Чужеземец в Лихолесье

– Владыка, прошу простить за беспокойство, – опустившись на колено перед высоким, статным эльфом, тихо, но быстро говорил юноша со светлой кожей и заостренными ушами. – Дозорные донесли тревожные вести. В лесах недалеко от нашего аванпоста были замечены вражеские войска. – Сколько? – спокойный голос разлился по всему помещению, отражаясь от стен, делая его более глубоким. – Пока только сотня, – не поднимая головы, отчитался эльф. – Сотня? И из-за этой жалкой кучки орков вы решили побеспокоить меня? Стоявший спиной к говорившему, Ши Уду только сейчас полуобернулся к припавшему на колено юному подчиненному, смиряя его холодным взглядом. Почувствовав на себе чужое внимание, эльф, казалось, пытался уменьшиться в размере. Он хранил молчание, словно боялся произнести что-то лишнее и разгневать Владыку. – Что-то не так? – голос Ши Уду проникал в самые глубины души юнца, выворачивая его страхи наизнанку. – Ши Цинсюань. Он… Ушел. – Что?! – тишину помещений нарушил непривычно громкий и эмоциональный вскрик Владыки. – Я же сказал приставить к нему дозорных? Как вы смогли упустить его?! Немедленно разыщите его и приведите ко мне. Если придется, даже связанным по рукам и ногам! – Слушаюсь. Ловко подскочив на ноги, эльф в мгновение рванул прочь из большого зала, боясь испытать на себе истинный гнев Владыки, который являл собой благородство и спокойствие, пока дело не касалось его младшего брата. Тихо сетуя на этого неспособного усидеть на месте Ши Цинсюаня, юный на вид эльф раздал указания дозорным, как можно быстрее найти молодого господина. Иначе… Иначе их будет ждать что-то страшнее смерти в руках орков. *** Заливистый смех юноши трелью разносился по окраине Лихолесья. Ловко перепрыгивая через высокие, крепкие корни вековых деревьев, эльф мчался вперед, наслаждаясь свежим воздухом и легким ветерком, ласкающим его прекрасное лицо. В последнее время обстановка в мире обострилась. Угроза, которая долгое время казалась решенной, скинула с себя пепел былого поражения, медленно воскресая и нависая мрачной тенью над всем живым. В первую очередь эти изменения почувствовали эльфы. Вот только вместо того, чтобы ринуться в бой, добить воскрешающееся зло, многие решили отсидеться в тишине. Эту позицию поддержал и Ши Уду, но не Ши Цинсюань. Пришедший в негодование от такого решения, младший брат пытался призвать к совести собравшийся совет, пробудить своими разгоряченными речами огонь в сердцах, живущих многие десятилетия. Но потерпел поражение, навлекая на себя пристальное внимание старшего. С того дня не было ни единой вылазки, где бы Цинсюаня не сопровождал отряд охотников или дозорных. Куда бы он ни направлялся, этот «хвост» неотступно следовал за ним, не позволяя юному эльфу покинуть земли Лихолесья. И вот сегодня судьба благоволила ему. Минуя всю стражу, юноша бежал из крепости брата, намереваясь умчаться в большой мир, чтобы пополнить ряды тех, кто готов сражаться со злом до того, как оно воскреснет из праха, в котором его похоронила древняя армия. Ши Цинсюань знал, что брат направит за ним погоню из лучших охотников и следопытов, а потому заранее проработал свой план побега. Он мчался на всех парах к бурной реке, проходящей сквозь лес, чтобы скрыть в ее водах свои следы. Приятный шум речного потока ласкал его острые уши. Поправив свои волнистые длинные волосы, слишком нетипичные для расы эльфов, юноша осматривался по сторонам, ища небольшую импровизированную лодку. Ее должен был подготовить единственный верный ему друг и соратник. Дневной дозорный под покровом ночи раз за разом