Поцелуй тьмы.

Холодный воздух разрывал лёгкие, когда Тума бежала через тёмный лес. Позади неё раздавались злобные крики разъярённых селян, их факелы вспыхивали, как огненные звёзды среди деревьев. Она споткнулась, но, задыхаясь, поднялась и побежала дальше. Единственное укрытие, которое она видела впереди, — старая заброшенная церковь, что пряталась среди древних деревьев. Тума вбежала внутрь, захлопнула за собой тяжёлую дверь и прислонилась к ней, дрожа от страха. Её белое одеяние было разорвано, на щеках блестели слёзы. Она склонилась перед алтарём и, сжимая руки в мольбе, прошептала: — Господи, спаси меня… Прошу… Но вместо божественного света в церкви вспыхнул холодный голубой огонь. Тени закружились в танце, и в воздухе послышался низкий, тягучий голос: — Боюсь, твой Бог тебя не слышит. Тума вскрикнула и обернулась. На алтаре сидело нечто — высокий мужчина с длинными, синими, словно глубокое ночное небо, волосами. Его бело-синие глаза светились в полумраке, а на губах играла загадочная улыбка. — Кто… ты?.. — её голос дрожал. — Тот, кто может тебе помочь, — он склонил голову, наблюдая за ней с интересом. — Они хотят тебя убить, но я могу сделать так, чтобы они заплатили за это. Тума сжала руки, внутренне содрогаясь. — Взамен… что ты хочешь? — Всего лишь одно, — демон мягко наклонился к ней, заглядывая в её глаза. — Ты станешь моей супругой. Её сердце застучало сильнее. Она была монахиней, давшей клятву Богу. Но разве Бог сейчас был с ней? Разве Он защитил её? Люди, с которыми она молилась, хотели сжечь её заживо. Тума колебалась. Если она согласится, её жизнь больше не будет прежней… Но у неё хотя бы будет жизнь. Снаружи раздался треск — селяне нашли церковь. — Решайся, — прошептал демон, его голос ласкал, словно яд. Тума стиснула зубы… а затем подняла голову и кивнула. Демон улыбнулся, его холодные пальцы скользнули по её щеке, и он мягко наклонился. Их губы сомкнулись, и в тот же миг пламя охватило церковь. Но оно не сжигало её — лишь переплетало её судьбу с существом перед ней. Всё, что она знала, умерло в тот миг. Теперь она принадлежа ла не Богу. Она принадлежала Тьме.