Любовь онлайн

🐝

***

      Было ли у вас когда-нибудь такое, что вы полюбили человека, не видя его ни разу в жизни? Раньше Тэхён даже и не задумывался о подобном, но сейчас… Сейчас он чётко и ясно понимает, что влюбился.       Отчаянно, сильно, до солнечных зайчиков по венам влюбился в человека, с которым познакомился в интернете и никогда не видел вживую. Ни фото, ни видео, ни-че-го. Только голос. Сначала это казалось классным — узнать друг друга, не беря в расчёт внешность и социальный статус, Тэхёну даже нравилось, ведь он прекрасно знает, каково это — быть привлекательным и богатым, и какие минусы появляются, стоит окружающим сообразить, какую выгоду они могут с него поиметь.       Но потом прошёл месяц, прошло два, и даже три — общение продолжалось и становилось максимально близким, а тема реальной встречи или хотя бы обмена фото так и не сдвигалась с мёртвой точки.       Чонгук (именно так зовут любовь Тэхёна, если, конечно, тот не соврал) всегда просил ещё немного времени и ласково убеждал, что они обязательно встретятся. Немного попозже.       Тэхён… Боится. Боится, что его нагло обманывают, боится, что по ту сторону экрана малолетний маньяк или сталкер, боится, что эта ситуация — чья-то очень злая шутка, и что ему разобьют сердце, ведь он действительно пропал в человеке.       А как можно было иначе? Чонгук — тёплый. Мягкий, обходительный, весёлый и добрый, он сглаживает острые углы стервозного характера Тэхёна одним своим существованием. Рисуя себе в голове образ Гука, Тэ почему-то представляет симпатичного парня, тихого ботана-заучку из не очень богатой семьи, милого, трудолюбивого и скромного.       Такого, знаете, как героини из большинства дорам и любовных романов. Неогранённый алмаз, попавший Тэхёну в цепкие руки.       У Чонгука дома куча подушек разных форм и цветов на бежевом стареньком диване, у него мягкие плюшевые игрушки тут и там вперемешку со стопками книг, тетрадок, блокнотов и прочей канцелярии; у него бесконечно пополняемая коллекция бомбочек для ванны, из которых самые обожаемые — лавандовые с блёстками; у него небольшой холодильник, полностью забитый косметикой и упаковками с банановым молоком — настолько, что для продуктов не остаётся места; у него, можно сказать, девчачий вкус к фильмам и музыке — мелодрамы, романы, бесконечные сопливые дорамы и попса. Он даже про турецкие сериалы что-то говорил! У Чонгука возле кровати на тумбочке стоят три светильника-проектора со звёздным небом, и спит он, только если те мерцают на потолке, а рядом в постели лежит последний подарок отца — потрёпанный плюшевый заяц, которого обязательно надо обнимать.       Чонгук подрабатывает после учёбы бариста в небольшой кофейне, очень любит свою маленькую семью — маму и собаку породы доберман и не может пройти мимо бездомных животных, подкармливая их и пристраивая в приюты или же находя им хозяев. Он обожает парки и карусели, не может без пеших прогулок (тут Тэхёну думается, что у того просто нет прав или средств для покупки авто) и не очень приветствует шумные мероприятия, будь то поход в клуб или просто громкие посиделки большой компанией.       В воображении Гук рисуется скромным, тихим парнем, заботливым, внимательным, начитанным и умным. Ласковым, добрым и немного наивным.       Тэхён часами может висеть с ним на проводе, болтая обо всём на свете — Чонгук весёлый и искренний, он рассказывает про себя какие-то интересные истории, забавные случаи и абсолютно любую информацию, кроме той, что хоть как-то поможет идентифицировать его среди других двадцатидвухлетних Чонгуков, которых в Сеуле огромное множество.       Чонгуков, которые учатся в СНУ на экономическом, намного меньше, но… Тэхён не пытался по-настоящему его найти, считал такое нечестным, хотя мог написать всего одно сообщение в службу безопасности и спустя час получить всю интересующую информацию.       И ведь он знает очень много — что переехал тот сюда из Пусана семь лет назад вместе с мамой после смерти отца, что занимался в юношестве танцами и вокалом (здесь в воображении рисуется изящный стан и волшебный голос), что любит ходить только в одну сеть книжных, где имеет карточку с максимальной скидкой, что собаку водит к кинологу в определённую школу и даже район, где Гук живёт и работает.       Чонгук отправлял фото, он записывал кучу видео, за кадром которых было прекрасно слышно его голос, но… Ничего более.       Тэхён пропал от трепетного отношения к себе — Чонгук внимательный к мелочам, он по минимальным изменениям голоса улавливает настроение и может волшебным образом подобрать слова, чтобы поддержать или успокоить. Он невозможно милый и добрый, он рассудительный и уравновешенный. Он искренен в своём отношении к Киму, и это чувствуется во всём, что тот говорит или делает. Это непривычно и странно, Тэ поначалу пугался такого, пытался отшучиваться как-то, прячась за панцирем невозмутимости, а потом… Растаял. Позволил себе поверить, что кому-то действительно интересен его внутренний мир и переживания, даже если они совсем незначительные.       Чонгук заботливый. Вызнав у Тэ адрес ближайшего пункта выдачи, он хотя бы раз в неделю отправляет что-то в подарок. Шарф и перчатки — после того как Ким пожаловался, что в очередной раз посеял свои, и пофиг, что в гардеробе ещё штук тридцать других лежат; набор вкуснейших шоколадных конфет — с кусочками сушёных клубники и ананасов, которые собственноручно приготовил; раскраску-антистресс с обожаемыми героями мультиков из детства; нелепые, но такие милые, самодельно плетёные из шнурков браслеты, шампунь — из лимитированной коллекции, который Тэ не смог найти. Он даже один раз прислал миниатюру своих духов, которыми пользуется, потому что Тэхён вскользь упомянул, что хотел бы знать, как тот пахнет.       Запах, кстати, потрясающий — свежий, с древесными нотками зелёного чая, холода и хлопка, очень ненавязчивый и приятный.       Чонгук — идеальная половинка именно для Тэхёна, ведь как-то так получается, что они могут договориться обо всём на свете, даже если мнения у них абсолютно разные.       За все полгода общения они ни разу не ссорились. Могли поспорить, конечно, но в итоге всегда приходили к чему-то единому, даже оставаясь при своих мнениях. В основном их разногласия происходили из-за непонимания мировоззрений друг друга: Тэхён, будучи старше на семь лет и выросший в изобилии, не всегда понимал действий Гука, точно так же, как и тот удивлялся обычным поступкам Тэ, считая их странными или расточительными.       Тэхёну кажется, что он знает Чонгука от и до, и в то же время… Не знает абсолютно. Чон сейчас для Тэ как герой книги без иллюстраций — персонаж, которого ты прекрасно изучил и понимаешь, и в то же время внешность его — лишь фантазия и воображение с описания автора.       И это ломает мозг. То, какие они полярно разные, абсолютно противоположные, но при этом — нужные друг другу.       Тэхён никогда не влюблялся. Это было ему совсем не нужно и не в его стиле, ведь он — эгоистичный, высокомерный и недосягаемый для всех вокруг, ему в большинстве случаев пофиг на окружающих, их чувства и эмоции. Его так воспитывали, и он на самом деле считает, что всё, происходящее с людьми — результат их выбора. Смысл жалеть, сострадать и прочее? Естественно, сюда не входят какие-то несчастные случаи или природные катаклизмы, но всё же…       Тэхён всегда был одинок — прерогатива и участь богатых отпрысков, которым либо общаться с равными себе по статусу, либо быть спонсором всем остальным. Он не хотел ни того, ни другого и поэтому наслаждался жизнью, посылая концепцию дружбы и близких отношений лесом.       Надменный и закрытый, Тэхён смог поладить, наверное, с единственным человеком — с Юнги. Тот был сыном бизнес-партнёра отца, и им с самого детства приходилось быть рядом в силу того, что они одного возраста и родители часто совмещали отдых.       