So high

      Рабочая неделя подходила к концу. Она пролетела, как один день – долгий, нудный, утомительный, с кучей дел и больной головой, но тем не менее, пролетела. Я предвкушала выходные. Вернее, надеялась до них дожить.       Мы с Куроо работали в одной компании, но разных офисах, поэтому приглашения на всякие увеселения с кучей выпивки я всегда получала лично. Так произошло и в этот раз – друг позвал меня отправиться за город большой компанией. Однако все мои социальные батарейки истощились после работы с кучей клиентов и быстрой перезарядке не подлежали. Я отказала Тецу, а теперь размышляла, как бы прожить два дня как можно более продуктивно и интересно, не схлопотав при это переутомление. Думаю, испечь что-нибудь вкусное и посмотреть фильм, который я давно откладывала, будет как раз кстати.       Уведомление о новом сообщении пришло в тот момент, когда телефон был у меня в руках, поэтому я сразу же его открыла. Оно было от Кенмы. Я удивилась данному факту – инициатива в общении в основном исходила от меня, а Козуме её просто поддерживал. Первым он мне ещё не писал.       Его номер появился у меня в день нашего знакомства. После нескольких часов, проведённых за видеоиграми в компании парня, я засобиралась домой, а он предложил вызвать мне такси. Оплаченный заказ стал для меня неожиданностью; пришлось выпросить у водителя номер Кенмы, высвечиваемый в личном кабинете, чтобы позже перевести ему деньги. А может, в глубине души мне хотелось обзавестись контктами парня, и порывы чести служили лишь оправданием для такого поступка. Не знаю. К слову, вернуть Кенме долг так и не удалось – оказалось, что его банковская карта привязана к какому-то другому телефону, сообщать который Козуме отказался. Зато мы разболтались – всю неделю обсуждали учёбу, домашних животных, игры вроде супер Марио и Соника. Личных тем практически не касались. Единственное, что мне удалось узнать – Кенма и Куроо дружат с самого детства. Я сказала, что на вечеринку была приглашена Тецуро, Кенма ответил, что узнал о тусовке от него же.       

Козуме Кенма

      – Я придумал, как играть за двух персов с одной приставки в открытой РПГ       – Можем попробовать, если хочешь       

– Ого

      

– То есть, мы зайдём каждый со своих аккаунтов, но с одного устройства?

      

– Разве так можно?

      – Вроде да. Я попробовал, у меня получилось       – Но ещё не играл       

– Заинтриговал!

      

– Давай)))

      – Сегодня?       Я задумалась. После работы я буду достаточно уставшей, да и обычно мне сложно сразу включаться в общение, не отдохнув. Но в прошлый раз всё это не помешало мне наслаждаться обществом Кенмы и нашим совместным времяпрепровождением. Юноша совсем не расходовал мои запасы социальной энергии. Скорее, пополнял. Сложно судить лишь по одному случаю, но…       

Козуме Кенма

      

– Хорошо))

      

