Часть 1. Пролог (1)
20 мая 2026 г., 17:11
Лололошке требовалось сидеть тихо, так же тихо, как насекомое, притоившаясе в траве, главное случайно не издать ни одного звука, и не привлечь лишнего внимание, пока так называемые колеги отца не покинут их особняк. Хотя редко Лололошка мог вести себя как то иначе, в глазах отца он явно был всего лишь жучком, которое надо выдросировать.
Любое проявление настоящих эмоций быстро подстрекалось крепкой рукой отца, и выбивало любые попытки неповиновение. Отец часто поднимал на него руку, но он не мог позволить чтобы еловые синяки были в открытых участках кожи, которые не получалось бы скрыть под одеждой. Которую сшивали специально для него, с воротом, скрывающее шею, но в то же время стягивающаю её будто змея в петлю. Которая пытается удавить его.
Роберт Харрис был известной личностью, и в многочисленных мероприятиях Лололошке приходилось присутствовать неоднократно, чтобы поддерживать образ примерного, будущего приемника. Стоять и изображать вежливость и фальшивую улыбку, когда всё тело ныло от побоев и от расцветающих, сиреневых синяков было затруднительно, но выполнимо, вместе с знанием того, что будет если этого не делать.
Ло, близнецу Лололошки, доставалось не меньше. Хоть Лололошка и пытался всеми силами перетянуть нежеланное внимание отца на себя. Лололошка скорее добровольно прыгнул в горящие пламя, чем подставил бы Ло под удар. Лололошка на подсознательном уровне пытался защищать брата всегда и любой ценой. Возможно у всех старших братьев так? Хотя можно ли называть Лололошку старшим, это уже другой вопрос. Ведь сам Лололошка по счастливой (или не очень) случайности был всего на пару минут был старше.
Так и был выбран наследник. Хотя многоуважаемый Роберт вообще и не думал о втором сыне. Ему нужен был только один сын, чтобы в будущем он мог занять его место. Вообще первым ребёнком была Александра, но отец не признавал в роду девушек, по этому игнорировал существование Саши. Даже Мама жила в самом дальнем уголке их участка, в дальней хижине через сад, вместе с ней и Саша, позже присоединился Ло, так как в глазах отца он был всего лишь обузой. Ну или заменой Лололошке, если тот не будет достато усердно старатся перетягивать внимание исключительно на себя.
По этому любой подходящий момент мог срывать на нём свой гнев. Так же отец часто мог пытатся настроить близнецов друг против друга, но те словно одно целое отказывались предавать второго. Ло путь наследника был некчему, и он радовался жизнью около мамы. Лололошка это знал и не собирался вникать в уста отца когда он твёрдо настаивал на том, что Ло отберёт у него всё, что он имеет.
Отец стал делать замечание по этому поводу не так давно, только когда заметил слишком сильные узы блезнецов между собой. Тут так же была ошибка и самого Лололошки когда его поймали, за побегом в сад. До того дня отец игнорировал существование Ло.
Лололошка не знал, догадывался ли отец о том что у него будет второй сын, или он не замечал слишком большой, для одного ребенка, живот жены и узнал о близнеце только когда тот родился. Лололошка не знал, и спрашивать не собирался.
Но если судить по тому, что у них с Ло было одно имя на двоих, которое отец проиграл в карты и использовал имя сына как ставку, видимо отец не расчитывал на ещё одного ребёнка. И оставил всё как есть, одно имя на двоих детей. Лололошка и Ло были тёзками, но сам Лололошка называл своего младшего близнеца ласково: «Ло». После, это прозвище подхватили и мама с Сашей.
Семья жила раздельно, и избегали друг друга. Ло с Сашей, были с матерью, в то время как Лололошку, отец держал всегда рядом с собой. Лололошку постоянно воспитывали в строгости, и с детство приучали к нелегальному делу мистера Харисса. Нездоровый блеск в глазах как только отец заговаривал о своём «проекте», всегда пугал Лололошку.
