Но ты остался дома

Четырнадцатое февраля – дата, безжалостно уничтожающая всякую гордость любого одинокого человека, необременённого отношениями. Линч находился как раз в числе таких. И ужасно от этого страдал. Согревающее тепло чужого тела, нежные щекочущие прикосновения, ласковый шёпот на ухо, забота, возможность выговориться – всего этого так ужасно не хватало. Линч устало разлёгся на своей двуспальной кровати, едва продрав глаза после сна, и тут же скорчился, словно от боли, вцепившись в одну из подушек. Дыхание перехватило, как если бы кто-то затянул на шее прочный узел. Ком обиды и отчаяния встал поперёк горла. На кой чёрт ему эта двуспальная кровать, если он всё равно спит на ней один?! Лишь очередное напоминание о том, как он несчастен. Иногда Линчу казалось, что весь этот праздник целиком, с самого начала, был придуман и создан только для того, чтобы напоминать таким, как он, что они несчастны, чтобы просто поиздеваться. Другого объяснения быть не могло – за все годы Линч его так и не нашёл. И ведь, казалось бы, что сложного? Просто возьми и найди себе девушку! Данные для этого все есть: внешность привлекательная, характер неконфликтный, манерам обучен, денег хватает. Только вот в этом и крылась вся проблема. Девушки… Сколько Линч ни пытался, так и не смог испытать чувств ни к одной из них. А ведь ему даже в любви признавались и встречаться предлагали, тоже, к слову, в этот пресловутый день святого Валентина. Но нет, ничего. Зато к парням тянуло, как к магнитам… Линч безнадёжно влюблялся в каждого встречного, кто хоть сколько-то казался привлекательным, или смешным, или остроумным, или добрым. Или ещё каким угодно! Да, пожалуй, Линч влюблялся почти во всех, просто и быстро. А забывал их сложно и долго. Ужасный парадокс. Такой же ужасный и ненавистный, как день всех влюблённых, который, как назло, не позволял забыть. Помычав в подушку в надежде, что это поможет избавиться от вставшего в горле кома и всепоглощающего чувства одиночества, Линч потянулся к своему телефону на прикроватной тумбе. Главный экран уведомил о времени: «18:30». Да, режим ни к чёрту. Линч работал из дома, поэтому мог себе такое позволить, хотя уже раз пять, если не больше, сыпал перед зеркалом обещаниями, что совсем скоро возьмётся за голову и восстановит режим. По итогу до сих пор так и не взялся, хотя обещания тянулись аж с прошлого года. Вот был бы кто-то, кто помогал бы просыпаться вовремя своим нежным поцелуем или завтраком в постель… Линч зажмурился до пятен перед глазами. Он сам себя заводил в эту тоскливую яму. Разблокировал телефон, зашёл в первую же соцсеть, попавшуюся на глаза. Сколько ни листал, натыкался на одни только фотографии букетов, сцепленных рук и всевозможных сердечек в миллионах вариаций. Блогеры, случайные пользователи, друзья, знакомые – все считали своим долгом выложить совместное фото с парочкой и поделиться с миром тем, как они счастливы вместе. Линч рыкнул, с трудом сдержав отчаянный порыв, из-за которого едва не запустил телефон в стену. Издевательство! Он рывком стянул с себя одеяло и подскочил на ноги, подошёл к двери, ведущей на балкон. Может, свежий воздух поможет прояснить мысли и немного успокоится? Линч подобрал со стула свой тёплый халат, напялил его на голое тело, чтобы не замёрзнуть, и ввалился на балкон. Лицо тут же обдало вечерней прохладой, мгновенно остужающей пыл. Он облокотился на ограждение и взглянул вниз, на снующих по улицам прохожих. Отчаянный ком вернулся к горлу раньше, чем Линч успел уже в который раз с момента пробуждения проклясть день всех влюблённых. Мимо его многоквартирного дома, как специально, проходили одни только парочки, держась за ручки и одаривая друг друга томными взглядами. На плечи опустились фантомные прикосновения, которых ужасно не хватало, которые безумно