Тэхён не может назвать того своим другом, но вот хорошим знакомым — вполне. Мин не ждёт от него какой-то выгоды, не лезет в душу с расспросами, не промывает мозги лекциями о плохом поведении и иногда может выступать в роли собеседника для пьяной исповеди. Это взаимно, и обоих такое устраивает.       А потом в жизни Тэхёна появился Чонгук. Случайно — на сайте, где Тэ любит читать статьи, тот ответил на вопрос, и так завязалась переписка.       Тэхён влюблён. Искренне, трепетно, нежно и сильно — впервые за всё время своего существования, он увяз в своих чувствах к Чонгуку и очень хочет показывать их в полной мере.       Хочет смотреть в глаза при разговоре, хочет касаться — целовать, обнимать, перебирать волосы пальцами, знать, какая кожа на ощупь. Хочет заботиться, нежить и оберегать, хочет кормить завтраками и ужинами, хочет слушать, как прошёл его день, хочет видеть эмоции на его лице, хочет… Тэхён просто хочет быть всегда рядом и вываливать свою любовь на Гука — всю, целиком, не боясь и не стесняясь.       Это сводит с ума. Вот это само желание — быть для другого человека, ничего не требуя взамен и отдавая всё, что можешь — сводит с ума.       Тэхён даже размышлял на тему того, чтобы предложить кандидатуру Чона в качестве стажёра в свою компанию. Это было бы хорошим стартом, правильно? Пройти практику и начальный этап, пока тот учится. Тэхён не собирался покупать тому место или продвигать его, прося начальство, но он бы дал отправную точку, с которой Чонгук бы смог добиться хорошей должности.       Тэхён размышлял на тему переезда Чонгука к нему. Это казалось логичным — жить вместе, в одном доме, потому что тот район, в котором сейчас обитает Гук, вряд ли можно назвать хорошим. Он далеко от училища, далеко от Тэхёна, далеко от центра.       Тэхён правда хочет сделать жизнь Гука легче и проще, он хочет того радовать, хочет заботиться о нём. И он искренне не видит причины, почему так поступать не стоит.       Сейчас Тэхён сидит за круглым столиком в ресторане на обеденном перерыве и, уныло подперев подбородок кулаком, разглядывает льдинки в своём бокале. Завтра он должен встретиться с Чонгуком, и это радует в такой же степени, как и приводит в ужас.       — Ты похож на хмурую влюблённую жижу, это стрёмно, ты странный, — голос Юнги врывается в мысли, и Тэхён вздрагивает, поднимая взгляд. — Всё про своего Чонгука думаешь?       Мин с шумом усаживается за столик, притягивая к себе меню, лежащее на краю деревянной столешницы.       — Ты бы не думал? — Тэхён отвечает моментально, выгибая вопросительно бровь.       — Я бы в такой ситуации не оказался, — Юнги с упрёком смотрит на Тэ, — а вообще, мне кажется, что Чон твой — просто малолетний урод. Поэтому и не хочет отправлять фотку.       Тэхён растерянно хлопает ресницами, не зная, что и сказать. Он о таком не думал — почему-то изначально посчитал, что Чонгук симпатичный, а сейчас внезапно осознал, что Юнги может быть прав.       — Будешь его любить, если он окажется жирным, прыщавым карликом? Или если у него шрамы по всему телу? Или он просто уродец с очень маленькими глазами, огромным носом, кривыми зубами и лысиной? Будешь? — Юнги с любопытством исследователя смотрит на опешившего от такого Тэхёна, а потом оглядывается, ища официанта глазами.       — Я… — Тэ хмурится, пытаясь понять, что чувствует, и не может собрать мысли воедино. — Я не думаю, что он урод. Его вайб, он… У него косметики много, он любит красивые и милые вещи, он не кажется закомплексованным, как если бы у него действительно были проблемы с внешностью. Он просто тихий и интровертный.       — Ну, знаешь ли, легко быть уверенным красавчиком, не показывая своей страшной морды.       — Я думаю, он чем-то похож на твоего Чимина. Такая же милая плюшечка, только с нормальным спокойным характером и не ненавидит меня, выдумывая хрень. И вообще, мой Чонгук прекрасен, — Тэхён раздражённо откидывается на спинку кресла, не желая признавать, что Юнги может быть прав.       Ну правда, зачем кому-то так долго скрывать свою внешность? У них даже секс уже был — они горячо и страстно говорили, шептали и стонали друг другу в трубку, получая яркие оргазмы. Тэхён никогда и ни с кем не был так откровенен, у него секс был всего несколько раз, и Ким не очень остался им доволен, но с Чонгуком всё равно захотел попробовать и эту сторону отношений, ни капли не разочаровавшись в итоге.       Они за эти полгода действительно узнали друг друга, стали очень близкими людьми и научились чуть ли не читать мысли. Чонгук — самый родной, Тэхён не побоится этого сказать, ведь за поддержкой или утешением он всегда идёт к нему. Делится с ним абсолютно всем собой, открываясь и доверяя полностью. Утром просыпается с мыслями о Гуке и вечером засыпает так же. Беспокоится о его делах и проблемах и искренне радуется победам, даже больше, чем своим.       Тэхён хочет для Гука всего самого лучшего, хочет баловать того и окружать своей заботой. Даже если это будет в ущерб себе.       И это не та первичная эйфория влюблённости, когда радуга и бабочки, нет — это глубокое и сильное чувство, которое взросло за полгода общения.       Чонгук смог покорить неприступный характер Тэхёна, подобрал ключик к его сердцу и проник, кажется, в самую душу, основательно там прописавшись.       Тэхён, до этого никогда в жизни не имевший серьёзных отношений, увяз по горло в собственных чувствах. Он как-то незаметно для самого себя отказался от шумных пьяных тусовок, от надменного и высокомерного поведения, от праздного прожигания выходных в компаниях восторженно-лицемерных незнакомцев. Стал мягче и внимательнее к окружающим, он научился смотреть на мир глазами Гука, и ему это нравилось. Жизнь Гука нравилась, и хотелось быть её частью.       Рядом с Чонгуком оказалось ненужным держать оборону и притворяться непонятно кем, ведь возложенный ещё в юношестве статус зажравшейся дивы не позволял иного.       Быть тем, кого хотят все, начиная от охранников и заканчивая начальством — тяжёлое бремя, так же, как и быть тем, кому завидуют и кого ненавидят. И ведь не будешь объяснять всем и каждому, что ты вполне обычный мужчина, которому просто повезло с мозгами, внешностью и тем, что родился в богатой аристократичной семье. Что все награды и похвалы, полученные в тот или иной период времени — выстраданные и честно заслуженные упорным и тяжёлым трудом.       Тэхён, может, и кажется сволочью, но таковым точно не является, предпочитая действовать и жить честно. Да, иногда слишком прямолинейно и резко, но он точно не плохой человек. Совесть его чиста, и он с непоколебимой уверенностью может назвать себя хорошим человеком.       И сейчас, в свои двадцать девять, Тэ вдруг осознал, что может быть самим собой — мягким, сомневающимся, слабым, ранимым и искренне любящим другого человека.       — На Чимина может быть похожим только Чимин, не сравнивай мне даже, — Юнги ворчит, возвращая Тэхёна к разговору. — А если он окажется кем-то знакомым? — Мин цепко отслеживает реакцию, продолжая: — Что ты тогда будешь делать?       — Если он знал о том, кто я, то прекращу общение, — Тэхён задумчиво отвечает, так как размышлял уже на эту тему, — а если он не знал, так же, как и я, то для меня ничего не изменится. Я правда хочу быть с ним.       — Мой тебе совет: лучше подготовься к тому, что Чонгук тебя разочарует, меньше страдать потом будешь, — Юнги хмыкает, — как друг говорю.       — Ты правда думаешь, что всё будет плохо? — Тэхён нервно теребит изящный золотой браслет на правом запястье, не зная, куда деть руки.       — Правда.       — Я уже не хочу этой встречи, — Тэхён поникает плечами и опускает голову, еле слышно проговаривая: — Я не хочу его потерять, и шанс, что это произойдёт, после того как мы увидимся, очень велик.       — Ну, значит, ты узнаешь, что такое разбитое сердце, — Юнги хмыкает и шумно отпивает кофе, принесённый официантом, — будет опыт впредь думать, прежде чем доверять кому попало.

