Машинное масло, летняя ночь и концерт под звездным небом.

Вай часто пропадала без предупреждения. Особенно часто стала делать это с наступлением лета. И быть честным Кейтлин даже не замечала этого, находясь в бесконечном потоке работы, документов и собственных мыслей. От нее пахло занятностью, лавандой и бесконечной волокитой. Шуршанием бумаг и поцелуем в висок, когда ее девушка все же появлялась поздно ночью и отвлекала  Кирамман от дел не менее важных чем сон. А потом наступил отпуск, и с первой секунды шериф стала замечать вещи такие мелкие, которые в обыденной жизни не фигурировали бы.  Например, что от Вайолет все чаще стало пахнуть чем-то сладким и машинным.  Особенно заметно погрубели руки, которые раньше каждое утро касались плеча, спины, чтобы разбудить. И сейчас будили, но скорее случайно, нежели для каких-то целей. Все алгоритмы действий так въелись в привычное утро, что, кажется, девушка могла забыть позавтракать, но не обвести предплечье Кейтлин пальцами, водя по нему невесомый круги.  А потом пропасть на весь день, чтобы поздно ночью вернуться и сразу скрыться за дверью душевой. И если раньше Кирамман хватало мимолетных взглядов, то сейчас она крайне ощущала тактильный голод, хотя в жизни бы не призналась себе, что ей нравится получать касания. Но не от Вайолет. Внезапный продолжительный выходной убивал ее, давая рассыпаться на мириады крупиц, но не расслабляться. —Останься на один день,-пожалуй, именно это была та самая фраза, сказанная вслух совершенно случайно, но запустившая процессы совершенно необратимые,—Я думала, что этот отпуск проведу с тобой. А в ответ молчание. И Кейтлин бы подумала, что Вай давно попала в царство сновидений, плавала в сладкой неге мечт, где наверняка пряталась от внешнего мира. Но она лишь шумно выдохнула, поворачиваясь к Кирамман,—Кейт, я работаю. —Работаешь? Зачем? —Чтобы не висеть у тебя на шее?-смешок усталый, колет в самое сердце отравленной стрелой. —Ты не висишь..,-Кейт сомкнула губы, и действительно не предприняла ничего более умного, чем повернуться на другой бок. К этому совершенно тупо стоящему зеркалу, будь оно проклято.  —Кейтлин? И снова молчание. Но оно то и дело прерывалось бесконечным шуршанием одеял и кожи, топотом сердца и вдохами усталости. Влажным поцелуем в нос и розовой челкой, щекотавшую все, что только вздумается.  И тогда слова были не нужны. Утром Вай снова не было дома. Вдобавок она даже не разбудила саму Кирамман, чтобы сообщить об уходе?  На столе лежала лишь записка, наверняка позаимствованная от стикеров шерифа. И вроде даже тепло на душе, помнит, не забыла, может что-то снова придумала. Но такими изощренными способами?  Теперь Кейт хочется лишь смеяться. Особенно, после прочтения самой бумажки, гласящую об обязательном завтраке свежим кексом и кофе.  Почему-то мысль о внезапной прогулке и внимании со стороны девушки заставила румянец на щеках запылать еще сильнее, а одеться так вообще в считанные секунды. Пункт номер один. Их любимая с Вай пекарня. Кирамман не стоит пояснять место, если речь идет о кексах и кофе. Не стоит пояснять причину, чтобы пойти сюда. Ведь тогда они вместе, и на остальные вещи становится все равно. Любезный бариста передал ей пакет с красной лентой и очередной запиской. Мило улыбнулся и сказал, что за счет заведения, видимо заведение будет приятно удивлено, когда узнает об этом. Вайолет оказывается умела расписывать свои мысли и излагать их загадками. Так, памятник погибших советников мог стать местом встречи с самыми родными, хотя по мнению Кейтлин это звучало даже грустно. Стоило купить цветов. Стоило снова остановиться на пару мгновений и хотя бы мысленно рассказать маме о том, как проходит ее жизнь. Или идти дальше и снова следовать чужим указаниям? Букет фиалок красиво переливался под солнечным светом, создавал ощущение чего-то живого и давал верить, что все самое страшное позади. Фиалки по природе своей символизировали чувственность и мягкость. Носительница этого имени в том числе.  