покидал свою комнату, чтобы помочь молодому господину. Конечно, не было и дня, чтобы он не отговаривал его от этой затеи, но Ши Цинсюань был тверд в своем решении. Молодой и пылкий, не видевший ужасов войны, он пылал жаждой героизма и чувством справедливости. Вот только лодки нигде не было. Взволновано поджав губы, Цинсюань отказывался верить в предательство единственного друга, бродя по берегу и внимательно оглядывался. Внезапно, его острый взгляд выцепил что-то черное, лежащее на берегу. И этим чем-то оказалось израненное тело, из которого торчало несколько орочьих стрел. Ошеломленный такой находкой, Цинсюань замер, в то время как за его спиной раздались голоса следопытов, нагоняющих его. *** – Брат, послушай! Он был ранен. Ему нужна помощь! – топнув ногой, вскрикнул юноша, на светло-зеленые глазах которого накопились слезы, готовые сорваться в любую секунду. – С каких пор ты стал таким жестоким и равнодушным! – Цинсюань, послушай, – тяжело вздохнув, продолжал спокойно говорить Ши Уду, не реагируя на эмоциональные выпады младшего. – Да, он эльф. Но он изгнанник. Неизвестно, какие преступления он совершил. За благие дела не изгоняют. Ко всему прочему. Этот эльф появился подозрительно одновременно с мелкой армией орков. Что, если он шпион? – Я возьму на себя ответственность за него, – стиснув кулаки, не сдавался юноша. – Если он окажется шпионом, тогда я приму изгнание. – Не говори глупости. Как ты можешь говорить подобное, когда его не знаешь вовсе. – Зато не буду таким бездушным, как ты. Если его не перенесут из темницы в комнату, сегодня ночью я буду ночевать в холодной камере. Ты не сможешь вечно держать меня взаперти, брат. Бросив разочарованный взгляд на Ши Уду, Ши Цинсюань быстрым шагом покинул зал под молчаливыми, напряженными взглядами дозорных. Он более не желал слушать доводы брата, которые крутились только их собственной безопасности. Наслушался во время совета. Бесшумно ступая по каменным лестницам, одетый в легкие, длинные ткани цвета светлой бирюзы эльф плыл вниз. Он знал, что за ним все равно наблюдают, а потому гордо поднял голову, всем своим видом давая понять, что его не сломать ни брату, ни кому-либо другому. Замедлился юноша лишь тогда, когда до искомой «клетки» оставалось менее двадцати-тридцати шагов. Уверенность его сошла, уступая место легкой робости и вины. Он не успел разглядеть, сколь глубоки были его раны. Ему просто не дали приблизиться к чужаку, но послушно вняли его требованиям спасти. Сейчас лежащий на небольшом сухом настиле юноша в темноте подземелья выглядел ещё бледнее. Его щеки впали. Грудь тяжело вздымалась и опускалась. Даже находясь на расстоянии от него, Цинсюань видел испарины пота, покрывшие лицо. Незнакомца мучил жар. – Впустите меня к нему, – строго сказал юноша. – Молодой господин, нам не велено. – Значит, скажете, что я велел! Быстро откройте камеру и принесите воды. Весь вид Цинсюаня говорил о его решимости попасть внутрь, чего бы ему это не стоило. Тяжело вздохнув, стражник едва заметно покачал головой, но был вынужден подчиниться. Он бросил подозрительный взгляд на спящего чужака, а после недовольно посмотрел на Цинсюаня, словно бы надеясь, что в последние секунды в этом юноше проснется разумное начало. Скрип открывающейся двери неприлично громко разнесся по подземелью, отдаваясь эхом от стен. Уверенный ранее Ши Цинсюань неловко замешкался на входе, с сочувствием и все-таки легкой настороженностью осматривая лежащего чужака. Всего на мгновение в его голове промелькнула мысль о том, что присутствие кого-то рядом может напугать незнакомца, если