***

      Сегодня День влюблённых — вокруг счастливые парочки, в воздухе витает романтика, глаз то и дело натыкается на всевозможные сердца, украшающие вывески, окна и рекламные баннеры.       Тэхён сидит в своей машине возле парка, в котором они с Чонгуком договорились встретиться, и пытается успокоить своё бешено колотящееся сердце. Руки трясутся, дыхание спирает, а от нервов начинает немного подташнивать — он не помнит, когда в последний раз так сильно волновался.       Кожаная курточка с леопардовым мехом лежит на соседнем с водительским сиденье — её Тэхён должен надеть на встречу, как опознавательный знак. Чонгук долго удивлялся, что у Тэ такая в гардеробе имеется, и в итоге почти потребовал, чтобы тот надел её на себя. Ответным условием Тэхёна был розовый, как у Барби, зонтик — ему показалось, что это будет забавным, и никто другой точно с таким в парк не придёт.       Тэхён, вспоминая утренний разговор, невольно расплывается улыбкой — они оба внезапно оказались неловкими, обсуждая, что будут делать, когда встретятся. Чонгук спрашивал, можно ли ему будет обнять или поцеловать Тэ, он с таким трепетом и воодушевлением говорил, как ждёт возможности наконец коснуться и посмотреть в глаза.       Сейчас, вспоминая всю историю их общения, Тэхён понимает — ему абсолютно всё равно на разницу в возрасте, на разницу в социальном статусе. Ему всё равно, как тот выглядит. Даже если Гук действительно некрасив или если у него есть какие-то недостатки во внешности — это неважно. Тэхён смог полюбить его душу, и он уверен — Чонгук в его глазах будет самым прекрасным человеком во вселенной.       Решительно выдохнув, Тэхён хватает куртку с сиденья и вылезает из машины — до встречи осталось пять минут, не хотелось бы опоздать.       Шагая ко входу в парк, Тэхён немного притормаживает у какого-то кафе, окидывая себя взглядом в зеркальном окне: кожаная курточка с леопардовым мехом, чёрные зауженные брюки, белая майка и высокие ботинки. Светлые волосы волнистыми прядями спадают на лоб, на лице достаточно явный макияж, в ушах изящные длинные серьги, на шее — куча подвесок.       Ярко и броско — Тэхён решил, что раз уж он согласился надеть недоразумение, купленное в Милане в порыве неконтролируемого шопоголизма, то нужно соответствовать, и потратил в итоге на сборы добрых три часа. Хотелось понравиться, хотелось поймать восторженный взгляд, хотелось, чтобы Чонгук не остался разочарованным.       Нервозность отступает, сменяясь воодушевлением и предвкушением, хочется уже поскорее увидеться, заглянуть в глаза, услышать вживую родной голос. Тэхён широко и радостно улыбается — просто не может не, внезапно почувствовав себя счастливым.       Уже на подходе к нужной карусели — с деревянными лошадками — какой-то мимопроходящий промоутер всучивает в руки розовую сладкую вату на палочке, и Тэхён вынужден остановиться, растерянно уставившись на незнакомца.       — С Днём Валентина! — тот широко и наигранно улыбается, шмыгая красным носом. — У нас акция, мы дарим вату всем, кто ходит в одиночестве! Приходите к нам в кафе, и мы подсластим ваш день своим присутствием! Кафе «Маковка» — мы влюблены в вас!       — Я... — Тэхён собирается послать этого зазывалу, но тут замечает большой раскрытый розовый зонт у карусели.       Парень, который его держит, стоит спиной к Киму, и фигура его мало похожа на фигуру милого ботана-заучки. Чёрная кожаная курточка обтягивает мощные плечи и бугристые мышцы рук, синие джинсы сидят на накаченных, литых бёдрах как вторая кожа, на ногах ботинки с массивной подошвой, а завершают образ иссиня-чёрные волосы, спадающие небрежными прядями на уши.       — Я зайду, ага, — Тэхён даже не смотрит на промоутера, как заворожённый шагая ближе к Чонгуку.       В голове внезапно образовывается пустота, руки вновь трясутся, а сердце заходится громким стуком, барабаня в ушах. Он будто теряет связь с реальностью, глядя на Чона, который стоит в нескольких шагах от него, держит тот самый розовый зонтик и с надеждой оглядывается по сторонам.       Тэхён тоже оглядывается по площади с каруселью, но нет — нелепый зонтик тут один, и он у ходячего, живого, вот прям здесь стоящего бога с идеальной фигурой.       Мысленно он прокручивает все детали, которые знал о Чонгуке: мягкий голос, уют в его студии, тот милый, добрый образ, который Тэхён себе выстроил… Но перед ним стоит совершенно другой человек. Мускулистый, с идеально вылепленным телом и в одежде, больше подходящей какому-нибудь байкеру или рокеру. И… Это — Чонгук. Это тот самый Чонгук, которого он любил в своих мыслях и которого боялся потерять.       Мягкими шагами он со спины подходит к нему и замирает, решая, как поступить дальше. Сердце колотится где-то в горле, а на лице дебильная (он в этом уверен) улыбка, от которой начинают болеть щёки. Чонгук вдруг напрягается, видимо, почувствовав чужое присутствие, и поворачивает голову, но видит лишь фигуру Тэхёна, без возможности разглядеть лицо из-за зонтика на плече.       — Привет? — звучит вопросительно, Тэ неловко хихикает, и Чонгук тоже хмыкает, суетливо складывая мешающийся зонт.       Мир вокруг исчезает.       Тэхён, шумно втянув носом воздух, забывает выдохнуть, застывая истуканом. Приоткрыв рот от шока, он очень, очень невоспитанно пялится огромными глазами, понимая:       Чонгук — бог не только со спины.       У него поразительные глаза. Радужка почти чёрная и сливается со зрачком, и Тэхён чувствует, как тонет, медленно уходя на глубину этих омутов. Губы — шедевр, не иначе: идеальной целовательной формы, мягкие, вкусные на вид и, о боже, с металлическим колечком на нижней.       — Хён, — его голос такой же тёплый и знакомый, как в их бесконечных разговорах, и сейчас он с нотками волнения, — привет.       Тэхён кивает, пытаясь вернуть себе дыхание, но не может, продолжая глупо пялиться. Картинка не хочет сходиться. Тот образ милого парнишки, который он себе нарисовал в воображении, все те страхи, что Чонгук окажется реально непривлекательным человеком, сейчас просто рушатся и не дают адекватно думать.       Такое просто невозможно, чтобы существовал абсолютно идеальный человек — с идеальным характером, с богической внешностью на тысячу из десяти и при этом чтоб любил Тэхёна. Не-ре-аль-но.       — Ущипни меня, пожалуйста, — голос сипит, когда Тэхён говорит, сглатывая ком в горле из набежавшей слюны и колотящегося там же сердца, и ойкает, когда Чонгук исполняет просьбу, достаточно сильно щипая за запястье.       — Хён, — Чон тянется, видимо, желая обнять, но Тэхён вдруг отмирает и с чистейшим восторгом окидывает того взглядом сверху вниз и обратно.       — Нет, погоди, это что, всё моё? — он неверяще спрашивает и обводит фигуру Чона в воздухе, маша сахарной ватой, — прям всё-всё? И я могу трогать и всякое такое?       Чонгук смеётся, обнажая зубы в широкой улыбке и забавно морща нос. Тэхён залипает, безбожно залипает на этом звуке — реальном, не изменённом телефонной трубкой, живом и таком потрясающем. Он впитывает в себя образ родного человека, который сейчас улыбается только лишь для него.       — Ну... эм... да, конечно, — Чонгук кивает и неловко улыбается, всё так же стоя с протянутыми для объятий руками.       Тэхён шагает ближе, останавливаясь буквально в нескольких сантиметрах, и в этот момент его накрывает запахом парфюма Чонгука, и это будто вкидывает Тэ в реальность. Осознание того, что Чон — настоящий, стоит вот тут рядом, для него, как обухом бьёт по голове.       — Тогда я воспользуюсь своим правом.       