Отец с собственническим садизмом называл его: «Проектом жизни». Он сумасшедше мечтал о сети наёмных убиц, которые были способны перемесщатся по мирам. Сам отец так же был мироходцем, и самопровозглашённым междумирцем, он считал себя гораздо выше других будучи первым, хоть и не говорил об этом открыто, но вёл себя соответствующе. Его способность мирохождение передалась обоим близнецам.
Отец постоянно говорил Лололошке что, тот станет возгловлять проект. Станет его самым сильным оружием. Которое будет способно, выполнять заказы, как в магических так и в технологических мирах. Лололошка во всех смыслах этого слово, был рождён для этого.
Лололошка вздрогнул когда услышал звук захлопнувшийся двери, которая прервала его поток мыслей, но старался быстро скрыть это. Захотелось растворится в воздухе и не появляется взору отца. Лололошка стоял у стены, которая служила ему опорой чтобы не повалится к полу, от ноющих мышц.
Услышав шаги которые словно отбивали ритм его грохочещего сердца, он решил подчтительно склонить голову, это должно угодить гостю с отцом. Блондинестые волосы помогли быстро распознать что это за гость, прибыл в их поместье.
— Приветствую вас, господин Тадмавриэль. — Лололошка так же поприветствовал отца. На что отец гордоливо хмыкнул, и бросил на Лололошку презрительный взгляд. В то время как Тадмавриэль мягко улыбнулся, Лололошке захотелось ответить тем же, этот мистер всегда был добр к нему, хоть Лололошка и мало доверял этим тёплым жестам и пристальным взглядам. Но ноющие рёбра подсказали что этого делать не стоит, особенно под наблюдением отца.
— И тебе привет, Лололошка. Как ты? Уже был в новой школе? — Тадмавриэль своим низким голосом, умудрился звучать мягче, разговаривая с Лололошкой. Лололошка знал, что именно Тадмавриэль, первый мироходец поделился когда то давно с Робертом своими способностями, так как считал его своим близким другом и колегой в новых исследованиях. Это подсказывало Лололошке что не стоит быть с этим господином слишком беспечным.
При упоминание новой школы, Лололошке захотелось скривиться, но он сдержался. До этого он учился исключительно на домашнем обучение, уделяя больше времени тренеровкам. Но теперь ему предстаяло ходить в школу, так как у отца имелся и более легальный опыт вместе с Тадмавриэльем, и тот оптимистично предложил отправить Лололошку в школу эльфов, в которой так же обучался его единственный сын. Лололошка догадывался что Тадмавриэль не знал о будущих планах отца и о «Проекте жизни».
— Нет, еще не был. — Ему не хотелось обсуждать школу эльфов учитывая, что он сам является полукровкой. А дети бывают жестоки с такими как он. Не то чтобы Лололошка боялся, просто лишние хлопоты ему были не к чему. Привлекать лишнее внимание не хотелось.
Его Отец был человеком, но мама была эльфом. Лололошка вспоминал как мило дергались её заострённые ушки, её приятный смех когда Ло пытался повторить за ней эти движение ушами. У всех троих детей уши были плавно-заострённые, не такие длинные как у эльфов, но чуть более острые чем у людей. О её многих исследованиях, о которых она часто рассказывала своим любознательным детям. Кстати о эльфах, тут Лололошка вспомнил жену Тадмавриэлья, которой в последнее время, по слухам, не здоровиться. Он пытаясь сконцентрироваться на собеседнике и отогнать мысли о матери. Перед другими людьми отвлекаться было нельзя, слишком опасно поддаватся в омут воспоминаний. — А как вы сами? Я слышал что ваша жена приболела. —
Вид Тадмавриэлья стал печальнее, взгляд кислее, плечи напряжённее, но взяв себя в руки он твёрже произнёс. — Сейчас ей плохо, но я обязательно найду лекарство от её болезни. Я помогу ей встать обратно на ноги. — Отец от такого заявления незаметно усмехнулся, будто бы совсем не верил в эти заверния, хоть и господин Тадмавриэль этого не заметил, то Лололошка слишком долго прожил бок о бок со своим отцом, чтобы подмечать все детали о его поведении. Лололошка сделал у себя в голове пометку о том чтобы позже разузнать об этой неведомой болезни.