тот бежал от погони. Да и очнувшись в подземелье, может спутать спасение с заточением. Хотя, все-таки от последнего он был недалеко. Под пристальным вниманием стражника, молодой господин бесшумно приблизился к парню и опустился перед ним на колени, едва ощутимо касаясь кончиками пальцев его горячего лба. – Прошу вас, принесите лечебный отвар и холодной воды, – голос Цинсюаня стал тихим и жалобным. – Стрелы были отравлены. Он сгорает на глазах. Прошу, помогите мне спасти его. Видеть удрученного молодого господина оказалось невыносимым. Чувство внезапно взявшейся вины и совести заставили стражника подчиниться Цинсюаню. Тихо буркнув, чтобы эльф был осторожен, он быстро помчался вверх. Чем быстрее выполнит просьбу, тем быстрее вернется обратно к клетке, в которой держали чужака. Эльфы двигались бесшумно, а потому понять, как далеко успел уйти стражник, было практически невозможно. Однако тот, кто только что спал мертвым сном, внезапно раскрыл свои глаза и крепко схватил юношу за запястье. Рывком поднявшись он собирался повалить врага на землю, но тут же с тихим стоном рухнул назад, морща свое бледное, болезненное лицо. – Ох, ты очнулся, – с теплой улыбкой на устах тихо заговорил Цинсюань, игнорируя боль в запястье и мягко опуская поверх свою руку. – Все хорошо. Ты в безопасности. Позволь мне помочь тебе. Янтарные глаза чужака на пару мгновений недоверчиво распахнулись, после чего незнакомец вновь провалился в тяжелый сон. *** Прошло уже несколько с дней с момента, когда он очнулся в светлой комнате в мягкой постели. Рядом с ним сидел тот самый юноша, который пытался с ним заговорить ещё в сырой и холодной темнице. Нахмурившись, Хэ Сюань по привычке потянулся к кинжалу, что всегда находился при нем, но, к своему удивлению, его рука нащупала пустоту. Более того, он лежал в постели полностью обнаженным. Сей факт вызвал бурную реакцию в груди чужеземца, однако на его лице не дрогнул ни один мускул. Только в янтарных глазах отражалась растерянность, которую заметил сидящий рядом эльф. – О, ты очнулся, – так же бодро вновь поприветствовал его юноша, потянув к нему свои руки, но, заметив направленный на себя напряженный взгляд, примирительно поднял ладони и неловко посмеялся. – Не беспокойся. Я просто позаботился о твоих ранах. Ты был отравлен. Хорошо, что я нашел тебя у реки. В голосе юноши не было ни намека на самодовольство. Только искренняя и теплая забота, от которой Хэ Сюань мрачно свел брови. Не все эльфы Лихолесья были столь дружелюбны. Особенно в столь тяжелое время, когда силы зла вновь пробудились. Он понимал, кем выглядел в их глазах, особенно, будучи отступником, и не мог поверить во внезапно свалившуюся на его голову заботу. – Как тебя зовут? – прервал тишину юноша, протягивая чашу с лечебным отваром. – Мое имя Ши Цинсюань. Я младший брат Владыки этого места. Тебе нечего бояться. Как минимум сейчас ты находишься под моей защитой. «Или арестом». Мысленно продолжил Хэ Сюань, осторожно приподнимаясь и принимая полу сидячее положение, чтобы взять протянутую чашу с неизвестной жидкостью. Настороженно осмотрев ее и принюхавшись, эльф сделал нерешительный глоток и тут же поморщился. Сильный горький травяной вкус вязко окутал полость рта. – Это лечебный отвар, – тихо ответил Ши Цинсюань, пусть вопроса от незнакомца не поступало. – Он помогает вывести из твоего тела яд. Выпей полностью. Ты ещё слаб, но жизни уже ничто не угрожает. – Зачем? – Что? – Зачем ты мне помогаешь? – задал в лоб вопрос Хэ Сюань, в слабом голосе которого была слышна легкая хрипотца. – Потому что ты попал в