Ход конём

Сколько же помещений в себе таит место, где проводятся игры. Чего стоит «коридор», через который игроков переводят на другие испытания.  В одних из таких загадочных помещений сидел Ки-хун. Как всегда: глаза завязаны, руки тоже.  Приказали сидеть молча и ждать. Чего ждать? Или уже кого?  Его встречи с ведущим были слишком частыми. Игроки, что в его команде, что в других уже стали подозревать его в чём-то. А разве Ки-хун может вот так сказать, что его приводят к фронтмену как игрушку, с которой можно поиграться, а потом отводят обратно? Нет. Поэтому приходится врать. И если честно, то отговорки уже кончаются. Тут в принципе сложно что-то придумать, а количество "встреч" всё больше и больше… Встречи совершенно разные, но одно остаётся неизменным - то, что 456 выходит от туда опустошенным и окончательно разочарованным в человечестве, а человек в маске остаётся очень довольным, если это вообще можно как то определить.  Сейчас Ки-хун сидел и гадал, что же сегодня выдаст этот мерзавец.  Может опять начнёт разговор, про геройство мужчины? Или будет задавать кучу вопросов, иногда заходящие за норму и полностью нарушающие право на личную жизнь?  Повязка на глазах неожиданно была развязана, а перед Соном поставили шахматную доску.  «Что-то новенькое, в игры мы ещё не играли» - промелькнуло в голове Ки-хуна. Когда треугольники ушли, мужчина с любопытством рассматривал фигурки. Он прежде никогда не играл в шахматы, лишь пару раз ставил ставки на такие игры и наблюдал в фильмах. В детстве всегда было что-то интереснее занудных игр, которые требовали сидеть дольше минуты.  При слове детство 456 улыбнулся. В голове сразу всплыли приятные воспоминания, но как только они зашли чуть дальше настроение моментально испортилось. Теперь все его друзья возможно никогда не встретят его, а те, кто был рядом - мертвы. И всё из-за этой чёртовой игры. Он еле сдержался чтобы не ударить по столу и смахнуть все эти жалкие фигурки подальше от глаз своих. Разве для этого он остаётся здесь? Почему он не борется за право людей, находящихся здесь, жить?  Ки-Хун ощущал себя беспомощным и слабым. Прямо как на последних играх. Вдруг дверь открылась и ведущий вошёл в комнату. При нём не было оружия, а капюшон снят, обнажая чёрные, густые локоны.  Взгляд 456 мгновенно поменялся когда тот зашёл к нему. Все эти встречи его сопровождала навязчивая мысль выбраться из наручников и сделать что-то невероятно жестокое с лицом мерзавца. Хотелось узнать, что за личность под маской и как этому нелюдю вообще спится.   Ин-хо же был несказанно рад, снова полюбоваться этим личиком. Посмотреть, как шок сменяется злостью. Как мужчина готов чуть ли не спрыгнуть с кресла, что бы набросится на него. Но при этом знать, что такого никогда не случится.  Что Хван точно знал о Ки-хуне, так это то, что у игрока есть непробиваемая вера в людей и убеждение, что ни бить, ни убивать никого нельзя.  И эту веру мужчине очень хотелось разрушить, а потом посмотреть, как 456 собственными руками убивает кого-то, полностью теряя свои ориентиры. Хотя скорее, этот кто-то будет сам Ин-хо. Ведь только при нём, в виде ведущего конечно, у игрока так меняется лицо, что 001 невольно улыбается.   - И снова здравствуйте, Господин Ки-Хун. - фронтмен улыбнулся, садясь на кресло. Он положил руки на стол, скрепляя их в замок. - Как ваши дела?  Мужчина промолчал, смотря на человека напротив взглядом полным ненавистью.   Не дождавшись ответа, Ин-Хо продолжил:  - Предполагаю, что всё относительно хорошо. - эти слова звучали скорее как издёвка.  Сон у себя в голове уже представлял какими способами можно максимально приблизить жизнь этого мужчины к смерти.   - Что же, перейдём к теме нашей с вами встречи. Может, вам интересно почему я позвал вас сюда, прямо перед игрой? - он поставил замочек из рук под подборок.  «Неужели, вопросы на которые я правда хочу узнать ответ». - удивился игрок.   - Вы помните правила? Я не отвечаю на вопросы, пока вы не скажите мне что нибудь. - упомянул ведущий. Это правило было введено после двух встреч. На которых Ки-Хун просто молчал.   - Почему? - с холодом спросил игрок. Он нахмурился, когда это он стал следовать этим правилам? «Наверно после того, как на третью встречу, ведущий просто молчал, покорно ожидая что нибудь от тебя.» - быстро подсказало сознание. Ин-хо усмехнулся. - Я хочу, чтобы вы поучаствовали в ней по другому. - он взял пешку в руку - например, вот так. - и сходил ей на клетку вперёд.  456 вопросительно поднял бровь. Это больше походило на цирк. Как именно он будет влиять на игру, играя в шахматы? Ответы, которые приходили ему в голову, пугали. Он смотрел на доску, ощущая тяжесть от выбора. Его застрелят за отказ в участии? Может ли он сейчас помешать четвёртой игре или любое вмешательство станет последним?  Кажется, страх отразился на лице Ки-хуна, иначе он не может объсянить тот смешок, который издал человек в маске.  - Что если я не буду играть? - он откинулся на спинку стула. - Убьёте меня?  - Если игрок отказывается принимать участие в играх, то он дисквалифицирован. Это одно из пунктов соглашения. - послышался вздох - но всё таки, мне не хочется, чтобы это было вашей единственной мотивацией. - он взглянул на Ки-Хуна. - Как насчёт того, что за каждую вышедшую из игры фигуру вы сможете задать мне вопрос, на который я должен буду ответить? -  У игрока было удивлённое выражение лица.  Конечно, это было опасно для фронтмена. Но риск.. он перестал ощущать его после «выхода из игры» во время бунта и кажется этого чувства сильно ему не хватало.  Хотя что может узнать у него человек в наручниках, и то, что Ин-хо может узнать от него? В любом случае Ин-Хо выигрывал. Всё что задаст Ки-Хун он может проконтролировать.   - Я.. - если честно, то Ки-хун никак не мог ожидать такого. До этого на все его вопросы ведущий отвечал очень размыто, или вообще говорил, что ответить не может. Нет ли здесь подвоха?   - Конечно, вы должны будете делать тоже самое. И многие вопросы по игре будут пресекаться. - а, вот где он. Стоить ли ему соглашаться на такое? Что может спросить этот психопат, и что будет если 456 не ответит? Не смотря на собственные риски, игрок всё же соглашается. Он сможет выудить для себя выгоду, а может и для всех остальных тоже.   - Я вам уступлю. - по скольку фронтмен играет чёрными фигурами, он убирает свою пешку обратно.  Теперь игра началась. «Так ладно, а как мне ходить..?» - кажется этого он не учёл. Значит нужно напрягать мозги. Что умеют делать пешки? Бить .. по диагонали?  Ки-хун ходит на две клетки вперёд и смотрит на ведущего. Тот лишь молча ходит своей пешкой вперёд, тоже на две клетки, оказываясь рядом с фигуркой 456.   Мужчина вопросительно поднимает бровь, но всё же бьёт чужую фигуру, выводя её из игры.   - Какая неудача. - комментирует свой проигрыш Ин-Хо. Он конечно сделал это специально, хотелось услышать вопрос, который задаст человек напротив.   - Кто самый главный во всей игре? - настырно спрашивает Ки-хун. Хван усмехается, игрок не изменят своим традициям.   - К вашему счастью, я - он садится по удобнее, и ходит фигуркой. Мужчина напротив вздыхает. Такой ответ означал, что в принципе он может убить его, на корню обрубив весь этот геноцид.  После ещё пары ходов. Фигурка Сона была съедена.   Мужчина обругал самого себя в мыслях.    - Что же, мой вопрос. - он сел поудобнее, вытянувшись к Ки-Хуну. - Как ваше состояние, господин? - спокойно спросил он Повисла пауза.  Спрашивать как его состояния после того, как он самолично застрелил его друга? Или может после того, как большинство крестиков перестреляли? Или он хочет спросить хорошо ли жилось Ки-Хуну после того, как все стали сторониться его?  - Вы серьёзно?.. - непонимание и злость сквозили из его слов.  - Я ответил на ваш вопрос, ответьте и вы на мой.   - Плохо. - ответил мужчина. - доволен? - он не мог терпеть такого от его врага напротив. Эта маска теперь бесила ещё сильнее. Как же хотелось разломать её на части, но ему оставалось лишь терпеть боль от ногтей, что так сильно впивались в ладони, оставляя полумесяцы на ней.  - Очень даже. - ответил ведущий, наблюдая за реакцией игрока.  Игра продолжается.  456 казалось, что самый первый шаг был лишь очередной шуткой. Фигуры со стороны белых уменьшались, а игрок с каждым ходом входил в большее отчаяние.  Вопросы не менялись - фронтмен издевался, шутил и игрался с Ки-Хуном, не придавая ситуации ни капли серьёзности.   Наконец, он смог убрать слона у противоположного игрока, который так жадно поглощал чужие фигурки.  Облегчённый вздох сорвался с губ. Он мысленно помолился всем богам, чтобы так случилось со всеми фигурами ведущего.   Когда пришла его очередь задавать вопрос, он не спешил. Пришлось здраво оценивать сколько примерно он сможет ещё задать, учитывая его низкие шансы на победу.  Не нужно задавать сильно углублений во всю эту игру с людьми, он уже пробовал. Фронтмен тогда спокойно ответил, что может дать ответ, только при условии, что Ки-хун выиграет.  Но и слишком простой нельзя, вдруг у мужчины больше не будет шанса?   - Кто скрывается под этой маской? - он указывает на ведущего. - мне нужно лицо и личность.  «Будет проще отыскать если выберусь отсюда» - подумал 456.    - Боюсь вам не понравится такая правда. - Тон его голоса с игривого резко поменялся на серьёзный. Что игры кончились? Хотя Ки-Хун удивлён, что тот не отмазался «слишком глубоким в игру вопросом», как это было раньше. Небольшое волнение покрыло его мурашками, прямо сейчас…  - Вас это не должно волновать. Снимайте. - приказным тоном ответил Сон. Мужчина снимает маску. Карие глаза смотрят прямо на Ки-Хуна. На лице ведущего нет ни единой эмоции. Холодный взгляд пронизывает тело игрока.  Ин-Хо долго думал, как же произойдёт этот момент и произойдёт ли он вообще. В его голову не приходил такой исход, но Хван и не сказал бы, что недоволен тем, что сейчас происходит.  В голове 456 прозвучало разбитое стекло. А потом ему показалось, что это сон.  Бредовый, долгий, но сон.    Ровный голос только ухудшал состояние, окончательно запутывая мысли в голове мужчины:  - Хван Ин-Хо, 46 лет, день рождения 2 февраля, родом из Кореи, Сеул. - проговорил он, будто читая с бумажки.  «Всё таки вы отвечали на мои вопросы, и я отвечу на ваш» - пронеслось в голове Ин-Хо.  - Но.. - в голове не складывалось.  Перед ним стоит Ён-Иль. Это он.  Только с забранной наверх чёлкой.  Только с более уставшими глазами.   Лицо совершенно такое же.  - Ён-Иль. Ты же представлялся как Ён-Иль. - он сдерживает крик в себе. Крик ненависти, грусти и безнадёги.   - Это было предосторожностью. Вы могли знать моё имя. - ответил ведущий, безрадостно улыбаясь. Ки-Хун закрыл лицо ладонями.  Он думал, что уже ничто не тронет его, а на душе снова это чувство.  Отвратительно. Больно и отвратительно. От себя, от всей этой игры. Хотелось биться в истерике. Перевернуть весь этот стол, взять мерзавца за куртку. Превратить лицо в состояние пюре, заставив пройти через весь этот ад, через который прошёл мужчина.   