Да, я могу это сделать, а вы мечтайте. — Очень приятно, — кивнул Стэн. Ксено игриво взглянул на него со стороны, а затем с облегчением хлопнул по бумагам и вздохнул. — Ну, если это всё, то до завтра, доктор Адлер. Хорошего вам вечера. Когда они уходили, рука Ксено оказалась в заднем кармане его джинсов. Стэн ничего не сказал, но довольная улыбка всё равно выдала его с головой.

***

Как только дверь спальни захлопнулась, Ксено толкнул его вперед, и Стэн послушно упал на кровать. Он с наслаждением наблюдал, как Ксено стянул с себя галстук, а затем расстегнул рубашку. Его губы были припухшими, а щёки и шею украшали багровые отпечатки. — Ты рад, что являешься единственным, кто может это видеть? — едко спросил Ксено, но его голос был настолько хриплым от поцелуев в коридоре, что Стэн смог только ухмыльнуться. — Ты даже не представляешь, насколько, — ответил он. Ксено закатил глаза, затем скользнул на кровать и бесцеремонно перекинул ногу через его бедро. В красных лучах умирающего солнца он выглядел как бог. — Чёртов ревнивец, — прошептал он, наклоняясь и хватая Стэна за воротник рубашки. — Знаешь, как ты выглядел, когда я назвал тебя своим мужем перед ним? Как собака. Как сытая и довольная псина. Ксено выдохнул последние слова прямо ему в рот. Стэн потянулся вперёд и крепко стиснул его бёдра, но в ответ услышал лишь смешок. Ксено обхватил его лицо руками и на мгновение замер, глядя ему в глаза. — Никогда, — пробормотал он. — Никогда и никто не заменит тебя, слышишь? Если ты решишь умереть молодым, я буду вдовцом следующие пятьдесят лет, пока сам не лягу рядом с тобой. Ясно? Стэн сглотнул. Ничто в этом мире не разжигало его желание сильнее, чем Ксено, сидящий на нём верхом и шипящий угрозы ему в губы. Ничего не было слаще. — Что же, мертвецом я не смогу видеть твоё лицо, не так ли? — прошептал Стэн. Он ослабил хватку и нежно провёл руками по спине Ксено. — Лучше позволь мне провести эти пятьдесят лет с тобой. Ксено не ответил — просто не смог, потому что Стэн притянул его к себе и поцеловал. Ревность наконец покинула его. Сейчас, когда колени Ксено стиснули его бёдра, когда они разделили дыхание, это не имело никакого смысла. Во всей Вселенной не было ничего более интимного, чем это. — Останься, — пробормотал Ксено между поцелуями. — Останься со мной. Всё равно в этом мире нет никого лучше тебя. В ответ Стэн крепче обнял его. Мягкое и удушливое тепло, как облако, заполнило его грудь. Именно такого Ксено, искреннего и нуждающегося, он любил больше всего. Это было похоже на возвращение в детство, когда Ксено ещё не научился прятаться за масками. Прошло время, и он овладел этим умением, но всё равно никогда не использовал его на Стэне. В этом просто не было необходимости. — Хорошо, — сказал он. Ксено удовлетворённо погладил его по щеке. — Я останусь. Это было обещание. И Стэн всегда сдерживал свои.