И с этими словами он осторожно, но уверенно протягивает руки, а затем впервые в жизни обнимает его, ощущая чужие ладони на своей спине. И в этом объятии есть такая нежность, такая уверенность в том, что всё будет так, как должно быть, что Тэхён чувствует, как все его тревоги исчезают, растворяясь в небытие.       Он закрывает глаза, ощущая тепло и запах Чонгука, и осознаёт, что неважно, кто они на самом деле. Главное — что они нашли друг друга и теперь могут быть вместе, независимо от всего остального.       — Я не хочу отпускать, — Тэхён шепчет растроганно, тычась носом в крепкую шею, и Чонгук улыбается.       — Не отпускай, — Чон немного отстраняется и серьёзно заглядывает в глаза, — я бы очень хотел, чтобы ты меня никогда не отпускал.       Тэхён смотрит в его глаза, мягко улыбаясь. Руки чешутся потрогать, и он не отказывает себе в этом — пальцами правой невесомо очерчивает овал лица, подушечкой указательного задевает шрамик на щеке, кончик брови и ведёт вниз, к мочке уха, трогая там металлическое колечко.       Чонгук выдыхает, горячо и громко, подставляясь под касания, ластясь к ласковой ладони, и в его глазах Тэхён видит неприкрытое обожание вперемешку с чем-то вроде… тоски?       — Почему твои слова прозвучали так, будто есть что-то, что заставит меня поступить иначе? — Ким хмурится немного, реагируя на сказанное Гуком. Предчувствие чего-то очень нехорошего закрадывается в душу, а по позвоночнику бегут противные ледяные мурашки.       Чонгук стискивает сильнее руки, прижимая Тэхёна к себе плотнее, и он напрягается, вопросительно поднимая брови. Гук молчит, и с каждой секундой это молчание становится всё тяжелее, и Тэ в итоге выпутывается из объятий, отходя на шаг назад.       — Изначально… — Чон хрипло говорит, безжизненно опуская руки, — наше общение было не случайным. Я… Знал о тебе заранее.       Эти слова, они бьют под дых, роняют грузное небо на макушку и возвращают в реальность. Ту реальность, в которой не бывает счастливо и искренне, в которой не бывает идеальных, созданных для тебя людей.       Воздушный замок из мечт и сладких фантазий рушится, тихо осыпаясь уродливыми кусками и осколками, обращаясь в потускневшую пыль.       Тэхён даже дышать перестаёт, замирая и осознавая правду.       — Объяснишься?       Голос ровный, а лицо бесстрастное — Ким умеет удивительно быстро брать себя в руки. Вернее, скрывать собственное состояние, выдавая напускное спокойствие.       — Хён, пожалуйста, только не думай самого худшего, — Чонгук с мольбой смотрит в глаза, — я не знал, как тебе рассказать, чтобы не…       — Я тебе говорил, что будет, если окажется, что ты меня обманываешь, — Тэхён перебивает, отстранённо подмечая, как от этих слов Чонгук сильнее вцепился в ручку нелепого зонтика, сжав пальцы так, что татуированные костяшки побелели, — а ты лгал мне полгода, играл моими чувствами всё это время. Я жду объяснений.       У Гука потерянный вид. Он смотрит огромными тёмными глазами, заломив виновато брови, на его шее истерично бьётся пульсом венка, и от него всё так же пахнет теми самыми духами — Тэхён замечает все детали родного человека, который, как оказалось, обманывал с самого начала.       — Чимин… Я проиграл ему желание в карты, — Чонгук хрипло говорит, не отводя взгляд, — он хотел отомстить и загадал мне… Влюбить тебя, переспать с тобой и бросить, а Юнги...       У Тэхёна появляется странный шум в ушах, он смотрит на шевелящиеся губы Гука, но не слышит ни слова из того, что тот произносит.       — Что?       — Я отказался от всего через неделю нашего общения, я правда влюбился в тебя и ... — Чонгук отчаянно и торопливо говорит, он тянет руку к Тэхёну, желая его коснуться, но тот мягко, по-кошачьи уворачивается и, вкладывая в ладонь Чона уже потёкшую сладкую вату, смотрит в глаза, натянуто-мило улыбаясь.       — С этого момента я не хочу знать тебя, Чонгук, — он произносит это, ловит странное удовлетворение от того, как болезненно скривился Чон, а потом просто разворачивается и уходит, не реагируя на оклики.       Больно. Разбитое сердце — это больно. Физически тоже, оно почему-то ноет и тянет, бьётся тупым пульсом изнутри в грудину и кажется невыносимо тяжёлым.       Дорога до дома пролетает мимо сознания, в голове лишь тонко звенящий ультразвук, прерываемый гудками входящих вызовов и сообщений, беспрестанно разрывающих сотовый.       Жарко. Почему-то внезапно становится жарко и душно. Воздуха не хватает, и начинает кружиться голова. Тэхён, стоя у подъездной двери, стягивает с себя курточку и, с ненавистью глядя на леопардовый мех, комкает её и швыряет в близстоящую урну со всей дури, что есть в руках.       Холод февральской улицы не помогает прийти в себя, тело лишь пробирает мелким ознобом, но голова всё так же мутная, как при высокой температуре.       «Чувства и эмоции — удел плебеев и непозволительная роскошь для тебя, ты не имеешь права их показывать», — любимые слова мамули, она их часто повторяла Тэхёну при любом удобном и не очень случае.       Обидно, что вместо прогулки нужно сидеть за уроками? — Чувства для глупых, ты не можешь обижаться, ты обязан учиться.       Упал и ударился? Потянул мышцу во время занятий? Порезался? — Терпи, эмоции мешают достичь желаемого, они — не для тебя.       Она повторяла это, когда отец не пришёл на выпускной из-за, несомненно, важных дел. Повторяла, когда у Тэхёна лопнул аппендикс на юбилее какой-то важной шишки, и живот адски болел, а скорая почему-то не спешила. Повторяла, когда в садике, хоть и частном, дети обижали и задирали Тэ, просто потому, что ему нельзя было дружить с теми, кто ниже по статусу — почти со всеми, как говорила та же мама.       «Люди — жадные до денег и власти твари, не показывай им, что они могут тебя задеть. Эмоции — изъян в тебе, искорени их».       И Тэхён выдрессировал себя настолько, что мог оставаться внешне невозмутимым и спокойным в абсолютно любой ситуации. Когда больно, когда пьян, когда страшно, когда обидно — его лицо всегда с нейтральным выражением, либо же с милой улыбкой — если нужно.       Только вот сейчас почему-то не получается быть невозмутимым. Больно настолько, что кричать хочется, а на глаза наворачиваются слёзы, затуманивая всё вокруг.       Тэхён не помнит, когда в последний раз плакал. Наверное, в начальных классах школы, когда окружающие считали своим долгом ненавидеть «зажравшуюся выскочку» и устраивали натуральную травлю. Было обидно и больно — ежедневно испорченные вещи, потому что «купишь новые», ежедневно тотальный игнор и мелкие подставы, потому что «мы, в отличие от тебя, не покупаем оценки», хотя Тэхён сам учился, вынужденно отказываясь от маленьких радостей юности.       Почему-то отец решил, что отдать Тэхёна в обычную школу и не вмешиваться в его обучение — хорошая идея. И, наверное, сейчас, спустя время, Тэ может согласиться, что это действительно было так, ведь он закалился характером и научился справляться с любыми трудностями, но тогда было обидно до слёз.       После очень страшного инцидента, когда Тэхёну перед выступлением на празднике в обувь насыпали осколков, и ему пришлось накладывать несколько швов на порезы, он больше никогда не плакал. Потому что мама, со спокойствием айсберга разнеся в пух и прах школу, натравив на них свору адвокатов, первым, что сказала, появившись в палате, было: «Почему ты ревёшь? Эмоции неуместны, именно их хотели от тебя добиться, заглуши их и смотри на мир трезво. Будь воспитанным, спокойным и стойким».       Тэхён тогда решил, что мама действительно права, и никто не достоин чести видеть его слабым или уязвимым.       Сейчас ему больно. Настолько, что привычные установки не работают, и слёзы градом текут по щекам, грязными дорожками из туши и теней застывая на нежной коже.       