Пожалуйста, не говори, что любишь меня (Please, don't say you love me).

      КэтНап медленно угасал, день за днем теряя силы. Он пытался отвлечься от этих мыслей, снова и снова повторяя про себя: "Не думай об этом", пока не уставал настолько, что единственным выходом оставалась попытка уснуть, избегая новых волнений. Боль в груди стала постоянной спутницей, превращаясь в невыносимую привычку.       Любовь, которую он испытывал, постепенно сменялась потоком боли, и КэтНап мог бы рассказать, каково это — чувствовать, как сердце разрывается на куски. Но никакие страдания не могли заглушить его глубокую тоску.       Каждое утро КэтНап просыпался с чувством, что может умереть в любой момент. Ему казалось, что он стал таким же хрупким, как осенний лист, готовым рассыпаться от малейшего дуновения ветра. Возможно, он слишком отчаянно искал любви, и потому так болезненно воспринял внимание первого, кто проявил к нему сочувствие.       Он старался не думать о своем состоянии, пытался забыть о боли и видеть, как он улыбается, как раньше, пытаясь скрыть свою внутреннюю бурю. Знать, что его улыбка никогда не будет адресована ему, что его сладкие поцелуи, нежные прикосновения, согревающие, как солнечные лучи, и его слова, сладкие, как чистый мед, останутся для него недосягаемой мечтой.       Было страшно понимать, что, будь у них чуть больше времени, все могло бы сложиться иначе. Немного смелости — и все пошло бы по-другому.       КэтНап едва удержался от слез, услышав шепот: "ДогДей встречается с кем-то из нашей группы". Голова его была переполнена противоречивыми мыслями, и он изо всех сил старался игнорировать мучительное чувство предательства.       Со временем КэтНап научился мастерски притворяться. Каждый раз, видя, как ДогДей молча здоровается с единорогом, на его лице появлялась улыбка, словно он гордился собой, словно это было настоящее чувство.       Но все изменилось. То волнение, которое он испытывал, следуя за псом повсюду, исчезло так же быстро, как и надежда. Жгучая страсть видеть его превратилась в тягостное желание быть рядом.       Воспоминания становились холоднее, когда он понимал, что больше никогда не сможет обладать им. Он все еще помнил каждое слово ДогДея, произнесенное с такой нежностью, словно в мире существовали только они вдвоем: "Я люблю тебя, котенок". Но не так, как хотелось бы КэтНапу, не так, как любил он сам. Ты любишь меня без боли и страданий.       Они провели столько часов вместе, представляя, что вокруг никого нет. "Мы навсегда останемся лучшими друзьями", — говорил ДогДей, как будто это был непреложный факт, как будто он мог любить его вечно. И КэтНап верил, что они всегда будут неразлучны, что каким-то образом они всегда будут вместе. Поэтому реальность оказалась такой болезненной.       Иногда он позволял себе мечтать, что между ними возникло что-то большее, что его чувства остались неизменными, что однажды ДогДей проснется и поймет, что кот — это все, что ему нужно, и он никогда не пожелает большего. Но этого так и не случилось, и все пошло своим чередом. Они просто выбрали разные пути, по которым не хотели идти вместе.       Наступили ночи, когда КэтНап, крепко прижимаясь к подушкам, представлял, что это ДогДей. Это помогало ему сохранять здравый смысл, спасало его самого.       Возможно, на миг он позволил себе поверить, что ДогДей тоже любит его. И КэтНап ушёл, оставив позади ДогДея и всё, что для него имело значение, хотя это также означало утрату единственного человека, который дарил ему ощущение жизни. Того, кто показал ему, что значит дышать свободно, без чувства вины, что он испытывает, когда любит.       Ведь, возможно, в каком-то ином измерении, если бы всё сложилось иначе, он сейчас спал бы рядом с ДогДеем.