Я научу тебя любить жизнь

      Кто придумал вставать в шесть утра? Йосано не знает, да и если бы знала – убила бы на месте. И это было бы абсолютно заслуженно. Даже нашлось бы очень немаленькое количество человек, которые бы добровольно разделили с ней это преступление.       Раннее осеннее утро отдавало лёгким морозом по коже. Хоть и был только сентябрь, но на улице уже так холодно, что вместо скучных лекций в университете хочется остаться дома, под одеялом и с включённым на стареньком ноутбуке, купленным для учёбы на последние деньги, заезженном сериале пересмотренным не один десяток раз. О, святое дело это – погружение в мир жизней героев, их судеб и путей. Прекрасно следить за ними, потому что на непродолжительное время, что отсвечивало обратным отсчётом таймера в правом нижнем углу экрана, забываешь о том о страшных словах, как, например, «оссалгия» или «большеберцовая кость».       Только вчера Акико заселилась в эту квартиру.       Ещё летом она жила в просторной квартире в центре города. Была же хорошая двухкомнатная обитель, зачем она перебралась в эту богом забытую местность в какой-то глуши?       А причина самая банальная – нехватка денежных средств. Дабы заплатить за последний месяц Йосано и так соскребала по грошу с каждой книги, куда она прятала деньги, что было не слишком разумно. Хотя, молодость – время совершать ошибки и учиться на них. Кое-как отдав долги за аренду квартиры, девушка понимала, что надо съехать, ведь в следующем месяце она вряд ли сможет заплатить. А учитывая вредную старушку-процентщицу, которая олицетворяет выражение «Три шкуры сдерёт – не пожалеет», и которую Акико уже не выносила чисто морально, решение покинуть эту прекрасную собственность ужасной сатанистки было весьма разумным с точки зрения, непосредственно, именно логики, а не внутренних ощущений. Ибо девушка учится в медицинском, и нервы, которых, к слову, уже нет, надо было как-то сохранять. До ближайшей недели каникул, в прелести, а в идеале вообще сохранить их хоть микроскопическое во всех смыслах количество.       Впрочем, теперь Йосано живёт в однокомнатной, но такой убитой квартире. Зато она стоит в разы дешевле, чем в центре города, что было, пока что, огромным плюсом. Хозяйка этих апартаментов –милейшая женщина, которой Акико помогла с перевязкой больных коленок в качестве первого взноса.       Ремонт остался, кажется, с самого каменного века, но в целом дом был не такой ужасный, как многие говорят.       Типичная старенькая квартирка с таким же ремонтом. Но преимущества здесь тоже были, наверное. Потому что студентка, пока что, в активном их поиске. И со слабым тлеющим огоньком надежды на успех в попытки прижиться, приноровиться к суровым реалиям пятиэтажных домов, о которых надеялась забыть, но судьба, как известно, явление такое, любящее ехидно шутить над своими людьми.       Понедельник – самый ужасный день в неделе. Просыпаться после выходных, пусть даже не очень весёлых, крайне тяжело, особенно после просмотра любимых сериалов до двух ночи.       Но учёба есть учёба, и ничего тут уже не поделаешь. Пришлось просыпаться и приводить себя в порядок, да ещё и умудриться заставить себя включаться в учебный процесс.       Холодный пол словно сам говорил вернуться в кровать и доспать лишний час, но сила воли была непреклонна.       Какой-то пожелтевшей простынёй, которую она обязательно постирает на следующих выходных, застелив постель Йосано двинулась в сторону ванны. Ноги касались холодного потёртого пола, на который наверняка выливали что-нибудь не раз и далеко даже не десять, а потом вытирали всеми возможными растворителями и кислотами, стирая покрытие просто в нулину, зато оттирая следы своих косяков.       Раковина тоже была, к слову, пожелтевшая, да ещё и с какими-то пятнами. Прохладной водой оплеснув лицо, Акико действительно понадеялась на чудодейственные силы прилива бодрости, но как бы не так.       В отражении мутного пыльного зеркала, оказалось бледное лицо, с ярко выраженными тёмными кругами. Волосы были взъерошены, что, в целом, не сильно удивляло.       Из ящика под раковиной девушка достала тощую косметичку. Йосано никогда не горела желанием с головой покрываться «штукатуркой», как это делают многие её одногруппницы. Она не считала себя эталоном красоты, но и страшилищем тоже не являлась. Акико была тем самым цветком, за которым пришлось бы лезть на высокие вершины гор, верхушка одной из которых, вся засыпанная белым снегом, стала местом населения этакой цветочной Йосано. Но где эти герои, готовые подвернуть себя риску травм, обморожения, возможного летального исхода или... Просто прямого отказа со стороны девушки.       Процедура прошла на «ура», и, увидев время, Йосано понеслась обратно в комнату за сумкой с вещами, либо многие из вещей ещё не были разложены на свои законные места.       Над образом девушка особо не заморачивалась – белая блузка с галстуком и удлинённая темная юбка. Ну и что, что она в этом ходила уже сто раз? А для кого ей наряжаться?       