Он ведь не заслужил такого, никоим образом!       Чимин — озлобившийся, несчастный и завистливый парень, который просто сделал Тэхёна виноватым в своей неудаче, а теперь вот так мстит. И ведь что Чонгук, что Юнги знают правду, и от этого больнее всего.       Тэхён, получивший красный диплом и огромное количество рекомендаций при окончании учёбы (своими трудами, не купив ни единого экзамена), получил приглашения на сотрудничество от большого количества компаний. Его приглашали работать на хорошие должности, понимая, что в его лице получат золотого во всех смыслах сотрудника. Отличные оценки, великолепно отработанная практика и репутация, прибавленные к власти и богатству родителей — что может быть лучше?       И Тэхён выбрал компанию. И своим выбором лишил Чимина места, потому что в списке претендентов он был вторым после Кима.       Об этом Тэхён узнал в первый же день работы — Чимин закатил огромный скандал, выловив того на парковке в обеденный перерыв. Он всячески унижал Тэ и оскорблял, хотя тот заслуженно получил своё место и вообще не был в курсе того, что произошло.       Чимин из бедной семьи, и у него болела мама — требовались срочно деньги, и Пак надеялся на хорошее место. Узнав это, Тэхён даже хотел помочь тому, предложив оплатить лечение в долг. Он не ограничивал время возврата, не накручивал проценты и вполне мирно предложил свою помощь.       Чимин не оценил такого жеста. Он возненавидел Кима ещё сильнее, устроив ещё один скандал. Он кидался в ярости вещами и кричал, что ему не нужны подачки, проклинал и желал смерти.       Решив, что сделал всё, что мог и даже больше, Тэхён со спокойной совестью работал дальше, не обращая внимания на нелестные шепотки и сплетни вокруг, вызванные Чимином. Ему нравилась компания и должность, он горел своим делом, а остальное — привычные мелочи, никак не мешающие жить обычной жизнью.       Даже ненавидя и презирая Тэхёна, к нему тянулись, с ним хотели общаться, хотели получить выгоду. По работе — он действительно лучший и мог бы помочь, по тусовкам — не было ни одной, куда бы он не был вхож, по связям — попроси, и у Тэхёна даже в Белом доме найдутся знакомые.       А потом появился Чонгук. Он разрушил привычный мир Тэхёна, сначала вознеся его к небесам, показав, что такое любовь и трепетное отношение, а после низвергнул в тартарары своей правдой о предательстве.       Права была мама, чувства — непозволительная роскошь для такого, как он, и Тэхён заплатил за них слишком высокую цену, оказавшись в итоге полностью разбитым и сломанным.       Как теперь вообще доверять кому-то? Всё, что говорил и делал Чонгук — притворство? Судя по тому, как тот выглядел — вполне похоже, что так. Милый, тихий парень, нарисованный в воображении, и вот тот, который был в парке, больше похожий на байкера, с татуировками и пирсингом? Небо и земля.       Захлёбываясь слезами, размазывая макияж и сопли по лицу, Тэхён кое-как дошёл до своей квартиры и просто рухнул на коврик у порога, едва закрыв за собой дверь.       — Не больше двадцати минут, — он шепчет и торопливо лезет в карман брюк за телефоном, трясущимися от истерики пальцами открывая таймер, — тебе хватит этого времени, Тэ.       Давно забытое действие из школы, которое сейчас, так же, как и тогда, поможет. Разреши себе прожить истерику и ограничь время, следя за ним. Утрируй ситуацию, выкрути на максимум, буквально прикажи себе страдать сильнее и быстрее, и… Тебе перехочется. Пик боли уйдёт, а голова прояснится — проверено не раз.       Глядя в ярко светящийся экран с летящими вперёд секундами, Тэхён понемногу успокаивается. Сердце замедляет ритм, а мысли перестают закручиваться в буйное торнадо, оседая в сознании обрывками необдуманных фраз.       Беда и проблема Тэхёна в том, что он привык анализировать абсолютно всё. Он привык смотреть на ситуацию со всех сторон, и из-за этого, чаще всего, не может долго злиться.       Как злиться на человека, если ты понимаешь, почему он так поступил? Обижаться и не принимать — вполне, но злость или ненависть…       Тэхён понимает Чимина. Это, наверное, странно, но действительно понимает. Тот ведь старался и долго работал для того, чтобы иметь возможность оказаться в компании, а Ким занял место, о котором тот мечтал. Тэхён понимает, что тому обидно, ведь мама у Чимина в итоге осталась инвалидом, хоть ей и сделали ту операцию. Тэ понимает причины ненависти Пака и причины желания отомстить.       Тэхён понимает Юнги. Действительно понимает, ведь Юнги встречается с Чимином и не мог того не поддержать, а для Тэ он не друг, с чего бы ему как-то помогать или предупреждать? Юнги не подталкивал к общению с Чонгуком, наоборот — всячески отговаривал, находя вполне логичные причины. Обижаться на Юнги или винить его, что не пошёл против любимого человека — бессмысленно, это Тэхён тоже прекрасно понимает.       Кого Тэхён не понимает, так это Чонгука. У него же полгода было для того, чтобы признаться, зачем он тянул так долго? Для чего? Но, наверное, у того действительно были причины поступить так, как тот поступил, и, скорее всего, они тоже простые и логичные. Проигранное желание, так ведь он сказал? Вполне объясняет ситуацию.       — Семнадцать двадцать один, — он вслух отмечает минуты с таймера, блокирует телефон, не обращая внимания на беспрестанно появляющиеся уведомления, и устало поднимается с коврика, тяжело выдыхая.       Тэхён сильный. Морально сильный, он прошёл действительно через многое и научился прекрасно справляться с болезненными шрамами своей души. Таких, как он, называют стервами, и непонятно — почему?       Потому что не убиваются из-за неудач и не страдают на публику? Потому что всегда выбирают свой комфорт? Потому что в первую очередь думают о себе? Для Тэхёна такое — норма, и он искренне не понимает, почему остальные такое поведение считают неприемлемым.       В конце концов, он из аристократичной семьи, и воспитывали его очень строго, муштруя правилами этикета, прививая истинно королевские манеры. Тэхён им следовал до совершеннолетия, а потом, сбежав из-под крыла опекающей мамы и получив свободу действий, позволил себе расслабиться в каких-то моментах.       Спасибо отцу — тот понимал нежелание сына вникать в семейный бизнес и вполне спокойно принял отказ от становления преемником дел, найдя себе вполне подходящую кандидатуру на эту роль в лице обожаемого племянника, стремящегося на этот пост.       Тэхёну позволили заниматься чем хочется, вынуждая лишь посещать семейные важные сборища и соблюдать рамки приличий, не портя репутацию фамилии и не доставляя проблем.       Сейчас Тэхёну двадцать девять, он работает ведущим финансовым аналитиком, при всей своей уже бывшей любви к клубам, тусовкам и алкоголю имеет идеальную, незапятнанную никакими громкими скандалами репутацию и собирается прожить жизнь мечты многих миллионов простых обывателей.       — Ещё один урок, — он шепчет, глядя на себя в запотевшее зеркало над раковиной в просторной ванной. — Будешь знать, как доверять кому попало, — кривит губы в горькой усмешке, вспоминая, что именно эти слова сказал ему Юнги.       Контрастный душ привёл в чувства, выпитый бокал вина немного притупил ненавистные эмоции, и Тэхён, закутавшись в махровый мягкий халат, выходит из ванной. Телефон, кинутый на диван в гостиной, всё это время истерично надрывался входящими оповещениями, и Ким идёт к нему, решая начать избавляться от проблемы именно с него.       С глаз долой — из сердца вон, так говорят, ведь? Он берёт смартфон в руки и падает на диван, снимая блокировку.       