Тут к ним подошёл светловолосый парнишка, примерно того же возраста что и Лололошка, хоть тот и был чуть выше его самого. Короткие локоны, до плеч, у юноши были золотыми, одежда явно сшитая на заказ, сверкала, но не так сильно как его зелёные глаза, которые сверкали как самые яркие кристаллы. Острые ушки говорили о принадлежности парня к эльфам. А теплая улыбка могла согреть даже в самую холодную зиму.
Тадмавриэль оглянулся, взгляд его заметно потеплел при виде юнца. Когда он подозвал мальчика к себе, Лололошка, не мог, не заметить явное сходство, парня перед ним и Тадмавриэльем.
— Лололошка знакомся это Эграссель, мой сын. — Лололошка посмотрел на него оценивающим взглядом. Было видно что Эграсселю стало не комфортно от такого контакта и Лололошка догадывался почему. Отец не терпел сильное выражение эмоций. Он не терпел когда Лололошка, в более раннем возрасте, проливал слёзы после града ударов. Либо когда Лололошка мог невольно улыбнуться когда он думал о своей семье, (Саше, маме и Ло). Любая эмоция быстро присекалась, по этому Лололошка научился их скрывать за безразличной маской и нечитаемым взглядом. Который явно смущал Эграсселья.
Лололошка привычно поклонился и спокойно произнес. — Приветствую вас молодой господин. — Такое обращение Лололошка посчитал приемлемым, которое могло удовлетворить собеседника с высоким статусом. Эграссель с опозданием повторил жест и так же произнёс.
— И я т.. Вас... — Эграссель неловко запнулся —...Приветствую... — Было видно что ему неуютно от такого общения. Лололошка про себя усмехнулся, но виду старался не подавать. Но цепкий взгляд отца улавил эту мелкую оплошность, укорив его острым, как лезвие, взглядом, от которого у Лололошки по спине пробежал неприятный холодок. Чтож... Похоже после этого дня, вечером ему предоставят дополнительный урок про контроль. Сердце отбивало глухой ритм, стуча по ушам. Лололошка тяжело сглотнул.
— Я до сих пор удивляюсь, — Тадмавриэль повернулся к отцу. — Роберт, как тебе удалось так воспитать сына. Вроде они оба одного возраста, но сразу видно как от Лололошки веет манерами. Хотя погоди... Лололошка, сколько тебе лет? — Уточнил Тадмавриэль взглянув на Лололошку.
Лололошка на секунду запнулся. Он никогда не праздновал своё день рождения, а все его дни составляли круговерть из тренеровок и занятий. Было сложно уследить за временем когда тебя доводили до изнеможения, а сон и обморок казались неразлечимы. Только редкие моменты, когда ему позволяли пойти в другой конец сада, где его встречали: теплое приветствие Саши, радостные обьятия Ло и ласковая улыбка мамы. Эти воспоминание Лололошка бережно хранил в своей душе.
Ненадолго задумавшись, он всё же ответил. — Мне в этом году исполниться 9 лет. — Четко ответил он, хоть и сомневался.
Эграссель удивлённо осмотрел его. Как Лололошка знал, Эграссель вроде был на год старше его, но они должны попасть в один и тот же класс. Эграссель смотрел на стройное тело Лололошки, которое было худым но не казалось хрупким, наоборот в мальчишке уже в таком возрасте ощущался стержень. Он был достаточно высоким для своего возраста, хоть и ниже Эграсселья. Каждое его движение было плавным и элегантным. Голубые, как ледяные глыбы, глаза которые продолжают изучать, от этого становилось жутко.