беду, – невинно хлопая глазами и не задумываясь, ответил Цинсюань. – Ты так и не назвал свое имя. Чужеземец смерил юного эльфа тяжелым, выжидающим взглядом, после чего тихо вздохнул и допил напиток, вновь невольно поморщившись. Слишком крепкий. – Мин И, – соврал Хэ Сюань. – Ох, какое красивое имя. Решено, буду называть тебя Мин-сюном, – хлопнув в ладоши, весело улыбнулся юноша. – Так хоть немного смягчу всю хмурость твоего лица. Изогнув удивленно бровь, Хэ Сюань вновь одарил юношу тяжелым взглядом, после чего вздохнул, смиряясь с новым прозвищем. А что ему ещё оставалось? Все дни, пока он был прикован к кровати, младший брат хозяина этого места хлопотал над ним, вызывая в душе Хэ Сюаня все больше подозрений. Он не верил в невинность поступков даже своих собратьев. Будучи однажды преданным, он вкусил горечь одиночества и решил более никогда не забывать об этом. Всего одна ошибка… Нет, чужое решение, полностью изменило его жизнь. Смелый, храбрый воин эльфийского войска, защитник земель одним лишь указом оказался клеймен позором и выгнан за пределы безопасных земель. Его предали. Подставили. И никто не желал даже слышать его оправданий. Ши Уду. Нынешний владыка этих мест. Предатель, преступление которого видел Хэ Сюань. Убийца, заключивший сделку с всеобщим врагом и отдавший немало жизней под мечи и стрелы орков. Да, в том сражении он вышел победителем, но не благодаря своему командованию и силе, а кровавой сделке и политике невмешательства, которой в скором времени оказался отравлен весь совет. *** Хэ Сюань с мрачным выражением лица сидел за столом из белого дерева и смотрел в небольшое окошко, пребывая в тяжелых размышлениях о прошлом. Его раны практически затянулись, но оставили небольшие шрамы на некогда идеальной белой коже. Яд, попавший через стрелы орков в его организм, был полностью нейтрализован, но его последствия эльф ещё ощущал. Стоило ему резко встать или испытать сильный эмоциональный прилив, как его голова тут же начинала неприятно кружиться, а тело ощущало слабость. Непростительная «роскошь» в столь опасное время, когда буквально рядом с ним находился тот, кого он вознамерился убить. – Мин-сюн, Мин-сюн, – словно порыв осеннего ветра, в комнату ворвался Ши Цинсюань. – Мой брат хочет поговорить с тобой. В янтарных глазах чужеземца отразился холодный блеск. Он медленно обернулся на юношу и коротко кивнул, выражая свое немое согласие. Час расплаты был близок. Всю дорогу до большого зала Хэ Сюань шел молча. Своим видом он выражал спокойствие, бесстрашие и даже легкую отчужденность. Однако эльф внимательно изучал расположение дозорных и стражников, запоминал дорогу и искал лазейки. Хэ Сюань не особо питал надежду, что после убийства Ши Уду, ему удастся вырваться живым. Это не входило в его планы. Им двигала лишь холодная месть. Но кто знает превратности судьбы? Ведь направляясь сюда, он даже подумать не мог, что так легко проникнет в логово врага. У дверей в главный зал стояли двое прекрасных стражников. Высокие эльфы смотрели вперед и не двигались, являя собой едва ли не самые искусные изваяния в мире. Со стороны могло казаться, что они не замечают никого и стоят здесь лишь для того, чтобы придать этому месту больше изящества и красоты, нежели защиты и безопасности. Вот только Хэ Сюань прекрасно знал, что это далеко не так. Под длинными одеждами этих красавцев скрывалось смертоносное оружие, а сами они были искусными воинами. Такими, каким был сам Хэ Сюань. Двери зала открылись, невольно запустив обратный отсчет. Хэ Сюань с непроницаемым выражением лица вошел внутрь, даже не обернувшись