Пятьсот сорок три сообщения в какао. Сто двадцать один пропущенный. Все от Чонгука, и ни одно из них Тэ не читает, заходя в профиль Чона и отправляя его в чёрный список.       Тех четырёх с копейками оставшихся на таймере минут не хватит на новую истерику, поэтому… Поэтому Тэхён вычеркнет Чонгука из своей жизни и будет тотально игнорировать его существование, заглушая слабый голос надежды на чудо.       У него больше нет того, чем нужно платить за эмоции.       Тэхён чувствует себя опустошённой, выгоревшей дотла, покорёженной оболочкой души. Накрывает неимоверной усталостью. Хочется испариться, уйти куда-нибудь в небытие и остаться там до тех пор, пока снова всё не станет спокойным и привычным.       Домофон режет тишину квартиры, и Тэхён вздрагивает, с недоумением косясь в сторону коридора. Недолго подождав и поняв, что незванный гость уходить не собирается, он неторопливо встаёт и идёт к двери.       На маленьком экране темнота, и на дисплее мигает зелёный значок, изображающий щит — значит, звонит охрана с первого этажа.       — Да? — голос неимоверно хриплый, и Тэхён прокашливается, слушая стандартное приветствие от охранника.       — К вам гость, но вы не предупреждали. Чон Чонгук, пропустить?       Дыхание спирает, а тело начинает колотить крупным ознобом.       — Нет, спасибо, — Тэхён сбрасывает вызов, не дожидаясь ответа, и долго стоит, глядя на погасший экран.       Ворох непрошенных мыслей налетает роем тревожных стрекоз, они шелестят громко крылышками и не дают сосредоточиться, неся беспокойство и сомнения.       Зачем он пришёл? Считает, что Тэ сможет простить? Надеется, что у них всё-таки что-то получится? Надеется получить выгоду? Чего хочет? Сделать ещё больнее, довести то, что должен, до конца? Денег, потраченных на подарки? Как теперь вообще рассуждать, если считать, что всё, что Тэхён знает о Чонгуке, было притворством? Получается, Чон — абсолютный незнакомец, у которого непонятно, что в голове, правильно?       Тэхён, закусив губу, смотрит на экран домофона, а потом просто отключает звук и идёт в гостиную. Там нет того полюбившегося запаха, ведь в спальне всё пропахло духами Гука — Тэ, влюблённый донельзя, купил полноразмерный флакон и распылял аромат на постельное бельё, представляя, что Чон рядом, хотя бы во сне и мечтах.       — Лошара наивный, — он кривит губы и укладывается на диван, подтягивая к груди колени.       Наверное, он странный или дефектный, раз винит в случившемся только себя. Он сам поверил, сам допустил такое и должен нести за это ответственность, его же никто не заставлял общаться, правильно? Смысл негодовать по поводу того, что окружающие не заботятся о нём и не думают о его комфорте? С чего вдруг они должны это делать?       Каждый сам за себя — непреложная истина этого мира, о которой Тэ в порыве запретных чувств и эмоций забыл. Поэтому… Поэтому стоит взять себя в руки и жить дальше.       Тэхён, наверное, подсознательно ожидал чего-то подобного. Привыкший к одиночеству, он не мог до конца поверить, что окажется кому-то нужным в той степени, когда интересна личность, а не статус.       В жизни Тэ было всего два близких человека: мама — в детстве и юности, которая учила и наставляла, выслушивала всё, что говорил сын, и помогала советами и действиями, растила из него сильного, справедливого и умного человека, не обделяя своей, хоть и в какой-то степени исковерканной любовью, и папа.       Он был противоположностью мамы — догадывался обо всех проблемах Тэхёна сам, никогда не заводил сложных разговоров и лишь советовал поступать, как велит сердце, не обращая внимания ни на что. «Сына, твоих денег и влияния хватит для того, чтобы жить, как хочется. Кровь — не водица, а ты из императорского рода, и воспитан как полагается, так что я уверен в том, что ты хороший человек. Если тебе чего-то хочется, то делай. Даже если ты посчитаешь правильным поступком лишить жизни человека — значит, у тебя есть на то веские причины, и я их пойму».       Их воспитание дало свои плоды, и Тэхён вырос действительно достойным человеком. Он жил по совести, но никогда не забывал о том, кто он есть и каким влиянием обладает. Наверное, большую роль ещё сыграло то, что родители никогда не перечили друг другу — мама всегда поддерживала отца, и точно так же поступал тот в ответ, и поэтому Тэ взял от каждого лучшее.       И жил прекрасно, не нуждаясь ни в каких дружеских или иных близких связях, пока не появился Чонгук.       Тэхён съёживается сильнее на диване и трёт ладошки друг о друга. То касание к коже Чона, оно горячими пятнами памяти расходится по кончикам пальцев, жжётся и колется. То, как Гук смотрел, как крепко, но трепетно обнимал, сколько обожания было в его взгляде… Это тоже игра?       Почему-то сейчас, немного придя в себя, Тэхёну очень легко совместить ту информацию, полученную за полгода, и образ, увиденный сегодня. Очень легко представить Чонгука там, в его милой и уютной квартире, пьющего банановое молоко, читающего книжки, принимающего ванны с лавандовыми бомбочками и заботящегося о собаке. Это всё… Подходит ему?       Тэхён не знает точно, как это объяснить, но образ у него точно сошёлся, по всем пунктам, стал цельным, и от этого тоже невыносимо больно.       Очень легко представить Чонгука рядом. В своей квартире, постели, жизни. Такого многогранного, интересного и искренне любящего. Жаль, что такой он только в фантазиях Тэхёна.       Телефон, лежащий рядом с диваном, тихо вибрирует, и Тэ тянется к нему, видя имя звонящего: папа.       — Ты очень вовремя, пап, — он даже не здоровается, отвечая на вызов.       — Я рад, даже если это был сарказм, — Ким Джухён усмехается, и в груди Тэхёна теплеет от родного голоса, — как ты?       — Не очень, если честно, — Тэ копирует усмешку отца, — сможешь кое-что для меня сделать? Я хочу узнать об одном человеке всё, что можно и нельзя. И это срочно.       — Я в офисе, приезжай, заодно расскажешь, что случилось, — отец отвечает, не раздумывая, и Тэхён ему за это благодарен. Даже если у того были дела — он их отложит, ведь сын всегда важнее. Да и не часто он обращается к нему с подобными просьбами.       Пришедшая внезапно мысль о том, что можно узнать всё о Чонгуке, толкает на действия. Тэхён решил раз и навсегда разобраться со всем, получив нужные ответы. Он не хочет, чтобы всё закончилось вот так, он не готов спустить всё на тормозах, ему нужна правдивая информация. Какой бы она ни была.       Поэтому он спешно прощается с отцом и решительно идёт в гардероб. Натягивает первые попавшиеся джинсы и белую футболку, цепляет курточку, закидывает в карман ключи от машины и сотовый и выходит из квартиры.       Его охватывает непонятный мандраж. Тело пробивает ознобом, в груди жжёт что-то невыносимо болезненное, а голова начинает опять кружиться, унося в вихрь истеричных мыслей. Тэхён, нетерпеливо притоптывающий ногой, поджимает губы, кидая взгляд на себя в зеркало лифта. Видок тот ещё, конечно.       Волосы в беспорядке, лицо опухшее от истерики, безжизненно-бледные губы, глаза нездорово блестят.       Выезжая за ворота мимо шлагбаума с охранником, Тэхён кидает случайный взгляд в сторону и чуть не врезается в бордюр, не вписавшись в поворот. На низкой каменной лавочке возле небольшого парка сидит Чонгук.       Поникший, опустивший голову и вцепившийся в свой дурацкий розовый зонт. Услышав визг шин машины Тэхёна, он резко поднимает голову и смотрит прямо в глаза Киму, который застыл в этот момент.       Сжав руль пальцами до побеления костяшек, Тэхён медленно отворачивается и просто уезжает. Ещё несколько часов назад он считал Чонгука самым дорогим человеком. Теперь — самым ненавистным.       Боль в груди только усилилась.