хотелось ощутить на самом деле, а не только в фантазиях, и ноги сами собой подогнулись, уронив раздавленного Линча на холодный пол его балкона. Во рту почудился какой-то мерзкий, кислый привкус, вынудивший поморщится. Наверное, таким на вкус было безжалостное одиночество, скоблящееся где-то в груди, в области сердца. Линч тяжело поднялся на ноги и ринулся прочь с балкона. Нет, так больше не могло продолжаться. Плевать, насколько правильным или неправильным было его решение. Плевать, чем это могло обернуться. Линч устал из года в год страдать от приступов отчаяния, безнадёжно влюбляясь в каждого встречного в надежде, что кто-то из них посмотрит на него в ответ. С этим давно пора было покончить. Импульсивное решение привело Линча на улицу. Он сам не понял, как, уже одетый в случайную рубашку, рваные джинсы и утеплённую кожаную куртку, оказался на тротуаре, среди неоновых вывесок, света из окон и счастливых улыбающихся лиц. Темнота ночи накрывала город, будто огромное вороное крыло. Казалось, сейчас эта гигантская птица на что-то отвлечётся и улетит, и в ту же секунду городу вернётся день. Снега, на удивление, было совсем немного, хотя февраль ещё не заканчивался. Видимо, в этом году зима всё же устала вести бесконечные войны с тёплыми временами года за свою холодную власть и решила податливо уступить. Тем не менее прохлада всё ещё колола кожу своими множественными маленькими иглами, а порывы ветра продолжали вынуждать морщиться и прятать глаза каждый раз, как принимались завывать. Обступивший со всех сторон холод помог немного прояснить мысли, но отступать было поздно – решение принято, и Линч твёрдо намерился в этот раз наверняка всё исправить. Он пошёл вдоль улицы, чувствуя себя каким-то преступником, напряжённым, дёрганным, вечно озирающимся по сторонам и прячущим руки в карманы. Вокруг по-прежнему слонялись одни только парочки. Давние супруги, молодожёны, парни с девушками, партнёры без обязательств – все виды людей, состоящих в каких-либо отношениях, и ни одного одиночки. Словно все, подобные Линчу, в этот день резко вымерли или попрятались по тёмным углам, а он – единственный такой смельчак или безумец, решившийся показаться миру в такой невыгодный момент. Из-за этого в груди с новой силой клубилось острое чувство волнения, будто Линч делал что-то не так, будто он позабыл про какое-то строгое негласное правило и теперь нагло его нарушал. От необъяснимого стыда и страха приходилось скрываться в тенях, жаться к стенам зданий и по возможности ускорять шаг в попытке избежать любопытных взглядов. Но старания были напрасны. Линч всё равно чувствовал, что каждый проходящий мимо считал своим долгом обязательно на него оглянуться. Сердце замирало каждый раз, как он ощущал на своей спине этот острый, любопытный взгляд, словно прожигающий насквозь. Стоило поскорее со всем этим покончить. Как можно скорее!       Заприметив первую попавшуюся неоновую вывеску, Линч свернул в её сторону, доверившись светящемуся указателю, и оказался в неприметной подворотне. Наконец, чувство неотрывных взглядов пропало, удалось вздохнуть спокойно. Он нырнул в неприметную открытую дверь и двинулся вниз по металлической лестнице, звонко отдающейся каждому его шагу. Чем ниже Линч спускался, тем громче становилась энергичная музыка, слегка сотрясающая стены. Скоро в глаза резанул яркий свет мелькающих лазеров самых разных цветов, а музыка окончательно оглушила, больше не позволяя распознать даже собственных шагов. Линч не считал себя любителем потусоваться в клубах, был в них максимум пару раз за всю жизнь. И каждый раз, как первый, удивлялся тому, насколько в этих местах всё ярко, красочно и громко. Наверное, если работать в таких заведениях полную смену – голова будет гудеть немерено и очень долго. К счастью, Линч был обыкновенным