Хотя Йосано такая девушка, что прогибаться под кого-то, даже под излюбленным предлогом некоторых родственников по типу «Выйдешь замуж – будешь по струнке ходить» ни за что не будет. Иногда кажется, что сам тихий океан успокоился при виде Акико. Двадцать первый век на дворе, женщины издавна боролись за свои права и существование без ярлыка «домашнего пристанища мужского». Грубо говоря, пора идти в ногу со временем, прямиком к равноправию.       Время поджимало, ибо на автобусе ехать через полгорода надо было минут 40 до университета. Даже кофе попить не успела, если его остатки в виде тёмных крупинок порошка остались в упаковке в шкафчике кухни. День начался просто ужасно.       Накинув пальто, и параллельно захватив сумку со всем необходимым, Йосано провернула ключ в двери и двинулась в сторону лестницы.       Пятиэтажка. Лифта нет.       Общественный транспорт – то ещё испытание, особенно утром в понедельник. Люди готовы убивать за каждый квадратный метр свободы в автобусе. К счастью, в сумке нашлись спасительные наушники.       Йосано знала людей, которые могут слушать музыку прям у себя голове, но она сама нуждалась в реальном звуке, чтобы не слышать ворчания бабушек, непонятно куда едущих в такую рань; плачь детей, сквозь который они слёзно рассказывают родителям, как их заставляют есть манную кашу, да и просто постоянно ругающихся между собой людей, которые обязательно найдутся, чтобы потревожить более-менее спокойную обстановку в автобусе, которая бывает крайне редко.       И о чудо, долго ждать ад на колёсах не пришлось, приехал быстро, за что девушка поблагодарила всех богов, которых знала. А вообще забитый до нельзя транспорт с самого утра был самым обычным явлением, ведь всем куда-то надо с утра пораньше. Хотя увидеть во всей этой суматохе свободное место было настоящим подарком небес, наверное, не надолго. Впечатление, будто свобода здесь стоящим, чтобы сподвигнуть себя на очередное преступление, чуть менее жестокое, чем в случае с проклятым жаворонком, выставивший закон о зарождении в сердцах и разумах людких себе подобных. Это же надо было додуматься так над людьми издеваться, чтобы народ в шесть утра поднимать.       Йосано, конечно, не эгоистка, просто желание поспать по дороге под музыку в наушниках было сильнее обычного. Но сама судьба сегодня насмехалась над девушкой, и словно кто-то там, наверху, послал ей бабушку, требовательно приказывавшую ей уступить место. У сухих старых женщин, о которых не хотелось отзываться плохо, давно отсохла не только некогда мягкая кожа, но ещё и чувство такта и вежливости. Пришлось уступить, либо слушать проклятья на весь оставшийся день не слишком хотелось.       Время от времени Акико чувствовала на себе злобный взгляд той самой бабки, непонятно чего ждущей, но сравнению с тем, как один прокуренный в хламину мужчина за сорок смотрел на девушку пытливым липким взором, эта бабка была ангелом воплоти. Йосано не терпела такого отношения к себе, поэтому в ответ на голодный взгляд мужчины посмотрела на него глазами, словно твердя, что если он не прекратит – она выбьет ему челюсть. И нисколько не приукрашивала, била бы в полную силу, не пожалела. Знает, что градус выбивает не только линолеум из-под ног на следующий день, в день икс, а-ля похмелье, но и такое же, мать его, чувство такта. Умение понимать личные границы и держать руки и глаза при себе.       Поездка, по сравнению с другими, выдалась очень даже спокойной. Ключевое «по сравнению с другими», потому что взгляды ещё перетерпеть можно, даже если они словно липнут к коже, оставаясь на ней ещё дольше, чем те же касания.       И слава тому, кто поставил три пары в понедельник.       В группе уже были оживлённые разговоры однокурсниц, в которые Акико не особо вслушивалась. Группа была единым организмом, как молекулы, которые вроде сами по себе неподвижны, но жизненные процессы никто не отменял. Кто-то кого-то обсуждал, кто-то с кем-то перешептывался, и были и те, кто беспрестанно бормотал материал лекции.       А после сообщения от единственной подруги Йосано – Коё, в котором говорилось, что сегодня на парах её не будет, стало особенно тоскливо. Понимание, что сегодня спутницой Акико будет никто иная, как тишина рядом, накатило, подобно серой туче, просто испепелив надежды на нормализацию дня в его течение. Озаки была её самой близкой подругой. Конечно, Акико приходилось коммуницировать и с остальными одногруппницами, но такие, как они, никогда не смогут стать действительно близкими для неё людьми. Контингент разный, вот и весь фокус. И нечего на судьбу лобызаться.       Без Коё пары тянулись невыносимо медленно. Словно время замедлили в несколько тысяч раз. Лектор диктовал очередную лекцию, периодически что-то бормоча на латыни, но и эти слова девушка записывала, с транскрипцией, конечно. В некоторые минуты занятий Йосано начинала наглеть, и почти на глазах препода переписываться с подругой, хоть как-то спасая своё желание кому-то выговориться о жизни.       