Тадмавриэль тоже удивился, и просто прокоментировал это, сказав что Эграсселью стоит взять пример. На что Эграссель улыбнулся и неловко почисал затылок. Он не сердился, Эграссель знал что отец желает ему всего самого наилучшего.
Дальше взрослые начали переговариваться о работе и новых изобретениях, отпустив детей. Лололошка и Эграссель отошли прогуляться. Неторопливо шагая Лололошка и сам не заметил, что привёл их в сад, следуя слишком привычному маршруту. Лололошка заметно расслабился в окружение цветов, приятных запахов и без пронзительных взглядов отца. Эти цветы очень любила их мама, которая в своё время их посадила.
Глаза слепило солнечные лучи, которые отражались от лепестков, он не совсем понимал, было ли на улице по настоящему так светло, либо это его глаза непревыкшие к свету, сейчас подводили его. Сад принял их полностью, тёплые лучи отражались от их кожи, согревая её и обволакивая своим уютом. Захотелось утонуть в этом ощущении.
Вскоре дорожка закончилась и под их ногами оказалась прохладная трава, вместо плитки. Лололошка собирался идти дальше с своим гостем, но тут в саду он увидел два привычных силуэта, Лололошка остановился и хотел было отвлечь Эграсселья, и увести от родных фигур по дальше. Лололошка не настолько доверял эльфу, чтобы приводить его к ним. Он не успел этого сделать как, Эграссель заметил их, и похоже этот слишком любопытный юноша заинтересовался парочкой, которая сидела в окружение цветных бутонов.
Любопытный взор Эграсселья был направлен в сторону фигур и указав на них, явно устав от затянувшего молчания, он спросил. — Кто это? —
Не успел Лололошка ответить как их заметили те люди о которых Эграссель спросил. Девушка более молодая копия их мамы сидела на траве, она была одета в воздушное, белоснежное, платье и находилась в окружение разбросанных одуванчиков. На голове у Саши были те же цветы, переплетённые в акуратный венок. Им было запрещено портить и срывать цветы с садов, но одуванчики принимали как сорняки, и от них избавлялись в любом случае. По этому дети воспользовались ситуацией и могли срывать столько желтых цветов, которые напоминали лучики солнца, сколько хотели.
Её акуратные, бархатные руки сжимали второй, ещё не завершенный венок из солнечных цветов. Распущенные, слегка вьющиеся волосы, рассыпались по открытым плечам. Лололошка начал переживать как бы его сестра не простудилась. Конечно, лето только заканчивалось, но утренняя роса и свежесть в воздухе не подходило такому лёгкому наряду.
Рядом с Сашей сидел маленький мальчик, на его голове так же красовался венок из желтоватых цветов. Увидев кто к ним приближается у Ло заблестели глазки, словно звёзды начали отражатся в его оках, и он подарил Лололошке одну из самых своих ярких улыбок. Ло вскочил и подбежал к Лололошке, воскликнув своим звонким голосом. — Братик! —
Лололошка поймал его в свои обьятия и крепко прижал к себе. Как же он скучал по этому. Ло был его маленьким лучиком света в его загубленном детстве, всегда находил способы вызвать у наследника улыбку, даже в самые кошмарные дни, когда Лололошка шел зализывать свои раны после побоев отца.
Из за недостатка еды, у Ло было очень худое и утончённое тело в то время как у Лололошки крепкое от постоянных тренеровок, но он до сих пор имел детские черты и это приглаживало края. Но роста близнецы, были одного, хоть и телосложение отличалось.
Мягкие ладони младшего поймали лицо Лололошки и Ло принялся осматривать его на предметы повреждения. Прохладные руки вертели его голову в одну, затем и в другую сторону, но Лололошка знал что он их не найдёт, ведь все разноцветные пятна, синяков и побоев, были спрятанны под одеждой, но всё равно смиренно ждал пока его близнец осмотрит его.
