Осколки сдержанности

      Шум и гам, разносящиеся по всему залу, начинают надоедать. Я оглядываю приглашённых на приём гостей, пробегая по каждому быстрым взглядом. Все они, бывшие когда-то важным колоритом всех приёмов и мероприятий, где собиралась элита Инвесторских Домов, сейчас казались мне лишь серой массой. Весь вечер я умело натягиваю на лицо улыбку и стараюсь выказывать радушие и вовлечённость в разговорах, но глубоко в душе жажду скрыться от всех этих людей, ставших теперь для меня чужими и «картонными». Безумное желание укрыться за стенами своей комнаты в доме Атрау всё больше заволакивало мои мысли.       Я невольно перевожу взгляд на один из центральных столов, за которым сидят братья Атрау, замечая, как обособленно от всех они держатся. Лайс, единственный, кого несильно тяготила местная обстановка, был увлечён поеданием чьих-то клешней, чем вызывал отвращение многих весьма впечатлительных гостей. Браннистарх что-то рассказывал Айену с улыбкой на лице, а сам Айен словно пребывал в каких-то своих мыслях, почти не вслушиваясь в слова старшего брата. Я так засмотрелась равнодушным и пребывающим не здесь Айеном, что не сразу заметила, как на месте сестры возле меня появился кто-то другой.       — Смотрю, твой новоявленный жених не спешит приглашать тебя на танец.       Я вздрагиваю от неожиданности, вырываясь из плена своих мыслей, и оборачиваюсь. Вместо Астории возле меня оказывается ухмыляющийся Мейо, одетый сегодня по последнему писку моды. Белоснежные волосы были красиво уложены и немного блестели под светом ламп. Я удивлённо посмотрела на мужчину, с которым мы были помолвлены с детства. До недавних пор.       — Это не свадебная церемония. И даже не вечер в честь нашей помолвки — которой, кстати, всё ещё не было, — хмурюсь я, пытаясь разгадать мотив Мейо и его мысли. Раньше это казалось чем-то само собой разумеющимся, естественным и не вызывало ни малейших сложностей, но сейчас его истинные чувства и мысли словно скрываются под невидимым куполом от моего пронизывающего взгляда.       — И не будет.       Что-то в голосе Мейо — злорадство или уверенность, которой прежде в нём не было, — заставило меня напрячься. Я прищуриваюсь, глядя на мужчину.       — Это ты с чего взял?       — Пришлось покопаться в грязном белье Атрау — о, поверь, ничего приятного. Но это того стоило. Одно моё слово, и гроссмейстера не только снимут с должности, но и с большой вероятностью отправят под трибунал, — говоря это, Мейо торжественно и победно ухмыльнулся, словно бахвалясь своим величайшим достижением.       — Что… — я чувствую, как по моему телу пробегает неприятная дрожь. В мою голову сразу прокрадываются тревожные и пугающие мысли, догадки о том, что такого мог нарыть Мейо. Я знаю Мейо с самого детства, знаю его характер и все его достоинства и недостатки — когда он хочет чего-то добиться или кого-то уничтожить, он сделает для этого всё и блефовать не станет. Задумавшись, я вдруг ловлю себя на мысли, что переживаю за Айена и его семью, что внутри меня сейчас разгорается страх не за себя и свою жизнь, а за благополучие семьи Атрау. От Мейо не укрылось смятение, промелькнувшее в моём взгляде.       — Не сейчас. Обычно я не опасаюсь вести разговор прилюдно, но для такого ушей здесь многовато, — он окидывает зал многозначительным взглядом, а затем поднимается с места и протягивает мне руку. — Потанцуем?       Я смотрю на его руку, а затем вновь перевожу взгляд на стол, за которым сидят братья Атрау. Я исследую взглядом напряжённый силуэт Айена, всматриваясь в каждую черту его лица. Меня не отталкивали его синяки под глазами, щетина и сдержанный хмурый вид. И меня совершенно не тревожило то, что он совсем не вписывался в обстановку всего этого мероприятия. Наоборот, мне хотелось поддержать его, отвлечь от насущных проблем, помочь ему хотя бы на пару минут укрыться от полчищ заинтересованных и презрительных взглядов, которые то и дело падали на каждого члена семьи Атрау.       — Что, переживаешь за чувства хмурого? — голос Мейо выдёргивает меня обратно в реальность. Я перевожу на него взгляд, замечая, как он удручённо закатывает глаза. Он поворачивает голову в сторону Айена, откинувшегося на спинке стула и уже какое-то время ведущего вялый диалог с Браннисом. Мейо возвращает ко мне взгляд, самодовольно улыбаясь. — Не похоже, что ему вообще есть дело. Так что скажешь?       В это самое мгновение, больше не колеблясь и не сомневаясь, я отрицательно качаю головой, осознавая, что единственным, с кем бы мне сейчас хотелось потанцевать, является не белый лебедь в лице Мейо, а чёрный ворон, погружённый во тьму своего томительного одиночества. Я бросаю на бывшего жениха многозначительный упрямый взгляд и отхожу от него, направляясь прямиком к столу, где кроме братьев Атрау больше никто не сидел.       Весь путь до заветного стола по какой-то таинственной причине показался мне длиною в целую вечность. Я успеваю множество раз передумать, усомниться в своих действиях, однако ноги упорно продолжают вести меня к мужчине, что вскоре должен стать моим мужем. Я настолько погружена в свои мысли и сомнения, что далеко не сразу замечаю, когда успеваю подойти к столу, обратив на себя внимание всех братьев, и сесть рядом с Айеном.       