Между сном и смертью

      Было раннее утро, но город давно пробудился ото сна. Отовсюду были слышны шумы, обрывки разговоров, сигналы и гул машин. Люди бесконечной безликой волной спешили по своим делам, не замечая друг друга. Большой город, будто ненасытный зверь, поглощал людей, стирал их, растворял в непрекращающемся шуме. Ся Фей уже давно забыл, когда в последний раз слышал тишину, когда не нужно было куда-то спешить, когда жизнь не казалась непрекращающейся гонкой. Брайдон так и не стал ему родным, чаще всего ему встречались лишь жестокость, конкуренция, зависть и бесконечный холод. Стоя в переполненном автобусе, он на мгновение закрыл глаза, невольно вспоминая о далёкой родине, где было так спокойно и тихо, где его звали его настоящим именем. Уезжая в чужую страну, он был совсем другим человеком, был слишком наивным. Теперь же, вспоминая свою былую самоуверенность, ему хотелось лишь рассмеяться. Когда-то он со своими друзьями любил сокрушаться о том, насколько же скучный и блёклый их родной город. Все друзья остались там, теперь Ся Фей даже не знал, помнят ли они его. Казалось, его жизнь постепенно растворялась в постоянной суете. Столкнувшись с бедностью, он был вынужден найти сразу несколько подработок, совесть не позволяла ему просить деньги у матери, потому он продолжал изнурять себя. Каждый вечер он повторял себе, что это не будет длиться вечно. «Через тернии к звёздам, так ведь?» — думал он каждую ночь перед тем, как провалиться в сон. Тогда он ещё не знал, какой обжигающий холод скрывало манящее мерцание таких далёких звёзд. Всё началось с того, что сосед по комнате посоветовал ему работу моделью, на что Ся Фей уязвлённо ответил:                   — Я не декорация, — одна мысль о том, что ему придётся фальшиво улыбаться на камеру, вызывала тошноту.                   — Ну и зря, — проворчал его сосед по комнате. — Будь я таким красивым, моя жизнь была бы другой, не пришлось бы так горбатиться, а ты из какого-то дурацкого принципа не желаешь воспользоваться такой привилегией.       Ся Фей хотел забыть об этом разговоре, но буквально на следующий день ему пришлось о нём вспомнить. Сегодня он потерял очередную работу: из-за недосыпа и усталости он разбил тарелки и несколько раз перепутал столики, за что был уволен. Какая это по счёту неудача? Третья?Или уже пятая? Лишившись последней работы и средств к существованию, он бродил по оживлённым улицам Брайдона как неприкаянная душа. Казалось, в этом большом городе ему не было места. Проходя мимо стеклянных витрин, Ся Фей встретился взглядом со своим нечётким отражением. Сначала он даже не узнал себя, настолько уставшим он выглядел, но, даже несмотря на это, из отражения на него смотрел симпатичный молодой человек, хоть его взгляд и был несколько измученным. Ся Фей отвёл взгляд, погрузившись в мысли. А что, если попробовать?.. После стольких неудач было бы глупо всё так же хвататься за свою гордость. Пусть это и не работа его мечты, но он сможет заработать, может быть, даже сможет отправлять часть денег маме. «Через тернии к звёздам, разве нет?» Это был первый раз, когда он отринул свою гордость. Но далеко не последний.          В свой первый рабочий день он чувствовал себя не в своей тарелке, улыбался слишком зажато и застенчиво, с непривычки был несколько неуклюжим. Несмотря на это, в агентстве его заприметили сразу, сказав, что такая внешность подойдёт им идеально. Остальные модели не могли не заметить этого, им значительно сократили рабочие часы и выплаты. Как это было возможно, что после стольких лет работы их заменили на какого-то иностранного выскочку? В тот день Ся Фей снимался у глубокого бассейна. Вдруг послышался всплеск, в один миг он оказался под водой, чьи-то сильные руки не давали ему всплыть. Казалось, в лёгких больше не осталось воздуха, он успел лишь подумать о том, как же унизительно умереть вот так, как вдруг руки, удерживающие его, исчезли. В тот же миг кто-то с силой вытянул его из воды. Темнота сменилась дневным светом, откашлявшись, он посмотрел на своего спасителя. В этот момент ему показалось, что он ослеп. Красный. Красный цвет обжигал глаза, словно кричал: «Беги, иначе простишься с жизнью. Беги, пока можешь бежать». Но бежать не хотелось. Этот человек спас его, вырвал из цепких лап смерти. Ярко-красный цвет его волос и глаз показался Ся Фею цветом не крови, а восходящего солнца, что красит предрассветное небо в алый.          