Причинить невозможную боль.  Он не может открыть глаза. Посмотреть на человека, который сидел рядом с ним. Ён-Иль был его опорой даже после того как умер. Одно воспоминание о нём улучшало самочувствие мужчины. Его слова придавали мотивации, ведь он всегда верил в него. Считал своим счастливым билетом.  Ён-Иль доверял ему. Он делился своим прошлым, он помогал Ки-Хуну в его планах, он.. просто был человеком, с которым игрок чувствовал себя безопасно. С которым он не чувствовал будто весь мир против него.  А сейчас перед ним Ин-Хо. Ведущий.  Садист, не человек.  Он устроил всю игру.  Он врал ему, находясь близко.  И он воткнул ему нож в спину.  И Ки-Хун опять повелся. Опять доверился. Опять первому игроку.  Предательство всегда ощущалось им как огромная боль. Сейчас же он хотел выскребать из себя душу, оторвать сердце от органов. Сделать всё лишь бы он не ощущал, как внутри всё рушится.  Он долго держался, но осознание всего того ужаса, что происходит вокруг него поглотило мужчину полностью. В голове кричала сирена: «Нужно продолжать игру! Отставить слабость, он не должен увидеть тебя уязвимым!!». Её голос резал стенки головы, но Ки-Хун не мог послушать её. Руки как то ослабли, полностью накрывая голову игрока. Он сидел почти неподвижно.  Слёзы одиноко катились по щеке, тихо капая на стол. Все вокруг затихло, даже человек напротив ничего не говорил.  А тот был приятно удивлён. Он не полностью наслаждался итогом своего раскрытия. Всё таки, капля человечности осталась в нём, но интерес к тому, что будет с Ки-Хуном превышал остатки чувств. Он хотел сломать его и кажется почти смог. Теперь ему нужны решения. Решения, которые предпримет 456. Может он всё же набросится на фронтмена? Или продолжит игру, делая вид, будто только что не сломался пополам.  Ин-Хо оставалось наблюдать, улавливая тихие звуки падающих слёз.  И всё же тишину нарушили.  Сон поднял голову, вытирая слёзы рукавом.   Он не может сейчас отчаяться. По крайней мере, прямо сейчас. Он всё ещё участвует, возможно, от него зависят жизни других людей.  Он знал на что идёт, а значит должен принять эту ответственность.  Он пододвинул доску к ведущему, и с серьёзным лицом сказал:   - Ваш ход. Играйте. - отбросить чувства.  Сейчас перед ним не его друг.  Не Ён-Иль.  За одним столом с ним сидит Ин-Хо, а Ён-Иль позади игрока. Второй верит в Ки-Хуна, а значит и Ки-Хун должен верить в себя.  Фронтмен лишь улыбнулся, элегантно передвигая фигуру. Как прекрасно.  Даже если ходы легко угадать, он никогда не сможет узнать, что будет делать сам мужчина.  Как будет реагировать, что случится внутри него, как это повлияет на его будущее - это всё оставалось загадкой, которую ведущий так хотел разгадать.  Шахматы продолжаются.  Навыки 456 не улучшились, но и хуже не стали. Он продолжал держать позиции, не придавая большинству фишек судьбу выбывших.  Серьёзность его игры сейчас, кажется намного превышала прошлую.  К его сожалению следующая сбитая фигура принадлежала белым.  Рука в перчатке аккуратно поставила чужую фигуру за доску и её обладатель посмотрел на Ки-Хуна.   - Вы правда всё ещё думайте, что сможете остановить это? - тихо спросил Ин-Хо. Он ещё не привык к своему голосу без маски.  Ки-Хун не знал, что ответить. Он чуть ли не на автомате хотел сказать да, но вдруг задумался. А не врёт ли он себе?  Он так долго преследовал эту цель, но после бунта средств почти не осталось. Он продолжал просить людей закончить игру, но в итоге чуть не закончил с собой, когда не заметил охранника с пистолетом. Может ли он опять жертвовать кем-то ради своих целей?   - Ки-Хун, посмотрите на меня. - донеслось до него с другого конца стола.  