посетителем. Он нерешительно переступил порог, словно спрашивая разрешение войти, и тут же окинул любопытным взглядом немаленьких размеров танцпол. Ну вот, снова… Не успел он толком осмотреться, как взгляд тут же приковало к одному из танцующих. Людей там было много, они мельтешили, менялись местами, выказывали себя в лучшем свете, но внимание Линча привлёк только один. Ловкий, резвый, он грациозно двигался, отличаясь ото всех остальных, и словно совершенно ни о чём не думал, то исчезая, то появляясь в мерцающем свете лазеров. Такой красивый, такой подвижный! Если он так прекрасно танцевал, страшно представить, на что ещё он был способен… И снова Линч влюбился в первого встречного, какого даже разглядеть толком не мог из-за мерцаний и полутьмы. Сердце застучало в такт музыке. Ну всё, теперь снова месяцами страдать по этому завораживающему незнакомцу, снова месяцами стонать в подушку по его едва различимому силуэту. Линч так и застыл в проходе, смотря на незнакомца в слепой надежде, что тот всё же бросит в ответ хотя бы мимолётный взгляд. Нет! Хватит с него! Он пришёл сюда как раз для того, чтобы всё, наконец, исправить! Больше никаких слепых надежд. Никаких месяцев безутешного горя. Линч ударил себя по щекам, приводя в чувства, и двинулся в сторону бара.       Любителем выпить Линч себя тоже назвать не мог. Алкоголь в его случае был нужен только для того, чтобы стать самую малость посмелее. Он посмотрел, что заказал неизвестный человек по правую руку, и попросил у бармена того же. Неважно, что это было. Подойдёт что угодно. Когда стакан с неизвестным напитком попал в руку, Линч, не задумываясь, влил в себя всё залпом. Горло обдало страшным жаром, словно где-то внутри поселился огнедышащий дракон. Или он сам стал таковым… Но это всё по-прежнему неважно. Линч небрежно оставил свой стакан на барной стойке, не задумываясь о том, чтобы попросить повторить, и двинулся на танцпол. Самым сложным оказалось прикинуться кем-то обычным. Даже алкоголь не помог перебороть стеснения, сковывающего Линча, как цепями. Ступив на танцпол, он едва заставил себя хотя бы минимально двигаться, чтобы слиться с толпой, и принялся медленно приближаться к своей завораживающей цели, продолжающей отрываться с таким мастерством, что глаз отвести просто не получалось. Линч шёл медленно, боязно, старательно обступая всех танцующих, хотя даже это не защищало от неловких столкновений, пока не оказался совсем рядом и не учуял острый запах какого-то парфюма. Восхитительный незнакомец по-прежнему упивался танцем, совершенно не обращая внимания на людей вокруг, в том числе на подошедшего. Пришлось обозначить своё присутствие, что далось не так-то просто: голос дрожал и с трудом вырывался наружу, а громкая музыка, ко всему прочему, его порядком заглушала, вынуждая повышать тон.       — Привет, — в конце концов сумел выдавить Линч, кое-как преодолев стеснение. Та решимость, какую он испытывал на балконе, резко куда-то испарилась. Незнакомец всё же оставил свой волшебный танец и обратил на Линча внимание. Ноги едва не подкосились. Это был первый раз, первый раз за всю жизнь, когда предмет воздыхания ответил взглядом! Вблизи он оказался ещё красивее, чем издалека. Ещё красивее… Будто идеальная модель, сошедшая с обложки журнала. Яркие лучи лазеров отражались в стёклах его круглых очков, словно пытаясь скрыть глаза, удивительно необычайные глаза – синие, как настоящие океаны. Незнакомец улыбнулся, бегло оглядел Линча своими красивыми глазами и сказал уверенно, без капельки сомнений:       — Ух ты! Ты красивый!       Линч не сразу нашёл, что ответить. Пожалуй, всю свою жизнь он знал об этом факте, вполне догадывался, заглядывая в зеркало, но чтобы кто-то ему об этом сказал… Нет, никогда. Никто никогда не говорил ему таких комплиментов. Что сказать, слышать подобное очень приятно. Особенно от того, чьё лицо выглядит настолько идеально, что фотографы готовы были бы подраться за возможность его запечатлеть.       — Спасибо, — в конце концов выдавил Линч, вспомнив о том, что всё это время от него ждали ответа.       — Зачем подошёл? — на удивление, в голосе незнакомца не слышалось враждебности. Наоборот, только доброжелательность и некое азартное любопытство.       — Да я… Ну… Я сам не знаю, на самом деле… — протянул Линч неуверенно, принявшись теряться. Всё это происходило с ним впервые. Что нужно сказать? Что сделать? Может, лучше было бы всё же остаться дома и дальше утыкаться в подушку…       — Понял. Хочешь, чтобы я всё сделал? — внезапно заключил незнакомец и утянул Линча в свой танец. От шока все слова намертво застряли поперёк горла – не выдавить. Тёплые пальцы незнакомца ловко обвились вокруг ладоней Линча, он приблизился, опалив щёки удивительно горячим дыханием, и стал потихоньку двигаться, задавая ритм, за которым приходилось поспевать. Наверное, со стороны это выглядело очень странно. Линч ясно ощутил, как его щёки залились краской. Может, посреди толпы, в тёплой куртке, ему стало слишком жарко? Или это алкоголь расширил сосуды? Или просто сам Линч порядком засмущался от всего происходящего? Какой бы причина ни была, он краснел и потел всё сильнее. Ладони тоже принялись намокать. Как неловко! Однако незнакомец словно всего этого не замечал, либо умело делал вид.       — Ты гей? — вдруг спросил он прямо, даже чересчур, отчего Линч смущённо вдавил голову в плечи и нервно огляделся. Вроде никто из людей вокруг этого не услышал. Кажется, впервые громкая музыка пошла на пользу. Что ответить – тоже понятно не было. С одной стороны, незнакомец будто кокетничал, заигрывал. А с другой… Может, он просто издевался? На всякий случай Линч решил действовать аккуратно:       — А это хорошо или плохо?       — Это прекрасно! — от голоса незнакомца по спине пробежались мурашки. Танец, в котором он вёл Линча, постепенно ускорялся, и успевать за движениями становилось всё труднее. Как и соображать. Из-за жара голова словно плавилась. Кажется, в скором времени Линч рисковал полностью утерять все навыки разговорной речи.       — Не слишком прямо? — он всё же осмелился взять на себя крохи инициативы, пока ещё мог.       — А чего увиливать? Мы ведь оба знаем, зачем мы здесь, — незнакомец оказался ещё ближе, почти вплотную. Кажется, что-то твёрдое упёрлось Линчу в бедро. Он тяжело сглотнул. Стало ещё жарче, куртку захотелось скинуть. И выпить. Ещё немного выпить…       — Как тебя зовут? — незнакомец не успокаивался, засыпая новыми и новыми вопросами. Линч готов был ответить на все.       — Линч… — выдавил он робко, почти не соображая. То, что всё интенсивнее тёрлось о бедро, напрочь отбивало всякие культурные мысли.       — Я Джон. Хорошо запомни это имя. Будешь его кричать, — томный голос Джона опалил мочку уха. Его близость стала совершенно откровенный. Танец уже давно перерос в нечто большее, куда более бесстыдное и развратное. Прежде, чем Линч успел прокрутить в голове последнюю трезвую мысль, Джон страстно впился горячими губами ему в шею. В то же мгновение Линч сдался. Податливо прогнулся под чужим натиском и направился туда, куда его повела властная рука. Когда он набирался решимости там, на балконе, он не мог и представить, куда это его приведёт. Надежда была невинная, на обыкновенное тепло, а получить удалось настоящий жар, приятно обжигающий. Всего-то следовало набраться небольшой смелости. И не случились бы все мучительные годы тоскливого одиночества…       Едва разбирая что-то в мерцающем свете, Линч покорно шёл за азартным Джоном, всё утягивающим и утягивающим его куда-то. Пару раз он небрежно столкнулся с танцующими, но в голове не возникало и мысли