– Если тебе удобно будет

      – Договорились. Ты поедешь после работы или зайдешь домой?       – Я вызову тебе такси              … не попробуешь – не узнаешь, верно?       Несколько раз я ловила себя на мысли, что желаю поскорее разобраться с работой и убежать из офиса. В общем, как и всегда, но теперь мотивация была несколько иная. Игры интересовали меня, и любопытно было посмотреть, что придумал Козуме, но и в его компании мне хотелось оказаться. Глупо это отрицать.       На гейм-турнир было решено отправиться сразу после работы. Кенма действительно вызвал такси; водитель доставил меня по уже знакомому адресу. Я постояла пару минут у входа, озадаченно разглядывая особнячок, прежде чем Козуме появился на пороге.       – Привет. Чего не заходишь?       На парне был спортивный костюм, красный в чёрно-желтую клетку; ворот объёмного бомбера оказался высоким и скрывал лицо Кенмы до самого носа. Юноша выглядел так, словно ему холодно, хотя температура на улице была очень даже приятной.       – Привет, – я поднялась вверх по крылечку, и мы с Кенмой очутились на одном уровне. – Не знала, можно ли.       Солнце ещё не садилось, но уже светило мягче, ленивей. Его свет красиво играл в глазах Козуме, придавая светло-карим радужкам оттенок тягучего мёда. Я позволила себе порассматривать парня пару секунд, полюбоваться игрой бликов в его собранных в слабый пучок волосах, а затем вновь инициировала разговор.       – Прости, что тебе пришлось меня встретить.       – Ничего, – он слегка пожал плечами, и нос скрылся в красной клетчатой ткани полностью. – Уже курьер с пиццей подъезжает. Мне бы всё равно пришлось бы её забирать.       В желудке при упоминании кодового слова болезненно засосало.       – Пицца? – я непроизвольно потёрла ладони друг о друга, предвкушая угощение. – Это очень кстати. Я люблю пиццу.       – Хорошо, – по морщинкам вокруг глаз Кенмы можно было догадаться, что он улыбается. – Я подумал, вдруг ты голодна. Но уточнить забыл.       Конечно, никто не откажется от перекуса после работы, это логично. Но всё-таки Кенма вспомнил обо мне, и сей факт приятно смущает.       – Ох, – неловко переминаюсь с ноги на ногу, судорожно раздумывая, что бы сказать. – Обо мне мать родная не заботится так, как ты…       Странное чувство. Вроде в прошлый раз мне не приходилось подбирать слов с рядом с Кенмой, а ведь то было наше первое знакомство.       Парень отвёл взгляд в сторону.       – Надеюсь, я угадал с начинкой.       – Не сомневайся, – заверяю, кивая для убедительности, – я всеядна, когда дело касается пиццы.       Он тихо рассмеялся, откидывая голову назад, и я наконец-то увидела его улыбку.       – Даже если она с ананасами?       В его словах почудилось веселье, но пренебрежение. Моё тело непроизвольно заняло боевую стойку, готовое защищать то, что ему дорого.       – Особенно если она с ананасами.       Кенма скорчил забавную рожицу, пытаясь невербально показать – он хорошенько подумает, прежде чем подпускать меня к себе ещё раз.       – Ладно, – выдыхает юноша. – Нельзя судить человека ни по цвету кожи, ни по ориентации, ни по выбору пиццы…. Я никак не шантажирую Куроо по поводу того, что он гей, и тебя из-за патологий твоих вкусовых сосочков не стану.       Я хихикнула. Кенма сегодня необычайно разговорчив; это очень радует.       – Эй, я сейчас закажу этот шедевр итальянского искусства с плодами экзотического фр… А ананас это фрукт?       – Скорее, трава.       – Сейчас закажу… – язык запнулся; ему стало лень петь дифирамбы куску теста второй раз. – Пиццу с травой? Нет, за это нас посадят… Пиццу с ананасами и съём её прямо перед тобой, вот!       – Зачем заказывать? – лицо напротив вытянулось. – Я уже. Скоро приедет.        Я растеряла всю свою браваду.       – Как? Мне показалось, ты считаешь её противной.       Кенма, решив предупредить кровопролитие на почве спора об ингредиентах, переминулся с ноги на ногу и поднял раскрытые ладони на уровень пояса.       – У меня другой вкус, – дипломатично ответил он. – Я тебе её взял, на всякий случай. К сожалению, – в радужках заблестели хитрые искорки, – ой, точнее, к счастью вижу, что не ошибся.       – Не ошибся, – повторяю заворожённо. – Не знаю, как выразить своё восхищение и благодарность. Могу только ещё раз повторить фразу про мать.       – Знаю я одну игру, где в катках вечно фразы про мать повторяют…       Мы синхронно рассмеялись, глядя друг на друга. Кенма сейчас был похож на кота – обычно ходящего самого по себе, но тут вдруг решившего понежиться на солнышке вместе с хозяином.       – Так это твой дом?       – Ну, вроде.       – Получается, и вечеринку ты устраивал.        Хочу задать вопрос, но выходит утверждение. Кенма чешет ухо о своё приподнятое плечо.       – Нет, не я.       – Как так?       – Помнишь, я сказал тебе, что узнал о ней от Куроо? Я не соврал. Так всё и было. Ну, просто он сделал её у меня дома.       Я могла только усмехнуться.       – Ясно. Сочувствую…       – Ничего не поделать. Почему-то все мои друзья слишком гиперактивны и всё время что-то творят. Мне остаётся лишь смириться.       Мы помолчали. На узкой тропинке, ведущей от дома куда-то к горизонту, показался скутер.       – О, уже везут нам пиццу, – отметила я, всматриваясь вдаль. – Прямо стихи получаются, да? Остаётся лишь смириться, но везут уже нам пиццу…       На секунду задумываюсь – потсукиваю пальцем по губе, подбирая рифму. Кенма следит за моим жестом.       – Сколь верёвочке не виться…       – Поедим сегодня пиццы!       Окружающий пейзаж заполняется нашим смехом; мы даём друг другу пять – не звонко, едва соприкасаясь ладонями. На мгновение меня посещает желание, чтобы курьер ехал медленнее. Странно это. Ведь я голодна.       – Красивый костюм, – запоздало оцениваю внешний вид юноши. Порываюсь сказать, что он отлично выглядит в нём, да и вообще в целом, но в последний момент язык произносит что-то другое. – Хорошо… эээ… сидит.       – Как на меня шили, – припоминает старую игровую шутку Кенма.       С каждой репликой его губы растягиваются всё шире и шире. Это выглядит непривычно, но безумно естественно, словно Кенма был создан для того, чтобы вот так красиво, искренне улыбаться мне. Я не могу не ответить ему тем же.       Доставщик сигналит нам, призывая обратить внимание, но ещё несколько секунд мы с Кенмой неотрывно смотрим друг на друга. Затем Козуме спускается по лестнице навстречу к курьеру.       – Ты тоже очень хорошо выглядишь, – бросает он на ходу. Меня же, кажется, бросает в дрожь.       Я зачем-то пытаюсь заправить волосы, которые и так собраны, за ухо. Чешусь, чертыхаюсь, но в конце концов выпрямляю спину, опускаю на уровень сцепленные друг с другом пальцы обеих рук и выдыхаю. Всё это происходит в буквальном смысле за спиной Козуме – он отвернулся от меня, пока забирал заказ.       – Пошли, – парень машет свободной ладонью; коробки с пиццей лежат на сгибе другого локтя, прижатые к туловищу. – Через другой вход зайдём.       Я следую за ним молча, раздумывая, стоит ли поблагодарить его за комплимент, если не сделала этого сразу. С одной стороны, оставить всё вот так без ответа невежливо, с другой – моя реплика покажет, что я так долго держала в голове его слова. Не знаю, плохо это или хорошо, но точно несколько смущающее.       Мой взгляд опять прилипает к Кенме, идущему чуть впереди и сбоку. Солнце село уже наполовину; у меня остаётся немного времени, чтобы полюбоваться подсвечиваемой тонкой кожей и неоднородным переливом волос. Часть щёк юноши, торчащая над кофтой, покраснела. Может, ему жарко в этом костюме? Но тогда бы он его распахнул…       – Заходи, – он умудряется придержать дверь одной свободной рукой и пропустить меня вперёд. – Знаешь, где ванная и туалет?       Добраться до крыла с игровым залом в обход действительно оказалось быстрее, чем если бы мы пошли сквозь дом.       – Да, вроде помню.       Кенма кивает, проходит дальше и исчезает в синеватой полутьме геймрумошной. Когда я возвращаюсь из уборной, раскрытая пицца уже лежит на маленьком столике и полу, рядом выстроена батарея из колы и холодного кофе, а на стоящих вплотную друг к другу креслах-мешках валяются включенные контроллеры. Настенный дисплей, тем не менее, не горит.       – О да, – протягиваю я, осматриваясь. – Это действительно то место, в которое хочется возвращаться. Монитор не стал включать? Сначала поедим?       – Почему, – Кенма улыбается, склоняя голову вперёд и вбок, как злодей, план которого удался. – Я всё подготовил. Всё запустил.       