Точно. Он и не замечал, что теперь смотрит только на доску, старательно избегая лица ведущего.   Мужчина поднял голову, но почти сразу почувствовал боль от лица столь знакомого ему человека. Он заметил маску, лежащую на столе.   Потянувшись, Сон взял её и протянул её Ён-Илю.   - Надевай. - грубым тоном приказал он.  Ин-Хо удивился такому. Впервые он слышит столь новый для него тон.   - Вам настолько противно моё лицо? - с некой грустью спрашивает ведущий. Он берёт маску в руки, но пока не спешит надевать.  Ки-Хун быстро смотрит на него и опять отводит глаза вниз. Он зол и расстроен, а это лицо слишком выводит его из стабильного состояния.    - Мне противно не твоё лицо, а ты сам. - отвечает он, замечая как противник усмехается и надевает маску.   - Что ж, вы не ответили на мой вопрос. - по комнате разносится изменённый голос, а Ки-Хун старается забыть то, что произошло после раскрытия личности ведущего.  Он ещё немного подумал.  Да это остаётся его целью, но уверенность в ней как-то заметно утихла. Закрались сомнения, что если он и правда совершил ошибку, устраивая бунт..?   - Я.. - он не знал хочет ли отвечать искренне.  Человек в маске вопросительно поднял бровь, замечая, что поведение 456 изменилось. Это и были последствия его давления, или что-то другое?    - Я не знаю. - то, что перед ним сидел Ён-Иль в прошлом всё же влияет на него. Два образа медленно смешиваются и Ки-Хун боится того, что получится в итоге.  Он запустил руку в волосы. Думать о его поступках становилось ещё сложнее, особенно когда он вспоминает то, что отдал за них.   - Не знаете? Что, что-то повлияло на ваши убеждения? - он спрашивал, притворяясь будто не стал главной причиной таких сомнений.  Мужчина нахмурил брови. Ему сейчас было не до притворств от противника.  - Неужели вы стали задумываться о том, что наделали? - он понимал, что сейчас момент, когда игрок открыт больше, чем обычно. - до вашей головы начало доходить, что такие амбиции требуют немалых жертв?    - Тебе ли говорить о жертвах? - злоба закипала в нём. Он берёт слона и ходит им, сбивая чужого ладью.  - Я стал тем, кто показал вам стоимость ваших решений. Доказал, что вы и ваши цели абсурдны. - Грозным тоном напомнил ведущий. Он тоже ходит.    - Ваш разум замутнён деньгами и кровью. Вы не понимайте сколько жизней губите! - он снова ходит, кажется в убыток самому себе.   - Эти жизни сами губят себя, а вы губите их ещё сильнее. - он убивает белую пешку.  Ки-Хун мимолётно смотрит на доску, замечая, что фигур у него всё меньше и меньше.  Когда в ходе спора, Ин-Хо совсем близко подбирается к его королю, мужчина осознаёт то, что скоро проиграет.  Осознание бьёт по мозгу, заставляя утихомирить себя и свои чувства. Он умрёт если даст ещё хоть малейший шанс фронтмену.  Сердцебиение участилось. Что же делать? Как ходить? Как задавить столь пронырливого ферзя, что сметает белые фигуры?  Нет, панике нельзя завладеть им. Тогда всё точно рухнет.  Он осторожно ходит одной из фигур. Вся ситуация ощущается, как приставленный к голове пистолет, который вот-вот выстрелит.  Его глаза бегают от доски к ведущему и обратно. Ки-Хун нервно наблюдает за тем, как противник медленно переставляет свою фигуру.   Ин-Хо нравится это ощущение. Напряжение, которое повисло в воздухе пробирало до самых костей.   - Я не убиваю этих людей, и вы прекрасно это знайте. - чётко говорит фронтмен.  456 сжимает свою пешку, которую он хотел переместить ближе к концу доски.   - Правда? Неужели? - с издёвкой и неподдельной агрессией уточняет мужчина.  Человек в маске вдруг улыбается.   - Если вы всё ещё вините меня в смерти вашего друга, то советую пересмотреть свои взгляды. - он откидывается на спинку стула, смотря игроку прямо в глаза.  