Любовь—Это...

      По серой стене ползет яркий лучик солнечного света, пробивающийся из под, казалось бы, плотно закрытых штор. Из приоткрытого окна тянется утренняя прохлада, заставляющая парня поежится и укутаться в одеяло.       Пик протягивает руку на другую половину кровати, желая обнять лежащего рядом с ним человека, но натыкается лишь на остывшую простынь. Сон как рукой снимает. Он распахивает глаза, приподнимается на локтях и в недоумении смотрит на пустую кровать.       Комната выглядит такой пустой и безжизненной, но даже не смотря на отсутствие каких либо красок уже стала родной за то время, что король ночевал тут. Раньше он даже не разглядывал интерьер, ведь у него был объект поинтереснее, но сейчас похоже самое время.       Голые серые стены, деревянная мебель, по цвету напоминающая пепел из костра, светлые шторы. В общем, ничего интересного, даже каких-то ярких красок не было. Только на столе около кровати стояла фоторамка с пестрой фотографией двух людей. Они обнимались, стоя на фоне фонтана.       Улыбка тронула лицо Пика, когда он вспомнил, как эта фотография была сделана. Сколько же они возились с тем, чтобы поставить камеру ровнее—по итогу та все равно упала, поэтому кадр получился ещё более живым.       Матрас скрипнул под весом парня, когда тот решил вставать. Надо же было отыскать любимого, который куда-то намылился в столь ранний час. Хотя, стрелки на стене показывали уже девять, так что не мудрено, что он умотал по каким-то своим делать.       Пиковый поднялся на ноги. Холодный ламинат буквально обжог ступни, согретые под одеялом. Юноша потянулся, разминая плечи. Мельком он заметил, что футболка вся была грязная, а вот чем она была испачкана уже не важно. Надо бы ее переодеть, но Пику стало лень.       Оглядевшись, восьмой попытался отыскать тапки. Не вышло. Зато на глаза попался телефон, чем-то похожий на те, что были в реальном мире. На экране светилась надпись от нескольких контактов, которые яро пытались выяснить, будет ли сегодня собрание. Пик даже не взял в руки мобильник.       Шоркая полу, клон направился в коридор. Деревянная дверь слабо скрипнула, пропуская его в прохладное, длинное помещение с кучей дверей. Сейчас Пиковый был как никогда благодарен Куромаку за то, что тот жил не в основном замке, а в чем-то на подобии квартиры, где можно было запереться.       Все таки, вид у короля был не самый презентабельный: помятое после четырехчасового сна лицо, взъерошенное гнездо на голове, грязная светло-лиловая футболка и отсутствие шорт или штанов. Таким нельзя было бы появляться перед подданными даже не своей страны.       Отдернув футболку вниз, Пик быстрой походкой направился в сторону ванной, желая почистить зубы и умыться, но звуки из кухни его остановили. Он прислушался. Тихо бубнело радио, сообщающее новости Курограда, на плите судя по всему шкворчала еда в сковороде.       А вот и благоверный обнаружился. Губы парня растянулись в нежной улыбке, он развернулся на пятках и тут же, на носочках, направился на кухню. Тихо, как мышка, юноша нырнул в светлую комнату, наполненную приятным запахом какого-то хавчика.       У плиты, спиной ко входу, стоял такой же растрёпанный парнишка, в длинной футболке и шортах. Он молча мешал в сковородке лук, опираясь рукой о столешницу и слушая радио.       Улыбка пикового становилась все шире с каждым шагом. Он приближался к своей "жертве". Находясь уже совсем близко, Пик взмахнул руками, резко положил их на чужие плечи и могильным голосом прошептал Куромаку прямо на ухо: —Бууу...       Треф вскрикнул, отдергивая руки от плиты и почти роняя лопатку. Он аж дар речи потерял, замолчал и, словно рыба, открывал и закрывал рот. Сердце бешенно стучало в груди. —Пик!—Зло буркнул Маку, сводя брови а переносице и откидывясь назад.       