Я помогу тебе вспомнить

Адреналин притупил все чувства, заглушил бушующие мысли, терзавшие меня до сих пор. А сейчас, я была как никогда счастлива. Глупая улыбка сама собой растянулась на моём лице. Словно обезумев, я подгоняла лошадь вперёд, не думая о последствиях. Перед глазами был только горизонт, пылающий в закатном солнце. Я не могла отвести взгляд от его мерцающих лучей — мир словно засиял новыми красками. Решение пришло само собой, и вместе с ним — опьяняющее чувство спокойствия. Я утвердилась в своей задумке, решив, что неважно, к чему она приведёт. Ничто больше не имело значения: ни утраты, ни сожаления, ни ожидание… я будто избавилась от всего, что держало меня, или, стоит сказать, отказалась от всего? Звон в ушах, и рассудок начал пробуждаться. С улыбкой вдруг померкло всё вокруг. Лицо перекосила гримаса ужаса. Неужели столь страшные мысли пришли мне в голову? В одно мгновение умиротворение исчезло, уступив место тревоге, что заполонила меня всю. Вернулся шум, вновь наполнив разум, и сердце сжалось от тяжести. Эти чувства обрушились с сокрушительной силой, и крик вырвался из груди, отчаянный, неистовый. Я чувствовала, как с каждым мгновением что-то во мне ломается, как рушится всё, что осталось от меня. Слёзы хлынули, застилая глаза. Я попыталась стереть их, но лишь осознала, что больше не держу вожжи. Лошадь неслась, а я… я уже не ощущала под собой седло. Мгновение растянулось в вечность. Я падала. И в тот миг, когда боль настигла меня, я вдруг усмехнулась. Словно злосчастный рок, судьба вновь преследует меня, вновь отнимает жизнь таким жестоким способом. О, как же беспощадна она…

***

«Со Скарлетт беда. Приезжай.» Эти слова заставили его бросить всё и мчаться прямиком в Тару. Но по прибытии он узнал, что ему сообщили обо всем лишь тогда, когда ситуация приняла серьёзный оборот. Злился ли он на Уилла? Абсолютно. Высказал ли своё мнение? Безусловно. Но от этого легче не стало. С момента его приезда прошли долгие дни. Ретт неотступно находился у постели Скарлетт. Он не чувствовал себя так ужасно с того самого времени, когда она потеряла ребёнка. То же гнетущее чувство тревоги, не отпускающее ни на миг, постоянное ожидание худшего. Но, к счастью, её болезненная бледность начала отступать, уступая место более здоровому румянцу. Казалось, всё позади, и вскоре она должна прийти в себя… но дни шли, а она оставалась в беспамятстве. Чуть расслабившись, Ретт стал уделять больше внимания детям, стараясь отвлечь их от мыслей о матери. Вскоре ему это удалось: сперва робко, а затем всё увереннее дом снова наполнился детским смехом, согревая сердца домочадцев. Но сколько бы времени ни прошло, Скарлетт всё так же не приходила в сознание. И вот однажды утром, за завтраком, Ретт получил письмо из Чарльстона — срочное, требующее его вмешательства в делах. Все те вопросы, что он столь усердно откладывал, наконец потребовали его присутствия. С тяжёлым сердцем он собрался в дорогу, но перед отъездом взял с Уилла обещание немедленно сообщить ему о любом, даже малейшем изменении в состоянии Скарлетт. Только тогда он решился покинуть Тару.