тогда, когда стража преградила путь молодому эльфу, который тут же разразился недовольными причитаниями, не желая отпускать Мин-сюна одного к брату. Благо, двери быстро закрылись, оставив весь ненужный шум позади. – Давно не виделись, Хэ Сюань, – смерив высокомерным взглядом представшего перед ним «чужеземца», заговорил Владыка. – Какое удивительное совпадение, что именно сейчас ты оказался здесь. Хэ Сюань смотрел на высшего эльфа, не отводя своих янтарных глаз. Он не преклонил колено, как делал это ранее, будучи когда-то в восках, подвластных Ши Уду, и даже не поприветствовал своего бывшего командира. Его взгляд был полон колючим холодом, в то время в груди пылало пламя ненависти. Ши Уду знал об этой особенности эльфа и невольно наслаждался этой сдержанностью, по которой успел даже немного заскучать. Он медленно приближался к чужаку, и в это время его губы расплылись в холодной усмешке. Между ними осталось шагов пять, когда Хэ Сюань резко рванул к Ши Уду, вытаскивая из-под длинного рукава свой клинок, и направил его ровно в шею. Туда, где под тонкой кожей скрывалась пульсирующая артерия. Но в это же мгновение его запястье оказалось перехвачено холодными пальцами и отведено в сторону. Клинок прошел мимо, а сам Хэ Сюань оказался в опасной близости к своему врагу. Уверенный шаг поставил чужака в ещё более уязвимое положение, а резкая боль, отдавшаяся в запястье, растеклась по всему телу холодным потоком мурашек. Их борьба длилась меньше минуты, когда Хэ Сюань оказался прижат спиной к крепкому телу Ши Уду. – Признайся, ты скучал по мне, – шепот, раздавшийся у острого уха, заставил сердце проигравшего пропустить удар, а тело напряженно замереть. Стиснув зубы, Хэ Сюань злобно обернулся, резко отводя локоть назад и намереваясь ударить Владыку под дых. Но тот ловко увернулся, выпуская свою жертву. Легкие одежды эльфов грациозно порхали вслед за движением их тел. Тот, что был в темных без устали нападал, а тот, что был в светло-голубых, играючи уклонялся. Прошло чуть более сотни лет с последней их встречи, но Ши Уду продолжал читать движения своего подчиненного, как раскрытую книгу. – Как часто под покровом ночи ты вспоминал запах моего тела? – продолжал наступать Владыка. – Скрип стола, когда я разложил тебя на тактической карте нашего наступления? Хэ Сюань, ты мог жить в тепле и роскоши, но предпочел выступить против меня. Ты вернулся для того, чтобы вновь приступить к своей «службе»? Некогда хладнокровное лицо Хэ Сюаня всего на мгновение потеряло контроль, выдав растерянность от столь наглых слов. Ши Уду было этого достаточно. В один рывок он сократил расстояние между их телами, нанеся мощный удар в грудь. Губы эльфа в темных одеждах беспомощно приоткрылись, пытаясь поймать воздух, который так жестоко выбили из его легких. В этот же момент крепкие руки обманчиво бережно заключили его в объятия. Свежий запах леса ударил в нос Хэ Сюаня, невольно пробуждая те воспоминания, которые эльф похоронил глубоко на задворках своей памяти. По крайней мере, так он считал. Длинные пальцы проникли под волосы чужеземца, крепко сжимая их у основания у основания на затылке, и оттянули вниз, заставляя запрокинуть голову. Впервые за долгое время в янтарных глазах отразилось что-то кроме холода и глубокой печали. Растерянность, злость и… страх? Ши Уду тенью навис над трепыхающимся в его объятиях некогда своим подчиненным, накрывая его губы в поцелуе и окончательно пробивая защиту. – Б-брат? – повисшую тишину в зале нарушил растерянный вскрик Ши Цинсюаня, не до конца верящего в то, что только что видели его