обернуться на них, извиниться – было совершенно не до этого. Танцпол закончился, скрипнула какая-то дверь, и в нос ударил вполне знакомый запах сырости и плесени. Зеркала с подсветкой, стены из тёмной плитки, хлюпающие под кроссовками лужи – всё указывало на то, что Джон приволок Линча в первый попавшийся туалет. Лопатки немного больно столкнулись с холодной стеной, ноги упёрлись в бочок унитаза, едва умещаясь в тесном пространстве. Ловкими пальцами Джон закрыл дверцу кабинки и не глядя задвинул шпингалет. Его синие глаза-океаны, виднеющиеся сквозь стёкла очков, сверкали хищным предвкушением, неутолимым голодом. И Линч готов был добровольно стать его добычей. Тусклая лампочка над их головами моргнула, и Джон снова жадно припал к шее Линча. Подумать только, как глупо и страстно! Прямо в случайном туалете, с незнакомцем, не заботясь о том, что кто-то может услышать или даже подсмотреть. Раньше Линчу казалось, что на подобное способны разве что подростки – кипящая кровь с молоком и никаких мыслей о последствиях. Но нет, они с этим случайным парнем оказались не хуже! Одежда небрежно полетела на пол, вздохи заполонили всё крохотное пространство общественного туалета, губы страстно припали друг к другу, руки с любопытством принялись изучать чужие тела. Кажется, эта ночь обещала запомниться обоим надолго… Линч обнаружил себя лежащим на родной кровати. Тело и голова гудели, изнывали протяжной болью, к горлу подступала тошнота. Что произошло? Часть воспоминаний словно вырвали из черепной коробки, и восстановить все случившееся события так и не удавалось. Неужели они с этим Джоном успели переместиться к Линчу в квартиру? Он непонятливо огляделся, борясь с острыми приступами головной боли. Нет, никого кроме него не было. Как он оказался у себя дома? А покидал ли он дом вообще?.. По телу пробежался холодок. Как и при прошлом пробуждении, на Линче не было ничего, кроме коротких домашних шортов. И телефон по-прежнему лежал на прикроватной тумбочке. Не может быть… Линч судорожно потянулся к устройству и взглянул на главный экран. Большими цифрами гласило время: «5:02». Чуть ниже, более маленьким шрифтом, дата: «15 февраля». Это просто невозможно. Линч закрыл часть лица ладонью, не в силах поверить. Неужели за вчерашний день он так измотал себя тоскующими мыслями, что вырубился и проспал до самого утра следующего дня? И всё случившееся, в таком случае… было просто сном? Он так отчаялся, что уже даже во снах стал запираться с красивыми незнакомцами в туалетах? Нет, такого просто не может быть, это невозможно! Линч отбросил телефон обратно на прикроватную тумбочку и, свернувшись калачиком, уткнулся лицом в подушку. Какая ужасная глупость. Всё оказалось простым сном. Реалистичным, приятным, но в то же время ужасным и ненавистным сном… И никакое одиночество его так и не покидало. И никакой смелости он так и не набирался. Всё те же муки, всё та же тоска, всё те же беспомощные стоны в подушку. Линч рыкнул и зажал ткань подушки зубами, чтобы не позволить вырваться жалостливому крику. В горле снова намертво застрял ком обиды. На ресницах повисла влага. Отчаяние сковало Линча по рукам и ногам, и он попросту не знал, как выбраться. Ужасно… Внезапно телефон на тумбочке пиликнул знакомым оповещением о новом сообщении. Линч не хотел даже смотреть на него, не хотел отвечать, кто бы там ни был. А вариантов предоставлялось не слишком много: либо родня, либо кто-то из немногочисленных друзей, либо заказчик по работе. Если последний, то ответить всё же стоило… Страдания страданиями, а деньги сами себя не заработают. С огромным трудом Линч пересилил приступ апатии и схватился за телефон. Он ожидал увидеть любое сообщение, но точно не это. Джон Вчера было круто. Может, как-нибудь повторим? 05:07 И когда только Линч успел записать его номер?