Совсем близко

      Смотря на руки, от которых исходил едва выделяющийся на белом потрёпанным халате пар, Бубновый Король сжимает зубы, видя обгоревшую плоть. Болело и жгло. А ведь это ещё лишь под адреналином. Какая мука начнётся, когда он спадёт, филосов представлять не хочет.       Пыль с белой земли поднимается, рассеиваясь в воздухе.       Вся площадь вокруг них двоих была словно в руинах. На когда-то белом полу теперь были видны чёрные линии от обуви, несколько полос от оружия и капли крови.       В местах, где Бубновый Король подрывался с колена, видно чуть больше крови.       Собственно, поэтому колени с ладонями ободраны.       Пялясь на содранную ладонь и пальцы рабочей руки, Данте несколько негодующе смотрит на это месиво царапин. Осознание пришло быстро, а вот на его обработку требуется время. Много времени, которого именно сейчас как никогда нет.       Может, это и не было первым разом за жизнь, когда Бубновый Король задавался несколькими вопросами разом, но это определённо был первый раз за жизнь, когда ни на один из них он не мог ответить.       В мыслях неосознанно всплывает расплывчатый образ Габриэля. Из всей его внешности Данте, к сожалению, помнит чётко только его одежду.       Бубновый Король не раз задумывался, кого это постоянно иметь вопрос на что-либо, а получая ответ, задаваться только большим количеством.       Это чувство было странным. В некотором смысле неприятным и несколько нагоняющим что-то схожее со страхом. Не совсем он, но иного слова для описания своих эмоциональных ощущений Данте не мог вспомнить.       Силы когда-то поглощённого генератора испарились в самый не нужный момент. Так, словно по щелчку чьих-то пальцев.       Коварных, выжидающих именно такого момента.       Сжав руку в кулак, невзирая на то, что в тот же момент она начала изрядно печь и болезненной пульсацией отдаваться по ценам вниз на запястье и дальше. Данте поднимает глаза.       Сердитый взгляд, полностью сосредоточенный именно на нём, сочился смесью чего-то невнятного. Будь он ближе может быть, Данте и удалось детальнее разглядеть то, что у него на уме в момент замаха этого ключа.       Взглотнув и рефлекторно зажмурившись при потоке слабого ветерка, совсем рядом с лицом, Бубновый Король крепче сжимает ладонь в кулак.       Боль резко ушла на фоновый план, а на её место пришёл громкий, грохочущий в ушах стук быстро бьющегося сердца.       Услышав сквозь него звон удара Данте открывает глаза.       За всю битву со лба впервые скатилась крошечная капля пота, прокатившаяся до щеки.       Раскрыв глаза шире обычного, Бубновый Король лицезрит воткнутый совсем близко к нему золотистый гигантский ключ. На его наконечнике видны брызги крови и пыли, а сам кончик уже давно перестал быть таким острым, как раньше. Должно быть, затупился об тела горожан Фелиции.       Как Пиковый таскал его, было сложно понять. Он же, должно быть, перевешивает постоянно.       Однако за всю их драку Бубновый ни разу не застал того, чтобы это орудие для проломки машин и черепов соскользнуло в руках его владельца так, чтобы за него было неудобно взяться. Но не исключено, что Бубновый был куда больше сосредоточен на их общих движениях и контроле своих сил.       И вот теперь, сидя на белой пустоте Карточного Мира с ободранными конечностями и врагом напротив, Данте не знает, что и думать над этим всем.       Столько изменилось с их последний встречи.       А сегодняшний инцидент и час, когда они вновь столкнулись, обернулся началом полноценной войны всех государств во всём карточном мире.       С чего конкретно всё началось, Бубновый не был осведомлён, но наслышан о том, что корень начался с распадом Вероны и благополучным побегом Червового Короля из собственного государства.       «Было бы весело, не будь так грустно».       Единственное, что вспоминается самым первым из всех когда-либо произнесённых им фраз.       Переведя взгляд с ключа на его владельца, Данте незапланированно расслабляет кулак.       Взгляд жёлтых глаз Пикового Короля возводился над ним так, словно он — какая-нибудь огромная статуя, стоящая не одну четверть века и олицетворяющая нечто кровавое. Может, Данте мог бы сравнить Пика с одной из богинь древней греческой мифологии, не вылети её имя у него из головы.       Однако, несмотря на свой суровый вид и жгучие ощущение крови убитых, исходящее от него, Пиковый Король хрипло выдыхает, закрывает глаза и присаживается на корточки перед Бубновым Королём. Голова была опущена на несколько градусов.       Данте, шевеля чуть нервно большим пальцем по указательному, смотрит на выражение лица оппонента, не совсем понимая посыла его действий.       Пик победил.       Так чего это он не снёс ему ещё голову, как всем остальным солдатам Курограда?       Сжалился? Или попросту не поднимается рука на убийство того, с кем в некотором смысле прожил всю свою жизнь. Ну, или, по крайне мере, кого он знал на протяжении десятков лет.       Честно?       Теперь, сидя на земле и молча смотря на Пикового Короля, Бубновый осознаёт, что-то же бы не смог лишить его жизни.       А если бы и решился, то очень и очень долго сожалел об этом.       Совесть, должно быть, так и разбирала бы его изнутри каждый день.       Теперь Данте рад, что проиграл.       Избавился, сам того не зная, от душевных терзаний в будущем.       Хотя ему так только хочется думать.       Что произойдет после того, как Пиковый Король что-нибудь сделает неизвестно.       Да и знать Данте уже, по правде говоря, не очень желает.