***

      Тэхён плохо спал. Вернее, вообще не спал. Он всю ночь давился слезами, судорожно цепляясь за подушку, пропахшую парфюмом Чонгука, и просто не мог успокоиться. Не помогало ничего — ни засекать время, ни диктовать алфавит задом наперёд, ни дыхательные практики, ни даже зарядка, хотя должны были бы сработать, тем более, все разом.       Тэхён метался по кровати и квартире раненым зверем, жалел себя, ругал себя, ненавидел себя и проклинал себя же и свои эмоции.       Вчера вечером Ким выпил в одиночестве полбутылки виски и долго пытался разобраться в тех данных, которые получил от службы безопасности. Пытался понять, что делать дальше и вообще… Как жить-то теперь?       Чонгук сидел всё там же. И в тот момент, когда Тэхёна вёз домой водитель, и в тот момент, когда Тэ выходил ночью на балкон проверить — он сидел на той каменной скамейке, сжимая в руках нелепый, выделяющийся ярким пятном в свете фонаря зонтик.       Сердце кололо и тянуло, Тэхён, стискивая зубы, заставлял себя отворачиваться и уходить, но всё равно спустя минут десять опять шёл на балкон.       Чего тот добивается? Зачем вообще приехал? Почему не уходит?       Тэхён переживал. Не хотел этого, заставлял себя не думать, но всё равно переживал. У Чонгука учёба, у него работа, у него мама, которая, скорее всего, волнуется, а он сидит тут, на каменной скамейке в мороз ночью.       Хотелось спуститься, накричать на того за такое поведение, хотелось позаботиться — накормить и согреть, хотелось… Вывалить свою боль, наказать за причинённые страдания и отомстить.       Тэхён никогда в жизни не испытывал так много эмоций. Таких противоречивых и сильных, таких сумбурных и душераздирающих.       Жалеть Чонгука не хотелось. Он заслужил страдать, ведь он играл чувствами Тэхёна и должен был понимать, что с самой первой секунды их общения они расстанутся, и неважно — из-за вскрывшейся правды или же из-за выполненного обещания Чимину. Но, почему-то, Чонгука всё равно было жаль.       Пьяный мозг подкидывал мысли, генерировал нелепые идеи и подталкивал на спонтанные действия, науськивая поверить в чудо. Ещё масла в огонь добавлял разговор с отцом и его неожиданные слова.       «Я не защищаю его, и мне хочется наказать его за твою боль, но, Тэ, не руби с плеча, ладно? Любой может ошибиться, а ты не знаешь, что толкнуло его на такой поступок. Я впервые видел тебя таким счастливым, и раз он смог такого добиться, то, значит, лгал не во всём. Тебя не так-то просто провести».       Документы, которые передал начальник безопасности, ещё сильнее разбередили рану. Чонгук не врал ни в чём, рассказывая про себя, и, как оказалось, жертвовал очень многим в угоду Тэхёна. Он экономил на всём, чтобы купить те подарки для Кима, это видно по выпискам с его карточки, и это… ошарашило настолько, что Тэ очень долго сидел, вникая в цифры и пытаясь понять, как такое вообще может быть.       Как можно питаться раз в день, как можно ходить километровые расстояния четырежды в сутки (учёба и работа), как можно не беречь себя так сильно? Чонгук отказался от абонемента в спортзал, он перестал баловать себя такими вещами, как доставка пиццы по редким выходным или походы в кино. И ради чего? Ради какой-то мелочи, которой Тэхён, конечно, был рад, но не придавал большого значения. Чонгук буквально не ел и отказывался от проезда на метро или автобусе, чтобы подарить шарф, которых у Кима тридцать штук! А он ещё думал, что Гук любит пешие прогулки…       Это ломало мозг и заставляло чувствовать себя виноватым, ведь Тэхён такого в ответ не делал. Ему такое просто в голову не приходило, ведь Чонгук никогда ни на что не жаловался и всегда говорил, что ему ничего не нужно.       Тот Чонгук, который полгода обманывал и который сейчас сидит возле дома на улице.       Время было пять утра, когда Тэхён, психанув, торопливо натянул поверх тонкой синей пижамы пальто и выскочил из квартиры. Как был — с гнездом на голове и в тапочках. Лифт ехал с черепашьей скоростью, а подъездная дверь не захотела открываться с первого раза.       Чонгук всё ещё был там. Он сидел, сильно сгорбившись, упираясь локтями в колени, низко свесив голову, и выглядел безумно уязвимым, напоминая потерянного ребёнка. Его курточку, как и волосы, запорошило снегом, и от этой картины болезненно сжалось сердце.       — Чонгук, — Тэхён тихо зовёт того и аккуратно касается плеча, понимая, что тот спит. — Чонгук, проснись, — уже громче, и голос почему-то дрожит.       — Хён? — Гук резко дёргается и поднимает голову, тут же щурясь от света фонаря. У него абсолютно белая, как у мертвеца, кожа, большие тёмные круги под глазами и синие, обветрившиеся губы. Он выглядит изнемождённым полутрупом, и от этого становится больно.       — Вставай.       Тэхён сжимает пальцы в кулаки и запихивает их в карманы, хмуро глядя на Чонгука. Силой заставляет себя стоять на месте и не касаться. Гук неловко вскакивает и чуть не падает, кое-как удерживая равновесие на, видимо, затёкших ногах.       — Х-хён, я х-хот-тел… — у него очень хриплый и тихий голос, взгляд немного расфокусированный, и зуб на зуб не попадает из-за крупного озноба.       — Молча, — Тэхён разворачивается и идёт в сторону шлагбаума, не дожидаясь ответа.       Дома тепло и оглушающе тихо. Чонгук хрипло дышит и шмыгает носом, неловко топчась на пороге, сжимая в руках злополучный зонтик.       — Ты сейчас идёшь отогреваться в горячую ванну, потом ешь, а потом уезжаешь домой, — Тэхён нечитаемо смотрит в покрасневшие глаза, — и всё это ты делаешь молча, ясно?       Чон открывает рот, чтобы что-то сказать, но Тэхён не даёт ему этого сделать, отворачиваясь и устало проговаривая:       — Мне физически больно сейчас с тобой разговаривать, поэтому, пожалуйста, Чонгук, просто молчи.       — Хорошо, хён.       И это было единственным, что сказал Чон за последние полтора часа. Тэхён нашёл тёплый спортивный костюм, новые боксеры, носки и футболку для Гука, и пока тот отогревался в ванне, успел приготовить рис с овощами и пожарить мясо.       Распаренный, с покрасневшими щеками и влажными завитками волос, в тёплом костюме, пахнущий тэхёновым гелем для душа Чонгук являет собой болезненно тёплую и уютную картину.       Он выглядит виноватым, разбитым и потухшим, в его глазах ни капли надежды и огромное море сожаления, и Тэхёна это почему-то не радует. Было бы намного проще злиться и ненавидеть, если бы тот начал оправдываться, давить на жалость и просить попробовать начать с начала или попытался бы свалить вину на того же Чимина, но — нет.       Чонгук, как ему и было велено, молчал. Тихо пришёл из ванной, неловко уселся за стол и в гробовой тишине принялся есть, когда Тэхён пододвинул ему по столешнице ближе тарелки.       — Не приходи сюда, — он отдаёт пакет с вещами Гука, стоя на пороге у выхода из квартиры, и Чонгук, подняв болезненный взгляд покрасневших глаз, лишь кивнул на это, а внутри Тэхёна что-то дрогнуло, — нам больше не о чем разговаривать.       — Я знаю, — он говорит медленно и тяжело, будто через силу, — я больше не приду и не побеспокою тебя, я хотел только объяснить, ты можешь даже не отвечать мне, просто я не мог оставить всё вот так, ты такого не заслуживаешь…       Тэхён хмурится и складывает руки на груди, молча глядя на Чонгука, которого будто прорвало.       — Я не… — он облизывает пересохшие губы и смотрит отчаянно в глаза, — я хочу, чтобы ты знал, что я не играл тобой и не манипулировал твоими чувствами, я правда влюбился и не притворялся ни в чём, хён. С моей стороны всё было по-настоящему, и я знаю, что обманул тебя в начале, но это было только в начале, а дальше я не врал тебе ни в чём.       Тэхён стискивает зубы и хмурится сильнее, отшатываясь назад. Чонгук смотрит в глаза и по его щекам текут слёзы, которые он даже не замечает, продолжая говорить.       — Я знаю, что ты больше не захочешь со мной общаться и видеть меня, но я бы хотел, чтобы ты не думал, что я всё время притворялся, хён. Обман был только в начале, а потом я ни разу не врал тебе, мне так жаль, что я так поступил, прости, пожалуйста, я правда влюбился и боялся рассказать, хоть и понимал, прости, хён, — у него срывается голос, он с силой жмурится, опуская голову и тихо всхлипывая.       Он плачет, а Тэхён, насупленно замерев, смотрит на него, внутренне приказывая самому себе просто закрыть дверь перед ним, но… Не может. Не может вот так жестоко поступить, когда Гук буквально убит своим сожалением и искренне просит прощения, не надеясь на него.       Сдавшись перед самим собой, Тэхён медленно выдыхает и, не выдержав, обнимает Чонгука, мягко притягивая к себе за содрогающиеся плечи.       — Прости, хён, если бы я мог, я бы что угодно сделал, правда, — Гук отчаянно цепляется за пижаму на талии Тэхёна, гнусаво всхлипывая куда-то в шею, — прости, хён, пожалуйста, прости, я так тебя люблю…       И эти слова должны бы что-то значить для Тэхёна, но он отчего-то не может их принять. Задетая гордость, намешанная с коктейлем обиды и боли, мешают простить и поверить в то, что всё ещё может быть хорошо.       — Я… — Чонгук неловко отстраняется и вытирает слёзы рукавом, вымученно улыбаясь, — спасибо, что… накормил и одежду дал, и выслушал, я, наверное, пойду, да? Прости, что так…       — Всё, что угодно? — Тэхён его перебивает, пытливо глядя в глаза.       — Что?       — Ты сказал, что сделаешь всё, что угодно, — Ким отшагивает назад и складывает руки на груди, приподнимая бровь.       То, что только что пришло в его голову — отвратительно.       — Да, ко…       — Отлично, — Тэхён не даёт договорить, — я хочу твоего зайца. Чтобы ты мне его отдал, а я его выкину.       Тишина повисает оглушительная.       Чонгук моментально бледнеет, он съёживается и затравленно смотрит, замерев.       А Ким чувствует себя последней мразью, ведь знает, что тот заяц — самая ценная вещь и единственное, что осталось у Гука от отца. Что он трясётся над ним и спать без него не может. Тэхён прекрасно понимает, что требует невозможного. Он сам бы не отдал такую вещь никогда.       — И ты меня простишь? — шёпотом, громко сглатывая.       — Нет. Ты сделал мне больно, забрав то, что я очень ценил, и я хочу отплатить тем же.       И тут Чонгук, спустя несколько долгих мгновений, делает что-то нереальное, что выбивает из Тэхёна дух.       Он кивает.