Время, отведённое на пребывание в стенах университета, тянущееся как резина, не просто доковыляло, а прям таки целенаправленно доползло до финиша, давая зелёный свет на восторженные возгласы счастливых студентов.       Немного уставшая девушка, каплю бодрости которой дало общение с Озаки, плелась на остановку. Ветер беспощадно превращал волосы Йосано в какое-то гнездо. Каждая волосинка так и наравилась зацепиться за другую, и так по кругу. Вот и минусы коротких волос, казавшихся такими удобными в своей нетребовательной длине.       На середине поездки девушке стало не по себе. Ощущение холодных беглых мурашек, более учащённого дыхания. Появилось какое-то желание поскорее вернуться домой. Такое чувство возникает обычно при том, когда люди не помнят, выключили они утюг или закрыли дверь, но это ощущение было необоснованно, ведь дверь она точно закрыла, а утюгом или плойкой не пользовалась. Бывает, конечно, паранойя, проходящая со временем или отвлечением внимания, но сколько бы Йосано не смотрела в окно, сердце продолжало отстукивать не марш, так полноценный трепак.       И каков же был ужас Акико, когда она обнаружила незакрытую дверь.       «Но я ведь точно закрывала!» – Словно пытаясь саму себя убедить в этом, уже бессмысленном выражении в данный момент. А ещё хуже было увидеть мужскую фигуру в длинном бежевом плаще, увлеченно рассматривая пол в прихожей. Что он тут забыл? И больше интереснее, как вообще зашёл сюда.       Может грабитель? Они здесь не редкость. А если маньяк?       Да какая к чёрту разница, кто этот незнакомец! Он же, мать вашу, в дом проник!       С грацией пантеры, скинула с плеча сумку, чтобы достать из её глубин что-нибудь увесистое. Не такое, чтобы убить, но хотя бы отключить сознание на время до прибытия служб. Осознание, что вероятность прибытия сюда, в эту чёртову криминальную глушь, полиции очень мала, как маленькая, но ощутимая иголочка, впившаяся в затылок.       Йосано аккуратно потянулась за инструментом спасения, которым оказался учебник по анатомии, замахнулась и ударила по спецточке на шее. Своеобразной кнопке «завершения работы». Била не со всей дури, а почти даже снисходительно. Ну, на всякий случай, чтобы не стать убийцей по неосторожности. Местные, наверное, уже не удивляются подобным инцидентам. И что тут вообще брать? Старый диван? Ни хлеба ни гроша, обычная квартира.       Парень, который скорее всего и не нёс никакой угрозы, упал, потеряв сознание, перед этим ещё издав звук, будто ударив по шее, самостоятельная-горе-воительница нехило так выбила воздух из лёгких, лишила кислорода мозг на микроскопическую долю секунды. А ведь иногда этой секунды достаточно для нарушения кровообращения и всё, приплыли, финита ля комедия.       Выронила из рук учебник, который полетел к ногам на пол. Драматично раскрылся в полёте, как крылья диковинной птицы, упав так, что страницы примялись, и их придётся выравнивать, чтобы потом без зазрения совести возвращать в библиотеку. Иначе голову долой, а по-другому никак. Переживание возникло ни столько за пугающего своим наличием в квартире незнакомца, сколько за гребаную книжонку.       Полиции ждать смысла, как такового, не было. Не приехали бы, сказав, что раз обезврежен, значит больше ничего не грозит и их помощь девушке больше не нужна. Вот только вытаскивать эту тушу из квартиры не хватало. Взрослые бы не удивились, если бы увидели Йосано, которая волочит за собой мужское тело по лестнице, а вот дети как же? Набрала номер хозяйки квартиры и кратко, без всех подробностей, изложила суть. Вот честно, но выглядела так, будто убила кого-то и теперь спрашивает, где лучше прятать тело – расфасовать по пакетам или бросить в тёмный угол подъезда. Там бы всё равно никто не заметил, спасибо освящению.       Все десять минут, которые хозяйка добиралась до дома в беспокойствии о том, кого же там девушка приняла за вора или кого похуже. Или кого убила. Потому что Акико может. Может ещё как, даже если учится на медика и, по факту, должна работать как бы наоборот, спасая убитых, но сейчас только прибавила один минус к своей карме. Нащупала банкетку и опустилась на неё, гипнотизируя взглядом разлегшееся тело. Как в дурацких детективах.       Услышала беглые женские шаги на лестничной клетке, но и бровью не повела. Глаза были приклеены к телу. Надеялась, что ничего серьёзного не повредила парню, потому что не хотела носить это клеймо после того, как оставила бы его инвалидом. Шея – это вам не шутки.       Хозяйка, войдя в квартиру, застала эту картину, словно приехавший на место преступления криминалист. Увидела всё: распластавшуюся тушку, неизвестно, живую ли вообще, упавший ученик по анатомии, сидящую Акико. Пока что не за решёткой, а на банкетке, подвинув свои ноги ближе к ножкам мебели. Женщина тяжело вздохнула, будто собираясь отчитывать своё чадо, но перевела глаза на парня. Громко воскликнула, уперев руки в бока:       – Дазай, мать твою за ногу! Зачем девушку пугаешь, придурочный?