Букет флористу

      Солнце в зените дарило тепло каждому цветку, скользило по лепесткам, побуждая поскорее распуститься бутоны бесчисленных видов. Под самым потолком раскинулись по всему периметру багетов соцветия декоративных гортензий и сухоцветов в паре с выключенной в дневное время гирляндой, что пусть и визуально сужали пространство, однако добавляли атмосферы волшебства этому месту. Среди всех горшков на стеллажах и полу сновал задумчивый парень, тоже получая свою долю лучиков света, что проходили сквозь стеклянную крышу, оттого тёмный оттенок синих волос стал на несколько тонов светлее и напоминал стоящие поодаль синеглазки. Концы завязок на фартуке колыхались от размеренной ходьбы, складывалось впечатление, что флорист — волшебная фея, летающая в восхитительном саду, а рядом с ним всё расцветало пуще прежнего.       Подойдя к большому столу, работник поставил наполненную водой высокую вазу, в которую собрал нужные цветы со склада, а также положил рядом несколько растений для украшения. Клиент с любопытством наблюдал за быстрыми, но знающими своё дело руками. Бейдж на фартуке гласил «Фэнг».       — Поверьте, у них очень хорошее значение, вашей любимой понравится подарок, — голос был спокоен, с ноткой попытки расположить к себе, — альстромерия — процветание и успех, гвоздика — верность, любовь, — стебель к стебельку, потихоньку собиралась композиция. Через несколько минут в смеси нежно-розовой и белой упаковочной бумаги красовался чудесный букет. — Хотите приложить записку? — поинтересовался.       — Напишите «с годовщиной, золотце», — чуть смущённо проговорил мужчина в возрасте. — Тридцать лет вместе, — поделился деталями.       — Поздравляю вас, — с улыбкой ответил Фэнг и наклонился писать на маленькой карточке пожелание. — Готово.       — Спасибо, — клиент осторожно взял душистые цветы и поспешил к выходу.       — Хорошего дня, заходите ещё! — не успел и вздохнуть, как по магазину разнёсся звонкий колокольчик. — Добро пожаловать.       Студент, по крайней мере так показалось, застопорился у входа, зацепившись взглядом в потолок. Фэнг видел подобное почти каждый день, поэтому удивляться перестал ещё года три назад. Он дал немного времени посетителю рассмотреть стеклянную крышу, а когда в его глаза заглянули, то мягко спросил:       — Я могу чем-то помочь? Кому хотите подарить букет?       С улицы даже сквозь двери был слышен гул проезжающих машин, пока не загорелся красный на светофоре, дав возможность пешеходам пересечь зебру. Магазин погрузился в тишину. Фэнг замер, ожидая ответа и чувствуя пробегающие мурашки, виной им — растерянные карие радужки, гуляющие по его лицу. Вмиг тот преисполнился интересом и попытался прочесть что-то, залезть глубоко в душу. Он позволил. Фэнг не знал, прошла минута или две, тем не менее этого хватило для одного вывода: бледно-лиловая роза точно вылезла из горшка и превратилась в живого парня, который отчего-то тоже будто проглотил язык. Больше сравнений у себя в голове не нашёл, только этот цветок подходил симпатичному незнакомцу.       — Я, — начал посетитель, — знаете, у сестры выпускной, — подошёл ближе к стойке неуверенно. — Правда, не знаю, какие цветы она любит, — оглянулся на выставочные композиции в предназначенном для хранении места.       Фэнг кивнул, принимаясь проникнуться очередной историей, дабы идеально подобрать всё. Он сомкнул веки, в воображении всплыла девушка в вечернем платье, что кружилось вслед за ней в вальсе, в нос ударил приятный аромат лета и едва тополя. Нужно что-то деликатное, изящное.       — Думаю, белые лилии подойдут отлично. Там есть сегодняшние композиции с ними, может, вам приглянутся какие-нибудь.       Черноволосый юноша последовал за работником в указанном направлении. Они были почти одного роста, может, если бы тот не так сутулился, то сократил бы ничтожные сантиметры. Оказавшись ближе, Фэнг поймал себя на мысли, что, привыкнув к постоянному запаху свежести всевозможных цветов, всё равно учуял шлейф гиацинта в чужом парфюме. От тёмного образа клиента он ожидал более грубые запахи, те же сигареты, оттого данная мелочь заставила его расслабиться.       — Это вы их делали?       — Не все, — покачал головой флорист, затем начал разъяснять какие именно были созданы его руками.       — Я понял, — прищурился, бегая по полкам анализирующим взглядом, — в ваших больше жизни.       — Почему вы так думаете? — искренне удивился. И хотя Фэнг всегда отдавал всего себя излюбленному занятию, комментариев подобного плана ему не доводилось получать.       — Потому что вы любите жизнь, — повернулся к нему. Фэнг взволнованно разорвал зрительный контакт, перемещая внимание к родимому пятну около кадыка. — И свою работу. Этого достаточно.       Он оробел, сжал подол фартука, не понимая, как отреагировать. Сердце, по ощущениям, билось где-то в глотке. Проницательность этого парня поражала. Да, Фэнг ни за что бы не находился здесь, если бы имел малейшее отвращение к цветам. Общение с самыми разными людьми тоже отзывалось в нём безмерной теплотой; не выходя из магазина, он слышал так много историй, видел ссоры и примирения, по-настоящему был свидетелем человечности.       — Сделаете мне, пожалуйста, на свой вкус? — тот почесал затылок.       — Конечно, можете присесть, пока ждёте, — выдохнул, глядя вверх в чистое небо. Нужно сосредоточиться.       — Я постою, — черноволосый быстро зашагал обратно к столу, словно ему нетерпилось посмотреть на процесс сборки.       Пока Фэнг подбирал нужные цветы, от него не отводили взгляд, что было в новинку: часто другие пялились в телефон, либо на продающиеся суккуленты справа от входа.       — Может, вы знаете любимый цвет своей сестры? — остановился около десятков тубусов бумаги разных узоров, оглянулся на безмолвного парня.       Тот глупо захлопал ресницами, потупил в пол, будто пойманный на горячем. И действительно прослушал всё, что Фэнг только что произнёс, ведь был сосредоточен на его утончённом профиле: ровный нос; густые брови, на одной из которых виднелся маленький шрам; ямочки при улыбке пухлых губ. Из собранного низко хвоста вскоре точно выбьются пряди отросшей чёлки. Расстёгнутая пуговица на рубашке открыла вид на ключицы. Несмотря на работающий кондиционер, клиент точно ощущал палящее июньское солнце, припекающее щёки.       — Это не беда, к белому подойдёт всё, например, голубой..       — Да, — воскликнул резко, — голубой, синий, эм… У вас очень интересный оттенок волос. И ямочки. Улыбайтесь почаще.       — Кхм… Благодарю, — Фэнг опустился к разбросанной зелени под столом, сражённый комплиментом. Переведя дух, потянулся за лентами.       Среди множества ароматов начала кружиться голова, воздух показался нещадно влажным, даже с многолетней выдержкой Фэнга, а до этого комфортная одежда взмокла от жары. Он провёл рукой по мешающим волосам, почувствовал собирающийся пот на лбу и вернулся к работе. К лилиям добавились астранции, хризантемы Сантини, эвкалипт. Периодически он невольно натыкался на пробирающие душу карие глаза, сдающиеся карамельными в светлом помещении. Прежде он не видел настолько интересного пятна темнее остальной радужки. В процессе Фэнг забылся и не проронил ни слова, хотя обычно любил рассказывать маленькие лекции о языке цветов.       — Вы давно здесь работаете? — тот нарушил одиночные шорохи своим голосом.       — Пять лет, — он полоснул ножницами по бумаге, затем сложил основную лазурную и вспомогательную прозрачно-белую вдвое для дальнейшей упаковки. — Можно сказать, почти всю студенческую жизнь.       — А вам сколько, если не секрет? — покрутил бусины чёрного браслета на запястье от нервов, вчитался в выгравированное имя на бейджике. Ему оно показалось донельзя подходящим носителю.       — Двадцать один. А вам?       — Двадцать. Но вот-вот тоже исполнится двадцать один.       — Надо же, как совпало, — на лице Фэнга вновь засияли ямочки, верхние клыки перестали скрываться. Он задержался подольше на сквозящих неравнодушием больших глазах, прежде чем продолжить заворачивать букет. — Учитесь?       