***

      Тишина в машине давит. Физически давит на плечи, руки и голову, превращая воздух в тяжёлую липкую массу, мешающую дышать.       Тэхён размеренно ведёт машину, полностью уйдя в свои мысли. Всё происходящее кажется бредовым сном, в это не хочется верить, и в то же время в груди зажигается огонёк надежды, мешая сосредоточиться.       В голове перемешалось всё сумбурным комом, и Тэхён, изредка кидая косые взгляды на забившегося в угол сиденья Чонгука, не может отделаться от непонятного предчувствия.       Ему хочется быть уверенным. В Чонгуке, в его действиях и словах. То, что и так уже было известным, требовало подтверждения, и Тэхён вот так эгоистично решил это проверить.       Неужели Гук и правда отдаст игрушку, даже зная, что Ким за неё не простит обман и просто выкинет ту? Он настолько влюблён? Настолько раскаивается, что готов пойти на такой шаг?       Нищенский район неприятно поражает. Общим серым и унылым видом, полуразрушенным состоянием домов и улиц, отвратительным запахом непонятно чего скисшего и протухшего.       Тэхён брезгливо морщится, глядя на какого-то бомжа, спокойно справляющего нужду около остановки, и переводит взгляд на задумчиво поникшего Чонгука, который даже не обратил внимания на такую картину.       — Хочу посмотреть, — Тэ отвечает на молчаливо заданный вопрос, стоя рядом с Чоном около подъезда, в двери которого даже нет домофона.       Студия Гука… Именно такая, какая была на фото и видео. Маленькая, со старой мебелью и техникой, но безумно уютная. Вкусно, по-родному пахнет тем парфюмом и чем-то сладким, и Тэхён жадно дышит, разглядывая с интересом всё вокруг.       — Вот, — голос у Чонгука пустой и тихий, он не смотрит в глаза, протягивая дрожащими руками потрёпанного и, чего уж тут говорить, страшного зайца, бывшего когда-то белым, — забирай.       — Я тебя не прощаю, ты понимаешь это, да? И выкину его, — Тэхён цепляет пальцами длинное ухо, действительно забирая игрушку.       — Да, — Чонгук кивает, глядя в пол, и больше ничего не говорит.       Сидя третий час в машине возле обшарпанного дома и глядя на несчастного зайца, Тэхён широко улыбается. Всё это время он ждал, что Чонгук передумает и напишет или позвонит с просьбой вернуть игрушку, но… Телефон молчал, как и Гук. Все сообщения, ранее им отправленные, были прочитаны, контакт из чёрного списка был удалён, но ничего более не происходило.       Медленно, но верно осознание того, что Чонгук действительно его любит и доказал это своим бескорыстным поступком, накрывает собой, приводя в неописуемый восторг. Голова кружится, в груди щемит от радости и счастья, а душа поёт.       Чонгук, такой искренний и добрый, такой сильный и такой потрясающий — любит его, Тэхёна, и на самом деле готов отдать и отдаёт последнее просто так. Ведь если бы не любил, то отказал бы в просьбе, верно? Не пришёл бы к дому и не сидел там почти сутки, просто ради того, чтобы объясниться. Не попросить шанс, не попытаться разжалобить, а просто объясниться, ни на что не надеясь!       Уму непостижимо!       Решительно выдохнув, Тэхён хватает зайца и вылезает из машины. Лестничные пролёты, загаженные углы площадок между этажами и вот, наконец, знакомая обшарпанная дверь.       Чонгук открывает не сразу, и Тэхёна, пока он жмёт на кнопку звонка, охватывает мандраж.       — Хён? — растерянное и удивлённое, Чонгук смотрит круглыми заплаканными глазами, вцепившись в подол так и не снятой кофты спортивного костюма.       Тэхён долго смотрит на него, а потом протягивает зайца, немного неуверенно проговаривая:       — Я знаю, что ты не можешь спать без него, — Чонгук непонимающе вскидывает голову и прячет руки за спину, часто моргая, а Тэхён продолжает: — Я не настолько изверг, чтобы лишить тебя сна.       — Я отдал его тебе насовсем, — Гук хмурится немного, упрямо поджимая губы.       Тэхён мягко улыбается, шагая ближе, и тихо произносит, заглядывая в растерянные глаза:       — Тогда ты можешь поехать со мной и спать с ним у меня. Если хочешь.       Чонгук, медленно понимая, что происходит, потрясённо выдыхает, неверяще спрашивая дрожащим голосом:       — Это то, о чём я думаю? Т-ты… П-правда?       — Я настолько эгоист, что вопреки всему хочу тебя рядом с собой, потому что только ты делаешь меня счастливым.       И Чонгук оседает на пол, закрывая лицо руками и громко всхлипывая.       Тэхён, рухнувший рядом с ним на колени, тянет его к себе, зацеловывая лицо и руки, шепча что-то успокаивающее о том, что любит и верит, о том, что ему тоже жаль, что так всё вышло, что не отпустит его теперь, как Гук и просил, а Чонгук, всё всхлипывая, пытался что-то сказать, но давился словами, сотрясаясь всем телом.       — Я… Я не ждал, что… — он судорожно вздыхает, пытаясь успокоиться. — Ты так много значишь для меня…       — Так же, как и ты для меня, Гук-а, — Тэхён сам еле сдерживает слёзы, шмыгая растроганно носом, — я не могу без тебя, хочу себе всего забрать.       Он обхватывает его лицо ладонями, приподнимая немного, и заглядывает в глаза.       Чонгук замирает, доверчиво глядя в ответ и горячо и судорожно выдыхая.       — Ты позволишь? — шепчет, проходясь ласково большими пальцами по раздражённым и покрасневшим щекам, и, получив нерешительный кивок, мягко касается губами губ.       Почти невесомо и так нежно, едва ощутимо, вкладывая все свои трепетные чувства, растворяясь в робком движении Чонгука навстречу. Таком драгоценном и хрупком, будто Гук до сих пор не мог поверить, что всё происходящее — реально.       — Не отпущу тебя больше, — Тэхён шепчет, смешивая дыхания, и Чонгук резко вжимается в него, обхватывая руками, самостоятельно целуя.       Мокро и жадно, осознав, наконец, и дорвавшись до желаемого. Он напирает собой, немного неряшливо лижет губы и толкается языком в рот. Тэхён смеётся счастливо в поцелуй и, не выдержав давления на себя, с грохотом заваливается на спину, оказываясь подмятым под разошедшегося Чонгука.       Хлопая ошалело ресницами, тот широко и немного стеснительно улыбается, глядя сверху вниз на Кима, который растёкся лужицей, точно так же охренев от рухнувших на голову чувств и эмоций.       — Очень сильно люблю тебя, хён, — он зацеловывает лицо и касается, касается, касается. Шарит ладонями, трогая руки, шею и ключицы, и выглядит таким восторженно-довольным, — спасибо.       И ответом ему служит неимоверно счастливая улыбка Тэхёна, осознавшего, что он сделал правильный выбор.