Одна рука Ло спустилась ниже шеи, за воротник одежды, а слишком внимательные глаза опустились к ключицам. Он хотел было возмутится, как его прервал голос Эграсселья, который неловко кашлянул привлекая внимание. Ло сразу же напрягся и оглянулся на юношу, которого не заметил.
Лололошка мягко коснулся ладони Ло, успокаивая, а затем произнёс. — Ло, это Эграссель, сын господина Тадмавриэлья и мой будущий одноклассник. —
Ло задумался, и когда его выражение лица озарило понимание, он повернулся к Эграсселью. — Ты же эльф, да? — Ло было намного комфортнее с эльфами, чем с людьми, так как он вырос с матерью, которая раньше была одной из ученых, и сделала многое для их магического мира.
Но она была из бедной семьи и её родители посчитали что будет полезен брак с влиятельным человеком. В то время как родителям, отца, женидьба показалось нужным для другого. Их дедушка был одним из мэров города, и негласная война между людьми разросталась, было решение заключить союз между эльфами и людьми через брачные узы.
Столько лет спустя, понемногу всё уладилось и вот перед ними стоит эльф, который предстоял стать в будущем, однакласником и верным другом для Лололошки.
Эграссель улыбнулся и кивнул Ло. — Да... А ты? — Эльф заметил явное сходство между братьями, но при этом они оставались до удивительного разными. Лололошка был одет в дорогую ткань и весь его вид излучал благородством и взгляд был немного с высока.
Тем временем мальчик рядом с ним был в явно старой одежде, которая была намного больше его самого и в шортах, открывая вид на ссадины, оставленные скорее всего от неосторожности, активного ребёнка. Растрёпанные волосы, которые украшал аккуратный венок. И глаза были не холодно голубого оттенка а карие, на солнце они казались с отливом ярко оранжевого, будто закат в ясном небе. Он непринуждённо произнёс. — А меня Лололошка зовут, но можно просто Ло. —
Эграссель удивлённо возрился на него. Их звали одинаково с близнецом. Затем его улыбка потеплела. Следующие пару часов они провели в компании, близнеца и Александры. Лололошка накинул на плечи Саши свой пиджак и так же сел с ней рядом, положив свою голову на её плечё. В окружение цветов, которые укрывали их от посторонних глаз, они разговаривали обо всём, и, не о чём, на свете.
Эграссель так же заметно расслабился и погрузившись в лепет Ло, о новых зелий, которые они с мамой придумали и сделали. Так как Ло не нужно было ежедневно тренироватся, он посвещал всё своё время, знаниям, вместе с мамой. Саша сплела им веньки, и они устроили целую коронацию, посвещая Эграсселья в свои ряды. Лололошка считал что это довольно глупо, но не мог остановить это, видя блеск в глазах его семьи, от появление их нового друга.
Лололошка мало кому доверял, и была бы его воля, то отгородил бы всех людей от своей семьи, чтобы они были в безопасности. Но он видел как его семье не хватало общение. Их держали в изоляции, у Ло с Сашей было домашнее обучение и они находились в обществе друг друга постоянно. По этому Лололошка сдался и надеялся что этот эльф не принесёт им проблем.