Пик громко, раскатисто засмеялся, как злодей из мультиков. Куромаку облакотился спиной об его грудь, и парню ничего не оставалось, как перехватить его поперек ребер и обнять, прижимая к себе.       Трефовый долго злиться был не в силах. Как бы он ни старался скорчить обиженную гримасу, все равно через секунду уже ярко улыбался, с горящими глазами глядя на любимого, что сейчас буквально ухохатывался с его испуга. —Видел бы ты свое лицо.—Прошипел сквозь смех Пиковый, крепче обнимая парня и целуя того в макушку.       Это было уже традицией у них. Каждый раз, когда была возможность, Пик нежно чмокал любимого в макушку, висок или затылок. Трефу это нравилось даже больше, чем поцелуи в губы или щеки.       Куромаку хихикнул, снова перемешал лук и попытался вылезти из объятий, но не вышло. Тогда он просто выключил плиту, чтобы ничего не сгорело, и повернулся к парню, заглядывая тому в глаза. —Ты чего встал так рано?—Цокнул Треф, кладя холодные ладони тому на щеки.       Пиковый поморщился, но родные руки от себя убирать не стал. Его собственные ручонки по свойски сползли с поясницы парня тому на бедра, за что парень получил слабый, шуточный шлепок по щеке. —Тебя рядом не нашел, вот и проснулся.—Ответил наконец король, показывая своему парню язык.       Тот лишь цокнул, выдохнул обреченное: "дурак", и прижался лбом к пиковской шее. Он заулыбался, стал гладить Трефа по по бедрам и талии, залезая руками под футболку и оглаживая кожу.       Что может быть лучше, чем приставать к любимому с самого утра? Конечно же оставить его в покое и дать приготовить завтрак, но кого это вообще волнует?       Куромаку вздрогнул. Теплые ладони пикового полезли куда-то под резинку шорт. Совсем обнаглел, черт рогатый. За это Пик поплатился сразу же. Маку терпеть подобные домогательства не станет, пусть они и были приятными.       Восьмой шикнул и сразу же убрал руки. Треф вцепился ему в шею зубами и не отпускал, желая оставить синяк. Ну а что, ему можно, а Куро нельзя? Пик не возражал, лишь улыбался и терпел, пока его любимый успокоится.       Но Куромаку было мало. За первым насосом последовал второй, потом третий. Он медленно, но верно украшал загорелую шею парня укусами, идущими дорожкой к ключицам, а потом и плечам. —Ну все, харе.—Шутливо отдернул его Пик, щепая за кожу на бедре.—Не сожри меня смотри. —А почему бы и нет?—Вздохул треф, поднимая влюбленные глаза на восьмого.       Тишина и покой воцарили на кухне. Они смотрели друг на друга, не в силах оторваться. На фоне тихо бубнело радио, из окна тянулась прохлада. Атмосфера спокойствия так и успокаивала, подталкивала забить на завтрак, на все дела и просто остаться вдвоем в кровати.       Куромаку отмерз первым. Он подался вперёд, впечатываясь в теплые губы партнёра, сминая их своими и углубляя поцелуй, чего сам раньше никогда не делал. Пик быстро подключился, переместил руку на затылок парня, вжимал его в себя и с удовольствием целовал.       Но по закону подлости, такие моменты всегда кто-то да обрывает. На телефон Трефа, лежащий на столе, вдруг поступил звонок. Громкий рингтон разорвал тишину. Куро цокнул, нехотя оторвался от любимого и глянул на экран. Зонтик. —Черт, сегодня собрание...—Горько прошипел второй, утыкаясь лбом в грудь пикового. —Да похуй. В пизду это собрание, его и потом провести можно.—Рыкнул король, сбрасывая вызов и блокируя телефон.       В целом, и вправду. Собрание можно провести и потом, а сейчас им слишком хорошо вместе. Зачем идти туда, где они не смогут просто пообниматься, побыть друг с другом и, тем более, сделать друг другу приятно?       Потом они, конечно же, скажут ребятам, что собрания не будет. Придумают какую-то глупую отмазку по типу важных королевских дел, а после пойдут просто любить друг друга на столе, кровати и даже в душе.       Любовь—Это забить на все важные дела, забить на все и просто быть рядом. Потому что они любят.