глаза. Ши Уду лениво отстранился от своего пленника, переводя взгляд на своего младшего брата. Он без стеснения прошелся кончиком языка по верхней губе, словно бы смакуя вкус Хэ Сюаня, после чего новым грубым ударом в грудь заставил ещё слабое после отравления тело своей игрушки потерять сознание, безвольно повиснув в его руках. – Эту игрушку я оставлю себе, – спокойно ответил Ши Уду, легко поднимая на руки чужеземца. – Н-но… – Ты же хотел, чтобы он был в безопасности? Так уж и быть, я исполню твое желание. Даже позволю тебе выгуливать его. Но при одном условии, Цинсюань, – глаза Владыки лукаво прищурились, – если ты покинешь это место, я его убью. *** С того дня, когда Хэ Сюань оказался повержен Ши Уду, прошло уже несколько недель. Холодная и сырая темница сменилась на мягкую постель со множеством подушек, в которых утопало его тело под ненасытным натиском Владыки. Тихий звон цепей, соединенных с оковами на запястьях и шее, разносился по комнате при малейшем его движении, лишая плененного эльфа возможностью бесшумного побега или же нападения. У комнаты стояла неусыпная стража, а окна были укреплены заклинаниями, сводящими любой нанесенный урон на нет. И если раньше чужеземец днями и ночами планировал, как попасть в эту крепость, то теперь мечтал как можно скорее покинуть ее. Ши Уду никогда не славился честной борьбой. Он знал слабости своих врагов, давил на них, манипулировал, заставляя их пасть к его ногам. А те, кто продолжали сопротивляться… Их тела уже давно удобрили корни высоких деревьев, являющихся защитой лесных эльфов. Хэ Сюань был единственным, кому более сотни лет назад удалось бежать после того, как он перешел дорогу своего командующего. Была ли это удача, мастерство или случайность? Или же Ши Уду ещё тогда запланировал эту игру? Знали ли он, что Хэ Сюань вернется, чтобы отомстить за предательство? Тихие уверенные шаги прервали размышления эльфа. Сидя на кровати, одетый в столь легкие полупрозрачные ткани, что практически не скрывали его наготы, Хэ Сюань выпрямил спину, гордо поднимая подбородок. Янтарные глаза наполнились блеском, полным гнева и упорства, борьбы и… Дверь комнаты распахнулась, и перед ним предстал Ши Уду во всей своей безжалостной красе. Владыка остановился, окидывая Хэ Сюаня голодным, оценивающим взглядом. С каждым днем удерживать в узде совет становилось все тяжелее. Силы зла распространялись по земле, как саранча, сея за собой хаос и разрушение. Все чаще в их врата стучались посланники с разных концов мира, прося о помощи и защите. В скором времени их бездействие кинет тень подозрения, и тогда… – Ты проиграл, – безжалостно прервал нависшую тишину Хэ Сюань. – Скоро твои злодеяния явят себя миру. Смогут ли стены этой крепости выстоять под натиском праведного гнева. – Кто у нас разговорился, – ухмыльнулся Ши Уду, пропуская мимо ушей колкие замечания своей игрушки. – Вижу, ты восстановился и полон сил. Глаза Владыки блеснули опасным огоньком, заставившим неподвижное тело пленника покрыться холодными мурашками. Стиснув зубы, Хэ Сюань медленно сомкнул глаза и отвернулся. Но было уже поздно. Ши Уду возжелал его. В несколько уверенных шагов он оказался у большой кровати и схватил цепь, что вела к шее. Мощным рывком Владыка сорвал с места свою игрушку, заставляя неловко слезть с кровати. Словно неукротимого зверя, Ши Уду вывел Хэ Сюаня в зал, где неподвижно стояли стражники. Грубым рывком он толкнул эльфа к столу, на котором вновь оказалась расположена тактическая карта. Схватив свою игрушку за волосы, Владыка заставил его голову склониться над ней. Глаза Хэ Сюаня