Валентинки в тенях

      Первую валентинку Мегуми находит в кармане спортивных брюк, когда надевает их утром. Она простая, без посланий и подписей, — такую, пожалуй, выбрал бы он сам, если бы дарил их кому-то.       Вторую — под чашкой кофе.       А третью — на зеркале в душевой.       Валентинки сыплются из карманов школьной формы по дороге на занятия. Они поджидают его в ящике стола и путают ему в книжках все правильные закладки. Валентинки преследуют его, словно в каком-нибудь детективе, и он зол-раздражён-смущён.       В этом вообще-то ничего нового — он всегда зол.       И его всегда что-то раздражает.       Да и что здесь такого, чего ему стоило бы стесняться?       Юджи напоминает солнце в летний день — оно пригревает уставших от беготни собак, которые спят на крыльце, и людей, которые много улыбаются. Мегуми не из них. Он быстро сгорает и на его кожу никогда не ложится загар. И всё же он заглядывает в школьный шкафчик — припрятав вдох — и вынимает оттуда ещё дюжину валентинок.       Наверное, он злится, потому что выглядит как дурак.       Или его раздражает, что Юджи с утра занят на сольной миссии и они не могут провести этот день, как обычные старшеклассники. Он стискивает кулаки и говорит себе не волноваться — но злитсязлитсязлится. Как бы ни прятал эту злость, к обеду иссякают даже колкости и шутки Кугисаки в его сторону.       А может быть, он смущён, потому что не заслуживает столько любви, хотя и очень её хочет.       Юджи возвращается в кампус вечером — с царапиной на щеке, замёрзшим носом и поднятым большим пальцем.       — Всё хорошо. Просто проклятие второго ранга. Я дольше искал его, чем разбирался.       Он не умеет юлить — плевать ему на эту миссию, Юджи до смерти интересно узнать, нашёл ли он все его валентинки и смог ли его обрадовать.       По аналогии — счастлив ли он.       Словно они спасали друг друга столько раз, что теперь несут ответственность не за одну лишь свою жизнь. Даже больше — за чужую.       Тени от автоматов с газировкой холодные и слабые, но они тоже подойдут.       — Выставь перед собой руки, — просит Мегуми. — Ладонями вверх.       Юджи складывает их горстью — наполовину удивлённый, словно не ждал ничего в ответ, и наполовину заинтригованный, — и Мегуми касается его рук, отпуская в них тени.       Шоколадные конфеты-сердечки в красных обёртках почти забавные в его ладонях. Это же настолько по-детски. Вот так глупо. И до скрежета зубов сладко — а он всю жизнь вёл себя так, чтобы никто не догадался, что в нём есть хоть капля романтики. Только от Юджи никогда её спрятать не получалось — с того дня в центре заключения или вообще с их первой встречи Юджи видит его насквозь. Мегуми ищет взглядом самую большую тень, в которую мог бы провалиться он сам.       Пока не слышит его смех.       — Спасибо, — улыбается Юджи. — Я сейчас умру с голоду.       — Конфеты всё равно не заменят полноценный ужин, — проговаривает он. — Но я подумал, что тебе не помешает дополнительная энергия от сладкого.       И они оба делают вид, что весь этот бубнёж всерьёз.       Он прячет прохладные руки Юджи в своих и целует царапину на его щеке, прежде чем чмокнуть в губы. В феврале в Токио ещё холодно, и Юджи замёрз, — грозит ему голодной смертью,— но отвечает, словно успел соскучиться за день. Поцелуи не жгут — мягкие, как одеяло и вечерний сон. Да даже ссадина такая, что шрама не останется.       — У меня есть важный вопрос, — бормочет Юджи.       — М?       — А ты можешь так в следующий раз прихватить нам бутерброды на миссию?       — Ты сказал «важный».       — А что? Это же очень полезная способность.       И он больше не зол, и не раздражён, разве что немного смущён, что потратил весь день на эти дурацкие мысли. Загар не ложится ему на кожу и он не смешливый, но весной у него будут веснушки. И солнце его тоже любит.       — Один раз могу, — отвечает он.       Юджи морщит нос, смеясь. Его смех — всё равно что горсть валентинок. Поначалу шипишь себе под нос, а потом ищешь их и складываешь в отдельную шкатулку в сердце. Такая, которую держишь только для одного человека.       И Мегуми тоже улыбается.       — Пойдём, — говорит он и кладёт Юджи руки на плечи, подталкивая его в сторону колледжа. — Я не могу стоять тут, когда ты голоден.       — Я же говорю, ты всегда заботишься о других.       — М-г.       — Но ты постоянно споришь со мной.       — Да пойдём уже.       А ещё ему жутко хочется целоваться. За каждую валентинку хотя бы один раз.