Танцы в клубе

В клубе до одури душно. Пахнет одеколоном, перегаром, сигаретами и травой. Пьяная толпа нелепо дергается в такт музыке. Рентон сидит у стенки и курит, покачивая головой. Впервые за долгое время он был с друзьями в клубе. Почти трезвый, без “чёрного”, но не совсем чистый. Раньше танцы, бары и девчонки казались делом тухлым, неинтересным. Это не развлекало, не смешило. В отличие от телика дома или от времяпровождения в притоне, где все были в равной степени упороты. Томми танцевал с Лиззи. Картошка с Гейл. Дохлый, с несколькими дамами поочередно. Только Марк остался лошком и теперь стоял в одиночестве. Половина девушек не нравилась ему. Половине не нравился он. Нельзя их за это винить. В конце концов, он бы и сам не стал с собой танцевать. Бледный парень, рыжие корни волос, прыщи, шмотки потёртые, тощий, как палка. Ну и нахрен он кому сдался? Так он подумал и продолжил сидеть у стенки, бросая взгляды на своих друзей. Дохлый исчез в толпе и появился вновь. Он небрежным жестом поправил ворот рубашки и бегло глянул на Марка, тут же скорчив рожу. Надо заметить, у него здорово выходило поднимать брови по отдельности. У Рентона этот фокус не выходил, как бы он ни старался. Может, в этом и был весь секрет привлекательности Дохлого, Кто знает. Вопрос красоты Саймона сам по себе штука загадочная. Что вообще в нём есть такого, чего нет в других? Густые ли это брови, манера осветлять волосы или, может быть, необычный нос? Марку раньше всегда казалось, что его друг детства был красавцем. Девушки больше смотрят на внешность. Однажды он присмотрелся к Дохлому тщательнее: оказалось, что всё не так очевидно. Рентон улыбнулся другу, ожидая, что тот снова провалится в никуда с парой симпотных девиц. Но Саймон не исчез. Он подошёл к нему и уселся рядом, доставая сигарету из пачки. Марк дал ему прикурить. – Сидишь, скучаешь? – Ага, – сказал Рентон. – Сегодня непруха. – Хоть потанцуй тогда, – ответил Дохлый, выдыхая дым. – Чтобы тебя хоть кто-нить заметил, нужно встать для начала. Он докурил и потащил Марка за собой в толпу, расталкивая всех, кто попадался им на пути. Там, где они остановились, прожектор светил синим. Волосы Саймона казались голубыми, брови ярко чернели на лице, а глаза блестели пуще прежнего. Он ухмылялся, словно дорогой породистый кот, такой, с вытянутой мордой. Рентона внезапно прошибло осознание. Дохлый был красивым просто потому, что он был собой целиком и полностью. Другого такого Дохлого больше нет и не будет. Он здорово танцует. У него в кармане пакетик с экстази, в правом ботинке - доза героина в комплекте со всем необходимым для употребления. В заднем кармане брюк пачка Винстона. А зажигалку он потерял ещё вчера. Рентон танцевал, не отрывая от Саймона глаз. Даже заметил, как тот ловко выудил из кармана две таблетки и положил на язык. Он знает, что на него смотрят, и смотрит в ответ. – Всё ещё без улова? – спрашивает он издевательски. – Ага, – говорит Марк, совершенно забыв, зачем вообще вышел танцевать. Дохлый посмеивается и подходит ближе. Теперь выходит так, будто они танцуют вместе. Проходящие мимо девчонки косятся на них, хитро улыбаясь. Женское внимание и так не светило сегодня Марку, так что он просто продолжал нелепо двигаться, безуспешно пытаясь хотя бы изобразить танец. – Да уж, дружище. Ноги мешают? – Значит, я плохой танцор? – Да, – тут же ответил Саймон. – Но расстраиваться не стоит. Есть множество вещей лучше танцев. Он закинул ещё две таблетки и, ухмыльнувшись, подошёл совсем близко, не переставая покачиваться в ритм музыке. Танцпол вокруг гудел, вечеринка разгоралась, народ был возбуждён, как никогда до этого. Воспользовавшись моментом, Дохлый поцеловал Марка. Хорошенько так, взасос. Две таблетки перекочевали в чужой рот: совмещение приятного с не очень полезным. Рентон, больше инстинктивно, чем с явным намерением, вцепился в плечи Саймона в слабой попытке оттолкнуть. Тот намёк понял и держал его так же крепко, обнимая ладонями рёбра. Как же здорово, что Бегби здесь нет.