Юноша ждёт несколько секунд, пока я непонимающе верчу головой, а потом приподнимает указательный палец вверх. Мой рот восхищенно приоткрывается, и я, кстати, совсем забываю прикрыть его рукой.       – Ты сделал!       – Ага, – Козуме гордо косится на чудо инженерной мысли. – Спасибо за идею.       Глазам не могу поверить – действительно экран на потолке. Видны несколько границ рам – побольше, на всю площадь, поменьше и совсем маленькая, размером с два обычных телевизора. Видимо, чтобы настраивать разные размеры и ориентации картинки.       Я и подумать не могла, что Кенма воплотит мою шутку в жизнь, да еще и так быстро.       – Офигеть, – выношу вердикт я, плюхаясь в кресло. Приходится поёрзать, распределяя наполнитель так, чтобы можно было занять позицию полулёжа. – Давай тестить скорее. Ты уже играл на нём?       – Ага. Прости, тебя не должался.       Кенма шуршит, устраиваясь рядом. Наши мешки лежат впритык – мы с парней оказываемся очень близко.       – Ты и не должен был, – тянусь за куском пиццы. – И как тебе?       – Кайф. Кажется, теперь буду играть ещё больше.       – Только Куроо не говори, я как-то в этом замешана…       – Постараюсь скрывать само существование монитора на потолке как можно дольше.       Кенма запускает нужное приложение, ловко щёлкая кнопками. Я беру паузу, чтобы прожевать особенно крупную дольку ананаса.       – На много не рассчитывай. Эта гиперопекающая мамаша быстро тебя спалит.       – И сдаст меня в детдом…       – Угу. А меня – в тюрьму.       – У него как раз друг на полицейского учится.       – Даичи? Я тоже с ним дружу. Может, договорюсь…       Разговор льётся легко. Если не смотреть на Кенму. Его облик почему-то путает мысли, забирает порцию воздуха из лёгких. Но когда глаза пялятся в экран, выбирая персонажа, локоть сталкивается с острым локтем юноши, а колени – с его коленями, я чувствую себя так спокойно и уютно, как никогда до.       – Такой меч его не возьмёт, надо маслом смазать. Интересно, я могу инвентарь тебе передавать из своего рюкзака? Сейчас попробую…       – О, спасибо.       Музыкальное сопровождение битвы с чудищем грозное, динамичное, и мы с Кенмой стучим пятками по полу в ритм.       – А на этом гиппогрифе летать можно?       –Вроде да, но надо свиток найти, чтоб такое умение появилось.       – Блин. Тогда я его зарежу!       – Какая кровожадная…       Краткая передышка. Козуме хватает банку с колой, спешно делает глоток и передаёт её мне. Я повторяю его движения. Во рту сладко.       Пальцы вновь на кнопках. Осталось дожать совсем немного, и бой с главным злодеем этой локации закончится.       – Фух, – мелодия боя стихает. Тело парня расслабляется, шуршит наполнитель кресла. – Это было опасно…       – Я догадывалась, что ты играешь отлично, но чтоб настолько…       Голос походит на ворчание. Я делаю вид, что недовольна, потому что самую тяжелую работу Кенме пришлось взять на себя, но оба мы знаем – такой бой мне не по силам. Глаза парня удовлетворенно сверкают, яблочки щёк зарумяниваются, будто их немного пощипали. От такой картины геймпад чуть было не выпадает из рук. Кажется, я догадываюсь, какие комплименты Кенме слышать приятнее всего.       – Давай лутать, пока ничего не исчезло, – спохватываюсь я, судорожно тыкая на кнопки. Козуме останавливает меня, аккуратно касаясь моего запястья.       – Надо подождать, – он смотрит на меня очень спокойно, прямо; из-за этого уловить ход мысли становится сложнее. – Я смотрел летсплей. Там сказали, что это проверка от разработчиков. Гиппогрифа можно и не убивать же. Если убиваешь его ради золота и шкуры, то там практически ничего не выпадает. А если вынуждено и тебе будет его жалко, типа, ничего ценного забирать не станешь, то всё потом само в рюкзаке появляется. Самый ценный лут сам на тебя падает.       Мне показалось, что время остановилось. В голове зашумело; хотелось найти сказанным словам какой-то пример из жизни, подвязать их к чему-то, что-то сопоставить. Я поспешила успокоиться. Вновь притерлась коленом к колену Кенмы, плечом – к его плечу. Ощущение уюта тут же легло на мои плечи, как большое теплое одеяло.       Кажется, Козуме постепенно становится моим личным островком спокойствия. Но иногда на этот островок накатывает внезапный, непонятно откуда взявшийся, шторм.