***
К вечеру они вернулись в особняк. Теплые лучи заката переливались в ярко оранжевые и алые цвета, это напоминало Лололошке, пламени огня. Стало неуютно, плохое предчувствие подкрадовалось и пробежалось роем мурашек по спине. Они зашли в душную гостинную, где уже дожидались их родители и направились к ним. Было жарко от работующего камина, хоть Лололошка пытался не придавать этому значение. Эграссель бесцеремонно отдёрнул Тадмавриэлья от разговора с Робертом и притянул внимание отца к себе, начал свой рассказ о великолепных садах в этих местах, и о новых знакомых. Лололошке показалось что он перестал дышать. Мгновенно он почувствовал обжигающий взгляд отца, ком застрял в горле, мешая произнести хоть слово. Ужас постепенно стал сковывать его сознание, тело оцепенело. Захотелось заткнуть этого наивного эльфа, но уже было слишком поздно. — Вот оно как... — Произнёс отец, с натянутой улыбкой. Глаза его оставались острыми, как тонкие лезвия, способные пустить кровь на бледнем теле Лололошки. — Чтоже, я думаю вам уже пора. — Роберт повернулся к гостям и начал уводить их к выходу из поместия. Голос его становился всё ниже и ниже, постепенно опустился, к пробирающему до костей, шёпота. — Уже довольно поздно, а у моего сына чёткий режим, у нас нет времени на мелкие забавы. — Подчеркнул отец, последнию фразу, скорее для Лололошки чем для гостей, покидающие их поместье. Звук щелчка, закрывающейся двери за гостями, показался Лололошке, закрывающимся крышкой его собственного гроба. Отец повернулся к нему. В глазах его плясали черти. От молнеиносного замаха, Лололошка вздрогнул, собираясь увернуться но не успел. Щёку обожгло болью, правило — не там где могут увидеть окружающие, было нарушенно, видимо отец по настоящему был в ярости. — Сколько раз я говорил не суватся в этот чёртов сад. А ты еще познакомил с этими отбросами, Эграсселья!? — Не успел Лололошка опомнится, как удар прилетел ему в живот, он попытался сдержать вскрик, от жгучей боли, и прикусил щёку изнутри. Его ноги подкосились, но он старался устоять на ногах. — Раз ты не умеешь держать свой язык за зубами, придётся научить тебя манерам. — Лололошка получил второй удар в спину, туда где до сих пор не зажил прошлый синяк, его толкнули к полу. Он вскрикнул и упал на колени, пытаясь вернуть выбившийся из груди воздух. Вдохнуть не получалось, из за тяжелого и тёплого воздуха. Голова закружилась. Отец прошёл мимо него и направился к камину. Душната становилось невыносимой. Лёгкие жгло, и слышался звук переворачивающий угли, кочерги. Лололошка задрожал. Отец медленно вернулся к нему, Лололошка не смотрел, только слышал звук его тяжелых шагов, поднять глаза было до ужаса тяжело, и он не стал пытаться. — Это для твоего же блага, мы вместе вытравим из твоей головы, все эти никчёмные мысли. — Голос отца приобрёл почти ласковый оттенок, он коснулся плеча Лололошки, удерживая его и приковывая к земле. Глаза Лололошки потускнели и он едва заметно кивнул, осознавая что сопротивляться бесполезно. Не отрывая взгляда от жесткого, белоснежного, ковра, Лололошка услышал то, от чего кровь застыла в жилах. — Снимай рубашку. — Негнущимися пальцами, он стал растёгивать пуговицы. (Пиджак был отдан Саше, так как он не мог допустить чтобы она вечером возвращалась в хижину в одном платье). Сняв рубашку, Лололошка краем глаза увидел как отец берёт кочергу. Капелька пота скатилась с его подбородка. Расколённый конец кочерги был горизонтально прижат к его спине, между лопаток. Жгучая боль охватила его тело, было невыносимо жарко и больно. Это было больнее, всех его синяков и ранений от ножей. Нечеловеческий крик был готов вот вот вырватся наружу. Чтобы этого не произошло, он прикусил внутреннюю сторону щеки до крови. Кровь дорожкой выполз из уголка его губ и окрасил ковёр красным. Конец кочерги был отодвинут от его кожи, был прижат вновь вертикально. Вся процессия не продлилась и нескольких минут, но Лололошке эта пытка казалась вечностью.***