широко распахнулись, а его руки, что упирались в края стола, напряглись так сильно, что на них проявились вены. – Ничего не напоминает, – склонившись к уху, зловеще прошептал Ши Уду. – Жизнь людей коротка, да и эльфы имеют свойство умирать. Думаешь, кто-то помнит те многочисленные жертвы? Нет. Все помнят победу. И не важно, каким путем она досталась. Совсем скоро им будет совсем не до эльфов, сокрытых под тенью леса. – Я убью тебя, – тихо прошипел Хэ Сюань, сжимая пальцы в кулаки с такой силой, что их костяшки побелели. – Несомненно, – с усмешкой ответил Владыка. – Но сперва ты удовлетворишь меня. Как в старые добрые времена. Помнишь? Тогда ты так наивно верил в этот план. Так восхищался своим командиром, что разлегся на подобном столе, щедро вознаградив за старания. В глазах Хэ Сюаня мелькнула едва сдерживаемая ярость. Резко оттолкнувшись от стола, он хотел накинуть на шею своего врага цепи и задушить. Но в его теле практически не осталось былой силы. Каждый день Ши Уду насильно вливал в него нектар, дурманящий разум и расслабляющий мышцы, не позволяя восстановиться. Потому отчаянный порыв был с легкостью подавлен, а сам он вновь оказался поваленным на стол. Жар стыда волной охватил его разум, заставляя мочки острых ушей покраснеть. Стиснув зубы, Хэ Сюань отвернул голову в сторону, не желая видеть своего мучителя, но тут же ощутил холодное и грубое прикосновение к своему подбородку. Одним резким рывком Ши Уду повернул его лицо и прильнул к плотно сжатым губам в поцелуе. Оказавшись между подрагивающих ног своей жертвы, Владыка терся о тело, пока что только имитируя неизбежный процесс. Он уже не раз вкушал этот сочный плод и прекрасно знал, что совсем немного, и его непослушная игрушка примет свое поражение. Болезненно надавив на скулы, Ши Уду заставил раскрыться желанный рот, тут же проникая внутрь. Властвуя в чужом храме, он несдержанно сорвал и без того хлипкие одежды, обнажая для себя желанную мякоть дикого фрукта. Горячий вздох сорвался с губ жертвы, уголки глаз которой наполнили слезы. Как бы ни сопротивлялся Хэ Сюань, его тело оказалось предательски возбуждено, игнорируя даже присутствие двух пар лишних глаз, пусть и не смотрящих на творящееся перед ними грехопадение. – Сколько бы ты не сопротивлялся, – разорвав поцелуй, прошептал в острое ухо Ши Уду. – Ты весь и без остатка принадлежишь мне. Даже если ты вновь сбежишь, то вернешься. Ты будешь тешить себя мыслями, что ради мести, но на самом деле… Ши Уду прервал свою речь и приподнялся, окидывая жадным взглядов распластавшегося под ним Хэ Сюаня. – Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя. Распахнув свои длинные одежды, Ши Уду дал волю уже давно окрепшему мужскому естеству, жаждущему не меньше его самого ворваться в податливую горячую плоть. Взяв в руку горячий член, он направил головку в инстинктивно сжавшийся бутон мышц и слегка надавил ею, словно вот-вот собирался ворваться. Заметив, как напряглась его жертва и зажмурила глаза, Ши Уду довольно хмыкнул. – Принесите масло из моей спальни, – отдал приказ Владыка. Хэ Сюань вздрогнул, чуть приоткрывая глаза и устремляя взгляд в сторону. Он не знал, что было хуже: сгорать от боли внизу из-за сухого проникновения или видеть, как к этому ужасу будут причастны другие эльфы. Когда эти стражники безмолвно стояли у дверей спальни, Хэ Сюань предпочитал обманывать себя их отсутствием. Но сейчас… Тихие приближающиеся шаги отсчитывали внезапно затянувшуюся «казнь». Плотно сжав губы, Хэ Сюань предпринял попытку сжать ноги, но тут же оказался грубо прерван. Подошедший эльф лишь на