Ки-Хун и не заметил, как он подорвался, чуть ли не перелазив через стол, хватая ведущего за воротник и замахиваясь над его лицом.   - Замолчи. - сказал он сквозь зубы - Как ты смеешь снимать с себя ответственность за его убийство..? - его кулак дрожал, а сам он, кажется, раскраснелся от гнева.   - Такой же вопрос я хочу задать вам. - Ин-хо осматривает доску, которая упала со стола, и фигуры, полетевшие в разные стороны.  Ки-Хун не сдерживается. Всё. Сил его больше нет.  Он бьёт ведущего сначала правым, потом левым кулаком. Удары повторяются, маска уже давно слетела, но жертва так и не сопротивляется. Хотя.. кто тут жертва?   Терпя стойкие, но слабые удары от игрока, он достаёт пистолет и останавливая 456, держа его кулаки в руках, второй рукой протягивает пистолет, дулом направленный прямо на Ён-Иля.  Может быть он сошёл с ума.  Может азарта уже не хватает.  Но он знал свою главную цель.  Увидеть, как Ки-Хун ломает свои принципы. Разрывает их в клочья, а потом постоянно вспоминает о первой отнятой жизни.  И кажется Хван готов стать самым первым его трупом, который подарит ему этот вкус и это чувство. Вкус крови, неважно фантомно или реально, и чувство, чувство полной опустошённости, разочарования в себе, желание рыдать и кричать во всё горло.  Прямо как он пришёл с игры и не увидел ни жены, ни ребёнка.  Он хочет показать ему свой мир. Поменяться местами в жизнях. Он хочет что бы Ки-Хун знал его полностью, запомнил каждую часть жизни. Ощутил то, что разрушало Ин-Хо раз за разом. Настолько же он хочет оказаться в шкуре игрока. Увидеть, как он относится к родным, что чувствует когда теряет кого-то.  Он не хочет видеть, он хочет ощущать каждую частичку от этих эмоций, полностью слиться с 456. Это невозможно, но он сделает всё возможное, что бы погрузить мужчину в свою жизнь.  Для этого нужен один переломный момент. Только один.  Ки-Хун шокировано смотрел то на пистолет, то на Ин-Хо. Его заслезившиеся глаза нечётко показывали лицо ведущего. Он хотел убрать слёзы, но противник всё так же крепко держал его руки. Игрок не понимал, что Ён-Иль имел ввиду, протягивая ему пистолет.   - Возьмите - совершенно не подходящим для ситуации, спокойным голосом попросил Ин-Хо.  Он сунул пистолет в руку 456, ставя все пальцы на нужные места. Фронтмен взялся за ствол двумя руками и потянул к себе так, что дуло упиралось в самую грудь, прямо напротив сердца.  Сон попытался выбраться, но хватка противника была слишком сильной. Он обхватил его руки так будто пытался согреть их, вот только ничего романтичного в этой ситуации нет.   - Ч..что вы?— - он заикался. Мужчина никак не ожидал такого хода.    - Давайте. - Ин-Хо широко улыбнулся - убейте меня.  Слова будто отскакивали от стен и врезались прямо в Ки-Хуна. О чём он? Совсем слетел с катушек? Крыша съехала или что? В каком смысле убить? С другой стороны сам игрок не понимал, почему не может выстрелить.  «Давай, покончи с этим. Всё явно выйдет из строя если убить главного, давай же, не медли!» - кричало что-то в мыслях  «Нельзя. Ничего не решится очередным убийством. Насилием не отвечают на насилие! Тебе нужно иметь связи в верхушке, чтобы безопасно разрушить эту пирамиду из трупов. Его нельзя убивать!» - говорили с другой стороны головы.  Сон не мог видеть ничего кроме пистолета. Его голова неистово кружилась, а состояние было крайне плачевным.  Он стоял на краю пропасти и не мог знать в какую пропасть упадёт.  Является ли убийство этой дырой? Или пугающую неизвестность повлечёт за собой живой Ин-Хо?  «Решай.»  «Быстрее!»  «Давай же, ну!» «Убей!» «Помилуй!!» Стук сердца отзывался болью в ушах. У него потемнело в глазах, а к горлу поступил ком. Он снова почувствовал слёзы. Слишком много Ки-Хун в последнее время плачет.  Он не знал. Банально не знал, что будет за его поступком. Ответственность, что постоянно лежала у него на плечах, стала ещё тяжелее. Теперь она ломала кости, сдавливала тело, превращая в кровавую массу. Сжимала лёгкие и не давала мозгу кислород. Ложилась пластом, не давая встать на ноги.  Его руки тряслись как заведённые. Голоса в голове кричали громче и громче. Хотелось схватится за уши, начать биться головой о стену.   - Нет..   Он не может убить, но должен. Или должен помиловать, а не убивать? Что он должен сделать? Как противостоять злу, как? КАК??  - Нет!  Он хотел отбросить пистолет, ударить Ин-Хо, чтобы он наконец пришёл в себя. Но руки. Руки в крови, просящие убить его, держали слово тиски.    Перед ним убийца. Убийца! Больше никто! Это не человек.  «Как ты можешь так говорить? Разве ты не помнишь историю про его жену? Или может как он спасал твоих друзей, переживая за них?» «Он не спас, он их убил!» «Но он тоже человек!»  - Заткнитесь!! - он старался перекричать. Перекричать самого себя. Свои же собственные мысли. Он ощущал, как с каждым словом раздваивается на две личности.  Пока Ки-Хун в панике метался в своей голове туда сюда. Ин-Хо наблюдал за ним.  Как это необычно. Он ещё никогда не видел таких эмоций. Такого нестабильного состояния. Неужели игрок и правда думает о том, чтобы убить его? Хван рассчитывал, что он ещё не до конца довёл его до распутья.  Вот сейчас решится его жизнь.  И ему нечего терять.  Его брат останется в отчаянных поисках, полюбившийся ему 456 будет ненавидеть его до конца своих дней. И хоть он больше никогда не увидит лица своих родных. Никогда не улыбнётся смотря на то, как отчаянно пытается жить Ки-Хун, он совсем не против.  Это идеальное окончание жизни, ведь его главная цель будет выполнена.  Сейчас держащий пистолет человек надрывает своё горло, в попытках привести свой разум в порядок. Он что, сходит с ума?   - Замолчите! НЕТ! - кричал он. Он должен решить! Ки-Хун замолкает, стискивая зубы так сильно, как только может. Он смотрит прямо в глаза Ин-Хо.  «Вспомни Джон Бэ! Чтобы он сказал узнав, что ты не покончил с ведущим когда была такая возможность?» Игрок зажмурил глаза. Он медленно надавливает на курок. Ожидание становится мучительным для них обоих.  Мужчина метается от варианту к варианту.  Сейчас.  Он сможет.   - Господин, Ки-Хун. - голос лежащего вырывает его из гулкого напряжения. - если вы всё таки решитесь, прошу, выполните после смерти одну мою просьбу.   - Что?.. К-Какую?   - Положите цветы на могилу моей жены. - он сказал это с лёгкой улыбкой. Правда ли он хотел этого, или просто желал ещё больше надавить на Ки-Хуна, неизвестно даже самому Ин-Хо.   Игрок сильнее надавливает дулом в грудь фронтмена.    - Хватит. Прекрати. - со злостью говорит Сон. - Ты просишь убить себя, не даёшь мне умереть в играх, издеваешься и одновременно поддаёшься. Что с тобой не так?! - он снова срывается на крик.  Ведущий лишь продолжает улыбаться, а потом почти шёпотом отвечает:  - Потому что вы мне нравитесь, господин Ки-Хун. - он делает небольшую паузу - и мне нравятся ваши страдания.  На лице упомянутого отражается глубокий шок. Совсем не тот, что был раньше.  В голове всё резко затихает.  Ки-Хун медленно убирает пистолет от груди Ин-Хо.  И стреляет.  Кровь брызгает ему на лицо, на пол, на стены.  Хван издаёт последний вздох прежде чем умирает. Его руки падают на пол, а глаза замирают в немом шоке.  456 смотрит на чужой труп, а потом на пистолет в своих руках.  Это конец.  Теперь всё кончено.