С тех пор его жизнь изменилась. Его тянуло к Вейну как к родной душе, отголоску прошлого. Ся Фей наконец-то чувствовал, что он не один в этой стране, что кто-то всегда рядом. Человеку нужен человек, в одиночестве мы увядаем. Так он думал. Вскоре он привык к работе моделью, это всё ещё не была работа его мечты, но благодаря ей ему удалось забыть о переработках и постоянном чувстве голода. Кроме того, ему казалось, что здесь его видят. Хвалят, восхищаются, ценят. Казалось, он достиг звёзд, пусть и не так, как того хотел. Он заглушал удушающее одиночество в обществе Вейна, Ся Фей и не подозревал, насколько сильно нуждался в чьей-то заботе, насколько сильно он скучал по разговорам на родном языке. Здравый смысл твердил, что для Вейна он источник заработка, собственность, но как же хотелось продолжать утопать в самообмане. Верить в то, что ему не почудилось тепло в этом пронзительном взгляде алых глаз.       Вскоре безупречная картинка начала рассыпаться, оставляя лишь грязь и пепел. За успех пришлось платить, Ся Фею казалось, он привык к постоянным сплетням и зависти коллег, но сам не замечал, как медленно тонул в этой пучине. Слова задевали его сильнее, чем он мог признать. В модельном шептались: «Феликс бегает за боссом, как щенок, выпрашивающий ласку, жалкое зрелище, построил карьеру на подхалимстве». Ся Фей не решался спорить, зная, что отчасти они правы, ошибались они лишь в том, что ему не нужна была эта карьера, этот пластмассовый обманчивый мир, эта бесконечная гонка. «Через тернии к звёздам, да?..» Но какими же пустыми и холодными оказались эти звёзды. За сиянием они скрывали только грязь и одиночество. С плакатов, с обложек журнала, с огромных баннеров на него смотрел Феликс, на его лице, как всегда, красовалась фальшивая улыбка, такая прекрасная и такая отвратительная в своей картонной идеальности. Ся Фей смотрел на эти красочные вывески и не узнавал себя. Это не он, это Феликс. Ся Фею уже не нужен был весь этот искусственный блеск. Ся Фею нужен был только он. Он готов был продолжать тешить себя обманом, лишь бы не терять те вечера, что он провёл в объятиях Вейна. В очередной раз он отворачивался от своей гордости. Прикосновения Вейна мало походили на ласку, он до боли сжимал его в объятиях, не целовал, а скорее кусал, больно оттягивал волосы, но Ся Фей не мог противиться, он цеплялся за Вейна как за последнее спасение, хоть и понимал, что это нелепо, наивно и глупо. В голове всё ещё звучало: «Беги, иначе простишься с жизнью. Беги, пока можешь бежать». Казалось, вся его жизнь застыла между невыносимым холодом и пламенем, что медленно сжигало его, с каждым шагом он приближался к огню всё ближе и ближе. Лучше сгореть, но чувствовать себя живым, нужным, чем замёрзнуть и исчезнуть.                   — Мне страшно, больно, — прошептал он однажды, уткнувшись в плечо Вейна. На что последовал ответ:                   — Тебя никто не держит в индустрии, ты можешь уйти в любой момент.       Ся Фей нервно усмехнулся. Уйти в любой момент? Эти слова показались жестокой насмешкой. Он понимал, что больше не сможет прожить в Брайдоне без Вейна, не теперь. Он спутал гибискус с маковым цветом, в поисках забвения он нашёл свою погибель, вечный сон и бегство в мир иллюзий. Беспощадный алый цвет пугал и манил одновременно, ранил, открывал старые раны и исцелял их вновь и вновь. Не важно, сколько боли причинял ему этот человек, главное, что больше он не был одинок. Ся Фей хотел быть рядом с ним, видеть его каждый день, несмотря на то, что он чувствовал, как медленно рушится его разум, а гордость обращается в пепел.                   — Ты душишь меня.                   — Я оберегаю тебя, — ответил Вейн, обнимая его крепче, будто стремясь спрятать от всего мира, не отдавать никому, ни с кем не делиться.                 — Ты уничтожишь меня, я всего лишь твоя забава. Ты наиграешься и растопчешь меня. Поглотишь, пожрёшь. Верно?          Последовала коротая пауза.                 — Не делай вид, будто не хочешь быть растоптанным мной.          