мгновение окинул пленника безучастным взглядом, после чего передал масло своему Владыки и тут же вернулся на свое место. Все это время Ши Уду не сводил взгляда со своей игрушки. Хищно облизав губы, он опустил пальцы в прохладную, немного вязкую жидкость, после чего обильно смазал сжимающийся проход, безжалостно вторгаясь сразу двумя пальцами. – Я тебя убью, – прошептал Хэ Сюань. – Твой запас слов настолько иссяк, что ты более не способен произносить ничего другого? – победоносно хмыкнул Владыка, вновь занося свое орудие сладострастия. – Тогда почему бы тебе не перестать болтать, позволяя другим звукам ласкать мой чувствительный и привередливый слух? Стоило только Ши Уду произнести последние слова, как его возбуждение резко вторглось в нежное нутро, настойчиво и безжалостно погружаясь во всю длину. Широко распахнув глаза, Хэ Сюань едва не подавился резко втянутым в легкие воздухом, но так и не издал ожидаемого противником стона. И вновь холодная усмешка раздалась где-то над его ухом, а чужая тень нависла над телом. Крепкий деревянный стол жалобно скрипел под натиском мощных, ритмичных толчков. Ши Уду не собирался сдерживаться, решив выплеснуть все раздражение сегодняшнего напряженного совета. Он вторгался в горячее нутро, не жалея лежащего под ним партнера. Его зубы впивались в бледную кожу шеи, оставляя отметины и синяки принадлежности. Из уголков глаз поверженного Хэ Сюаня тонкими линиями скатывались слезы. Боль и унижение смешивались с низменными потребностями тела, невольно получающего удовольствие от столь грубых ласк. Его голова шла кругом. Казалось, что не только он сам, но и весь зал пропах запахом этого эльфа, безжалостно берущего его тело на столе. Широко разведенные ноги дрожали, а опущенные вниз руки царапали обнаженные бедра мучителя, оставляя кровавые полосы. И Ши Уду не противился. Его жадный зверь распалялся, ускоряя темп и врываясь так мощно, словно он желал заполнить собой всего Хэ Сюаня, ворваться так глубоко, чтобы этот упертый эльф никогда не смог забыть, как ему было хорошо под ним. Под бесконечным натиском рушатся все стены, сколь неприступными они не казались ранее. Жар растопил непослушное тело, собираясь тяжелым узлом внизу живота. Разум затуманился. Зал поплыл перед глазами. Хэ Сюань не успел понять, когда его губы все-таки разомкнулись и из глубин его души начали срываться громкие стоны, сливающиеся с частными звонкими шлепками от соприкосновения двух разгоряченных тел. Внезапно лежащее на столе тело прогнулось в спине. Из глотки сорвался жалобный, но вместе тем пошлый, протяжный стон. Широко распахнув глаза, Хэ Сюань задрожал всем телом, плотно сжимая горячий, крепкий член. Перед его глазами заплясали искры, в возбуждение низвергло сок сладострастия. – Хороший мальчик, – прорычал разгоряченный Ши Уду, наконец-то позволяя зверю сорваться с цепи и наполнить своим семенем тело Хэ Сюаня. Горячее, шумное дыхание двух эльфов вытесняло тишину в зале. Запах распаленных тел витал вокруг них. Упираясь руками по обе стороны от своей игрушки, Ши Уду с усталой, но довольной улыбкой осмотрел ещё дрожащее после испытанного оргазма тело, исследуя и запоминая каждую оставленную им лично метку. Он покрыл раненные участки кожи невесомыми поцелуями, словно бы извиняясь за свою дикость, после чего медленно вышел из податливого тела. Зачесав пятерней растрепавшиеся волосы, он запахнул свои одежды и направился на выход, коротко отдав приказ своей страже: – Помойте его и заприте в комнате. Принесите побольше еды и воды. Сегодня я в хорошем настроении. Пусть и моя игрушка порадуется.