Чёрное пятно перед Фэнгом выделялась уж больно слишком по сравнению со светлым интерьером вокруг. Студент притягивал к себе внимание, и этому противостоять флорист не смог. «К его бледной коже должны подойти холодные оттенки», — подумал про себя.       — Заканчиваю вот-вот университет.       — И по специальности следователь? — Фэнг ткнул пальцем в небо и хотел рассмеяться, когда рот парня открылся в полном шоке.       — Жульничаешь, — наклонил голову, прищурился. Неожиданно, из его уст больше не звучали формальные обращения, чему последовал и Фэнг. — Может, имя ещё моё угадаешь?       — Хм, — задумался серьёзно, расправляя затёкшие плечи. Как бы этого парня ни звали, он запомнит его на всю жизнь. Внутри разлилось приятное тепло, что подобно корням дерева разрасталось по всему телу, стоило лишь тому одарить Фэнга искрящимся восхищением взглядом. — Подсказку? — облокотился на поверхность стола, на дереве проглядывались царапины, копившиеся чаще и чаще к центру.       — Начинается на «Э», заканчивается на «дгар». К моему имени всё равно нет ассоциаций, — решил не запариваться.       — Может, и нет, — Фэнг перевязал блестящей лентой низ спрятанных за бумагой стеблей, сделал узел, а после бантик. — Но ты похож на чёрного кота, — сказал, прежде чем подумать, — перешёл дорогу вон там, — кивнул на пешеходный переход близь крыльца магазина.       — На счастье? — ухмыльнулся Эдгар, не услышав ничего грубого.       — Не иначе. Нужно оставить пожелание? — достал карточку с логотипом магазина и перевернул, готовясь писать.       — Я лучше сам всё скажу, — пробормотал, не переставая любоваться большими лилиями. — Очень красиво вышло.       Каждая подобная реакция вдохновляла на новые и новые интересные композиции. Фэнг счастлив, если его усилия могли отразить события и чувства дарящего, вызвать положительные эмоции. Готовые никогда не обладают похожей искренностью. Продавать те, что были созданы исключительно под воздействием вдохновения или же собственных переживаний флориста — сродни вырванному сердцу. Каждый букет должен иметь свою историю, донесённую лишь получателю.       — Передавай сестре успехов во взрослой жизни, — пожелал Фэнг после успешной оплаты.       — Спасибо большое, — вдохнул сладкий аромат, представляя радостную Колетт. Всё-таки он впервые в жизни дарит ей цветы. — Тогда.. пока?       — Хорошего дня.       Потянув дверь на себя, Эдгар обернулся. Среди зелени и пёстрых растений Фэнг понравился ему больше всего. Сердце затрепетало, как только ему помахали на прощание. Улица теперь выглядела ничтожно серой по сравнению с тем оазисом внутри магазина, что создавался вовсе не разнообразием цветков.

***

      Фэнг питал надежды, что Эдгар когда-нибудь вновь переступит порог и зазвучит предупреждающий колокольчик по-особенному звонко, они поговорят о поверхностно-неважном, пока одна рука будет сжимать стебли, а вторая добавлять гипсофилы в той же спиральной технике, придавая букету эффект воздушности. Флорист ласково коснулся бутона белого тюльпана, представляя чужую кожу, что отразилось покалывающим разрядом в подушечках пальцев. Мягче ли та или на ощупь, как лепестки роз? Он нажал на пульверизатор, брызнул каплями воды на землю в горшок, улыбаясь своим мыслям и воспоминаниям о чарующих глазах. Лепесток ромашки тихо упал на пол, и Фэнг без сомнений загадал встретить Эдгара хотя бы ещё раз.       Через неделю в пасмурный вечер Фэнг пересчитывал оставшееся количество хризантем, как внутри всё мгновенно вскипело при появившемся вдруг силуэте на пешеходном, что направлялся прямиком к нему. Он поправил воротник, прокашлялся.       — Привет, — поздоровался Эдгар, едва успела дверь тихо закрыться. Он был облачён в неизменную цветовую палитру, лишь светлая футболка под рубашкой отличалась от остальных элементов одежды. Рука была заведена за спину, будто парень что-то прятал.       — Здравствуй, — робко кивнул и весь подобрался.       — Сестра была в восторге, цветами всем подругам хвасталась, — во рту что-то блеснуло, Фэнг с опозданием понял: пирсинг. И как он раньше его не заметил? — Поэтому.. пришёл передать её благодарность.       — Я очень рад, — немногословно ответил, хотя в душе почти прыгал от счастья, — спасибо.       Они затихли. Фэнг не решался спросить действительно ли Эдгар пришёл только из-за названной причины, а тот лишь тщательно анализировал погружённое в размышления лицо флориста, пока их гляделки не разорвал вошедший посетитель.       Но Эдгар не ушёл. Смиренно ждал, пока Фэнг задавал похожие вопросы, что и ему в день их встречи, снова подбирал цветы. Как же он так долго держит интерес к одной и той же процедуре на протяжении пяти лет? Его левая ладонь усеяна царапинами и маленькими шрамами, видно, от шипов, правая же мозолистая, на ней кожа грубее, похоже, дело ножниц и лент. В руках флориста заточены сотни ароматов, и наверняка они никогда не сойдут полноценно. Эдгар, находясь в стороне, вздохнул, заметив, как колено Фэнга упёрлось в полку под столом, в попытке перенести центр тяжести. Захотелось подставить ему стул.       Вскоре довольная женщина ушла, Фэнг повернулся к студенту.       — Извини, что так долго. Ты что-то ещё хотел сказать? — он взял метлу, поспешил убрать упавшие веточки и обрезки целлофана.       — А, ну, — Эдгар замялся, ощущая неловкость. Хотелось многое вывалить, например, как не мог не представлять в своих пальцах синеву волос флориста, придумывал, как могла бы сложиться их жизнь, сколько бы животных они завели, мечтал о тягучем голосе над ухом, рассказывающем про значение того или иного цветка. — Хотел спросить, когда твоя смена заканчивается.       — Где-то через сорок минут, — сверившившись с часами, подтвердил, после чего выбросил собранный в совке мусор. — Я тоже хотел пригласить тебя куда-нибудь, — рассмеялся Фэнг и облизнул губы, переживая.       Эдгар приподнял брови, затем прикрыл веки, облегчённо выдыхая воздух. Эти слова сбросили столько камней с плечей сразу. Он сократил расстояние между ними.       — Тогда.. это тебе, — показал то, что скрывал всё это время.       Пульс участился. Фэнг потянулся подрагивающей кистью, дабы принять букет сиреневых колокольчиков с лавандовыми соцветиями. Значение будто сиреной зазвучало в голове, повторялось и голосило так, что барабанные перепонки вот-вот взорвались бы.       — Ты знаешь, что они значат? — тихо заговорил флорист, не поднимая взгляд на Эдгара. Он рассматривал пыльники, даже провёл фалангой, отчего на ней осталось немного жёлтой пыльцы.       — Да, — голос тоже опустился на полтона, а потом вовсе перешёл на шёпот, — и я точно думал о тебе, Фэнг.       Только от этой интонации Фэнг чуть ли не разлился лужицей, но посмотревшие на него карие глаза заставили его забыть, как дышать, как разговаривать. В груди наростало, распалялось новое для него чувство, сравнимое с извержением вулкана. Ноги почти перестали держать его, потому он вцепился в край стола. Эдгар вздрогнул и среагировал стремительно, поддержал его локоть.       — Всё хорошо?       — Слишком, — тряхнул головой, мол, не стоит переживать. — Я не ожидал, честно, — чужие касания такие лёгкие, осторожные, непривычно тёплые, отчего к щекам прилила кровь. Так хорошо в свете гирлянд и приглушённой основной лампы находиться рядом с человеком, которого хочется узнать лучше, более того, несмотря на то, что они всего лишь перешли черту незнакомцев, Фэнг испытал кризализм.       — Неужели флористам никогда не дарят цветы? — Эдгар почти ослабил хватку, однако позволил себе ещё мизерных мгновений в таком положении.       — Моим коллегам редко, а я получаю их впервые, — Фэнг положил свою ладонь на руку студента, как он и представлял, — кожа нежная, словно лепестки тюльпанов. Красных. — Мне очень приятно, спасибо. Подождёшь ещё немного, пока закончу? Потом сходим в кафе неподалёку, я угощаю.       — Конечно.