Ся Фей вздрогнул, понимая, что он прав. В очередной раз он подавил свою гордость и обнял его в ответ, улавливая такой знакомый аромат гибискуса, который, казалось, отравил его душу и разум. Нет, он скорее умрёт, чем лишится этих рук, что так крепко сжимали его, причиняя боль, этого опьяняющего аромата чая с гибискусом. Зажмурившись, он произнёс:               — Я тебя-               — Тсс… — перебил его Вейн. — Никогда не говори того, о чём можешь серьёзно пожалеть.          Так проходили дни, месяцы, годы. Казалось, с каждым днём он тонул всё глубже и глубже, уже позабыв о поверхности, о чистом небе в ясный солнечный день. Ся Фей сам не замечал, как начал меняться, что бездна, в которую он упрямо продолжал смотреть, глядела на него в ответ, нашёптывала горько-сладкие слова. Всё чаще он стал проводить свободное время в Брайдонских пабах, стремясь заглушить голос разума, что неумолимо твердил о суровой истине, о том, что Ся Фей давно исчез. Остался лишь Феликс. Его лицо и внешность принадлежали модельному агентству, он продал их ради сытой жизни. Его душа, разум и тело принадлежали Вейну, он продал их ради чувства нужности, иллюзии того, что он не одинок. Через тернии к звёздам? Эти звёзды обожгли его, ослепили бесконечными вспышками камер, ярко-алыми глазами Вейна. У него не осталось ничего своего, в большом городе Ся Фей медленно таял. Даже в хмельном забытьи перед его глазами стоял образ Вейна, что продолжал повторять: «Беги, иначе простишься с жизнью. Беги, пока можешь бежать». На это Ся Фей лишь усмехался. Бежать? Поздно. Бежать уже некуда и будто бы незачем, в каком-то смысле он уже простился с жизнью.          Сегодня у него был тяжёлый день, подготовка к экзаменам вымотала его, спалось в последнее время просто ужасно, сны напоминали какой-то фантасмагорический бред. Каждую ночь ему снилось, как его душат цветы гибискуса, окутывая всё его тело, проникая в лёгкие, раздирая внутренности, пока всё перед глазами не окрашивается в кроваво-красный.          Ся Фей, как всегда, уже будто механически, по инерции, направился к улице, где обычно встречался с Вейном. Когда-то ему казалось унизительным, что он так упорно искал встречи с ним, бродил по улицам, будто брошенный пёс в поисках хозяина. Теперь же ему было всё равно, его гордость будто разбилась на крошечные осколки.          Вечерело, небо постепенно окрашивалось в рыжие и красные оттенки. «И здесь красный, — подметил Ся Фей, опускаясь на каменные ступеньки. Обычно Вейн бывал здесь примерно в это время, но сегодня его не было видно. Ся Фей устало прикрыл глаза, опираясь на стену. Обычно он подолгу не мог уснуть, но сейчас усталость взяла вверх, ему казалось, что он может задремать даже на каменном полу. Перед глазами снова замелькали причудливые образы, он был готов провалиться в сон, когда вдруг почувствовал такой знакомый и родной аромат гибискуса. Ся Фей хотел было встать, но вдруг почувствовал прикосновение пальцев к своим волосам. Он зажмурился сильнее, ожидая почувствовать уже привычную боль, но прикосновение было осторожным, лёгким, почти ласковым. Ся Фею на миг показалось, что ему померещилось, хотелось тут же открыть глаза и убедиться в том, что это не сон, что в этот раз ему действительно не почудилось, но он побоялся, что Вейн сразу же отпрянет, ухмыльнётся, отпустит парочку едких комментариев по поводу того, что он задремал прямо на лестничных ступеньках, поэтому зажмурился лишь сильнее, боясь спугнуть момент. Момент, который казался таким нереальным. Вейн снова ласково провёл пальцами по его волосам и, поцеловав в висок, прошептал: «Прости. Увидимся позже». В следующий миг Ся Фей почувствовал, как его укрыли чем-то тёплым, очевидно, Вейн накинул своё пальто на его плечи. Ся Фея вновь окутал аромат гибискуса, но сейчас цветы не душили, а будто согревали и оберегали. Так хотелось схватить его за рукав, умоляя не уходить, но он боялся, что тогда этот хрупкий миг разобьётся как стекло и больше никогда не повторится. Завтра он снова будет ждать его на этом же месте, завтра его ранят снова, поэтому он позволил себе насладиться моментом такой редкой нежности. Он знал, что ему никогда не сбежать, он добровольно выпил это вино, оказавшееся смертельным ядом, сам угодил в этот капкан. Даже если Вейн исчезнет из его жизни, он навеки останется в его мыслях, в его душе, в его снах, как наваждение, как одержимость. Под звуки удаляющихся шагов Ся Фей подумал: «Да. Увидимся позже. Непременно».