Как только Лололошке было веленно вернутся в комнату, он незаметно выскользнул во двор. Остужающая его кожу холодный воздух был облегчающим спасением. Ветер ласкал его голые плечи. Верхнюю одежду он так и не решился одеть. Проходя через сад, он добрался до хижины, где с недавних пор живёт его семья, точнее мама, вместе с Сашей и Ло. Лололошка умел быть безшумным, когда ему это было нужно. Он прошёл по коридору, облегчение от того что здесь было не так жарко как в поместье отца, накотило на него волной. Он прислонисля к стене коридора, стараясь не издавать ни одного звука. Отдышавшись, он пошёл дальше. В одной из открытых дверей он заметил Ло и Сашу. Оба устроились на полу, в окружение разбросанных листов бумаги и закутанные в уже сползший плед. Свеча стоящая рядом догорала, но приглушённый свет в комнате, не мешал Саше читать. Она неторопливо, своим удивительно звучным голосом, читала раскрытую книгу в слух. В то время как Ло рисовал что-то цветными мелками, иногда перебивая её, спрашивая или задавая уточняющие вопросы. Лололошка сдерживал, неожиданно, накатившее на него умиление, от этой очаровательной картины, которую ему удалось увидеть. Настроение улучшилось, ведь верно: Плевать что с ним происходило, и какие мучение ему приходилось пройти, ведь его семья была счастлива. Капля крови скатилась с его подбородка, напоминая причину его визита. Он не стал заходить в эту комнату, лишь прикрыл дверь, пряча свою семью от посторонних глаз, и поторопился уйти, пока его не заметили, направившись в лабораторию мамы. Где она чаще всего проводила свой досуг. Он глухо постучал, давая понять о своём присутствии. Никто из жителей этого дома не привык стучатся, по этому по стуку можно опознать что это именно Лололошка заглянул к ним в хижину. Лололошка не понимал почему мама позволяла вот так вваливатся в её кабинет, если бы кабинет был у него, Лололошка никого бы туда не пускал, считая его своим уголком мира, не отдавая его остальному. Дверь тихо скрипнула, и Лололошка увидел силуэт своей мамы, которая неторопливо расскладывала свои стопки с зельями, что-то напевая себе под нос. Её каштановые волосы, были убраны в пучок. Услышав стук, она повернулась и увидела Лололошку. Выражение её лица изменилось на печальное, все остатки хорошого настроения пропало увидев его состояние, она мгновенно припала к нему и захватила его лицо в свои ладони. Лололошка невольно улыбнулся, всего каких-то несколько часов назад, Ло точно так же осматривал Лололошку. Он не переставал удивлятся, насколько они были похожи, и просто отдался под это чувство заботы. — Да как так можно с ребёнком... — Причитала она, усаживая Лололошку на высокий стул, и ища какие-то зелья. Лололошка глазами рассматривал помещение, дверь так и осталась открыта, на полках лежали самые разные травы, и ингредиенты. Услышав надломленый голос мамы, Лололошка упрямо ответил. — Это была моя вина, нет нечего удивительного что он так поступил, ведь я ошибся. — Мама недоверчиво повернулась к нему, волосы, что были завёрнуты в пучок, растрепались. Глаза прямо как у Ло, недовольно оглянулись на него, он знал что это недовольство было направлено не совсем на него. С мамой было легко, можно было излить всю душу и просто знать что тебе помогут и сделают всё только на благо тебе. Мама стукнула его по лбу. Скорее шутливо, чем серьёзно. И произнесла — Не смей оправдывать этого ужасного человека. — Затем более печально приобняла его, и осторожно начала поглаживать его по голове. — И малыш... Это не твоя вина, никогда не вини себя за то что он, делает это с тобой. — Лололошка неуверенно кивнул, хотя мама вряд ли бы увидела. В её обьятиях было