И воспоминания о чем-то совместном и чувственном всегда будут преследовать Кирамман, всегда, пока она будет думать о Вайолет.  Пункт номер два. Памятник погибшим советникам. Ветер обдувал выбившиеся пряди, давал волю эмоциям и вдаривал в голову, позволяя мыслить трезво. В этом месте в уголках глаз всегда застревали слезы. Слезы об упущенном, любимом и давно забытом. Кейтлин не верила теории о том, что чтобы что-то получить, нужно обязательно отдать что-то взамен, она просто не хотела отдавать. Хотя практически всегда только это и делала. Бартер. Закон жизни. «Твоя мама бы гордилась тобой, Кексик,»-как-то сказала Вай и после успокаивала шерифа битый час. Успокаивала и снова гладила по спине, касалась пальцами волос, перебирая их и вытирала слезы. Как в первый раз. Как всегда она делала. И будет продолжать до последнего. Цветы аккуратно ложатся на холодный камень, а взгляд падает на маленькую корзинку у кустов, которая в моменте оказывается у нее в руках. Кейтлин точно лично пожмет руку тому, кто помогал ее девушке все это делать. Ведь чтобы додуматься до того, чтобы спустить ее в Нижний Город надо быть не то чтобы гением, а сверхчеловеком?  «Встреча с коротышкой», что бы то не значило. Хотя на обороте все же выведено по скрипту и дано имя. Экко.  Но как она его найдет, если Заун больно большой, а она разбирается в нем точно так же, как если бы ее отправили в Ноксус без карт и помощи. Точно ли надо было искать именно внизу? Пункт номер три. Встреча с маленьким человеком. Мост. Одно из немногих мест, нанесшее Кейтлин рану неизлечимую никакими бинтами и мазями. Но именно там и ждал ее Экко. И ведь даже не изменился, что удивительно. Хотя с сидел сейчас с лицом настолько кислым, будто перед этим Вай самолично выбивала из него помощь.  Но он все же помог.  Крыша открывала красивый вид на город, которым Кейтлин одновременно восхищалась, опасаясь за каждую секунду, проведенную там. Заун расцвел после всего, что произошло. Людям всегда надо учиться на своих ошибках, но делают они это лишь тогда, когда становится слишком поздно. И все это тому доказательство. Может если бы не вся эта самостоятельность и благодетельность, не сидела бы Кирамман здесь, не слушала бы каждую ночь сопения Вай и уж точно не испытала всего того, что успела. Но она не жалела, что сама пошла на это дело.  Ну может совсем чуть-чуть. Время быстро двигалось к вечеру. Огни города зажигались, а жизнь начинала кипеть еще ярче. Именно за это Кейтлин и любила летние вечера. Чувство свободы и чего-то особо не контролируемого обволакивало и обнимало со спины, давая свободу воли и прогулкам по оживленному Пилтоверу.  А потом касания стали до боли родными и слишком живыми. Шериф не успела повернуться, как перед ее глазами снова возникла яркая макушка. —Вай! —Кейт! И безграничный смех. Долгие долгие обьятия и непреодолимое чувство нежности. Вай все же рядом. Она пришла, хоть и не так скоро, как хотелось бы. —Меня попросили передать тебе кое-что,-шепот над ухом. Сердце делает кульбит и возвращается на место, или нет? —Что? Перед глазами появляются два билета на концерт. А глаза Кирамман, кажется, начинают напоминать звездное небо. —Если поторопимся, успеем к началу,-девушка собирается отстраниться, но оказывается схваченной за воротник куртки. —Ты ради этого работала днями напролет? Только честно. —Мм, может быть?-губы расплываются в улыбке, эта женщина скоро точно доиграется. —Вайолет.  И это последнее, что произносит Кейтлин Кирамман, перед тем как притягивает свою девушку за поцелуем.