слишком спокойно, захотелось разрыдатся как маленькому ребёнку. Он вцепился в одежду мамы, неосознанно притягивая её ближе, хотелось спрятаться от всего этого мира, когда она так успокаивающе поглаживала его по голове. Через время, когда Лололошка смог успокоится, и больше не выглядел так будто готов залить всё это место слезами. Мама нежными движениями начала намазывать на его синяки различные мази. Фиолетовые цвета стали растворятся на его коже, будто их там никогда и не было. Когда настала очередь ожога, она остановилась и начала задумчиво перебирать все флоконы, затем она достала какой-то флакон с ярко голубым, светящимся цветом. — Это — Она показала флакон. — Мазь которая хорошо поможет при ожогах, мы сегодня с Ло его сделали, — Мама невольно улыбнулась, вспоминая как этот любознательный ребёнок, помогал ей собирать цветки. — Но он с побочным эффектом. — Она с сомнением поднясла его к нему. Лололошка незаинтересованно взглянул на него, его кожу и так украшали самые различные шрамы от ножевых ранений, или от тренеровок. Только мама помогала избавиться от синяков, и новых ран. Но шрамы оставались. Было уже плевать что там с его кожей станет, только бы это приглушило его боль. Лололошка считал что лучше уж будут шрамы, чем постоянная, ноющая, боль. Мама нанесла мазь прямо на ожог в виде четырёхконечной звезды. Этот раствор был сделан из люциферазной голубой ипомеи, и могла отдовать светящийся эффект в темноте ночи. Ожог затянулся, шрам как и предпологалось, остался, но это было больше похоже на причудливую татуировку, которая могла отдавать слабый голубой свет в темноте.***
Ло наконец дорисовал свой рисунок и обрадованный припал к Саше. Она отложила книгу и потрепала его по макушке. Ло от удовольствия закрыл глаза, наслаждаясь мягким поглаживанием. Как же здорово было с сестрой, они болтали о еще недочитанной энциклопедии, как Саша предложила показать рисунок маме. У Ло засверкали глазки, взбудораженный от этой идеи, мама часто вешала его рисунки на стену в своём кабинете, на самое видное место, около своего рабочего стола. В этот раз он нарисовал слоника, самыми разными мелками, который за этот час успел стать самым любимым животным Ло. У слонов была феноменальная память, они были очень умны и хорошо выражали свою эмпатию. У Ло самого была фотографировачная память, которой он очень гордился, так как мог запоминать любую сложную информацию, не прилагая каких либо сильных усилий. Ло вскочил и подбежал в кабинет мамы, он увидел что дверь была открыта на распашку, хотя он точно помнил, что когда возвращался сюда последний раз, то закрывал за собой дверь. Он заглянул в проём и увидел своего старшего близнеца, неосознанно Ло затаил дыхание. Лололошка сгорбившись сидел на деревянной табуретке, его щека была опухшая, на нём не было верхней одежды, и это позволяло взору Ло перекатыватся от одного синяка к другому. К множеству шрамов, прибавился еще один, светло голубой свет мягко ополял комнату. Глаза Брата были прикованны к полу. Весь интузиазм Ло тут же испарился. Было больно наблюдать, что каждый день его близнец возвращался искалеченным. И страшнее всего было то, что Ло каждый день видел как тускнеют глаза Лололошки. Как с каждым днём он всё больше терял эмоции, превращаясь в ледяную глыбу. Ло прикусил губы, и вытер накопившиеся на глазах слёзы. Он вернулся в свою комнату, перебегая мимо комнаты Саши и захлопнул дверь. Он осел на пол и обхватил себя руками, обнимая. Тело начало дрожать, ведь это его вина что, его самый дорогой человек, его близнец так сильно всегда страдает. Не будь Ло трусом, который теперь жил в хижине, оставляя своего человека совсем одного в помести с монстром. Слёзы начали капать на одежду. Он осторожно сжимал листок с рисунком двух слоников, в окружении различных цветов и в разных шарфах.