Мужчина недоумённо и несколько удивлённо смотрит на меня. Его взгляд блуждает по моему лицу, словно пытаясь что-то понять, скорее всего, причину того, почему я вообще решила присоединиться к их «скучной» и неуместной для этого приёма компании. Мы смотрим друг на друга некоторое время, словно ведя немой диалог, который никто из нас не понимает. Серые глаза исследуют, вопрошают, окутывают мраком, затягивая в беспроглядный туман. От его взгляда, пронзительного, глубокого, немного уставшего и такого одинокого, сердце вдруг начинает колотиться в груди, больно ударяя по рёбрам. Я ловлю каждое мгновение, позволяя себе беззастенчиво разглядывать лицо моего будущего мужа. Он — полная противоположность Мейо, как внешне, так и по характеру. Если Мейо излучает собой яркий слепящий свет, от которого часто болят глаза, то Айен является наглядным олицетворением долгой тоскливой ночи. Ночи, в которую сидишь у окна, погружённый в мрачное одиночество, вглядываясь в тьму горизонта. Ночи, освещённой лишь холодным светом луны, который на удивление таит в себе завораживающее и притягательное тепло, способное согреть душу в крепких объятиях. Он словно чёрное небо, испещрённое мириадами звёзд, ярких и тусклых. И каждая звезда хранит в себе частичку его сути, его сердца, его души, и если собрать их воедино, они, подобно паззлу, облекутся в полноценную картину, раскроют настоящего Айена, покажут сокрытое от всех прочих жаждущих взглядов. Я невольно ловлю себя на безграничном желании стать той, кому посчастливится заглянуть за тёмную вуаль, коснуться струн его таинственной, закрытой для всех души, окунуться в водоворот его мыслей и чувств и созерцать его целиком.       Браннис и Лайс переглядываются, отпуская в наш адрес заговорщические и игривые ухмылки, которые мы совершенно не замечаем. Или же не хотим замечать.       — Долго будете пялиться друг на друга как на лакомый кусок? — усмехается Браннис, поддразнивая нас. Мы одновременно покидаем омут наших мыслей и желаний, возвращаясь в серую реальность, где каждый играет свою роль. Айен выпрямляется на стуле, время от времени поглядывая на меня. Браннис продолжает ухмыляться, берёт в руки кувшин с вином, наполняя пустой бокал, а затем протягивает его мне, ехидно улыбаясь. — Что, общество твоего «близкого друга» тебя уже не устраивает? Или соскучилась по своему женишку?       Айен едва заметно усмехается на слова старшего брата, продолжая хранить безмолвие. Я беру бокал из рук Бранниса и уверенно отвечаю.       — К чему эти расспросы? Может, это ты соскучился по мне, Браннис? — на секунду за столом воцаряется молчание, которое первоначально кажется мне напряжённым и гнетущим, а затем Лайс широко улыбается и звонко смеётся, заражая своим смехом Бранниса и привлекая всеобщее внимание на наш стол. Я облегчённо выдыхаю и сама с трудом сдерживаюсь, чтобы не засмеяться, однако позволяю себе лишь скромную улыбку, которую замечает Айен, чей взгляд вновь остановился на мне. Я не уверена, но мне показалось, что уголки его губ дрогнули, тем самым заставив моё сердце вновь замереть.       — Подруга, а ты молодец, — придя в себя, произносит Лайс, широко улыбаясь. Он шлёпает Бранниса по плечу и кивает в мою сторону. — А она тебя сделала, братец.       Браннис лишь улыбается, довольный происходящим. Он берёт бокал с вином и поднимает его в мой адрес, а затем залпом осушает. Я перевожу взгляд на гостей, которые по-прежнему продолжают пялиться на наш стол: некоторые с недоумением, некоторые с открытым осуждением, а некоторые с интересом. Каждого из них, наверняка, мучила мысль о том, как дочь уважаемого человека может делить компанию с такими людьми, как сыновья Атрау, а что я помолвлена с одним из них и вовсе приводила этих людей в ужас. Особенно, Мейо, который продолжает сверлить меня возмущённым и опасным взглядом, пребывая в гневе от того, что я избрала компанию нового жениха и его братьев, которых он считает омерзительными и скучными. Все они, присутствующие здесь, и понятия не имеют о том, какие Атрау на самом деле. Они привыкли верить, что те — гнусные каннибалы, жестокие владыки не менее жестокой Цереры, способные только убивать. И никому из них не было дела до того, что всё это было сплошной неприкрытой ложью, никто не пытался узнать и принять правду. Все эти люди зациклены лишь на себе и своих образах. Атрау не были идеальными, но по крайней мере они не пытаются казаться лучше, чем они есть на самом деле. Я осознала эту истину только сейчас.       Мой отец продолжает что-то обсуждать с Габбасом, иногда посматривая в нашу сторону. Его взгляды мне никак не удаётся прочитать, поэтому я бросаю безуспешные попытки и снова возвращаю своё внимание на братьев Атрау.       — С тобой всё в порядке? — я вздрагиваю от неожиданности, переводя взгляд на Айена, внезапно заговорившего со мной. Я недоумённо смотрю на него, замечая в его серых глазах беспокойство и участие. — Ты долго смотрела в одну точку, я подумал, что тебя терзают какие-то мысли.       — Прости, я немного увлеклась… — пожала я плечами, стараясь вести себя непринуждённо, однако моя небольшая нервозность не укрылась от Айена. Мне показалось, что он хочет что-то спросить, но в итоге сохранил молчание, не желая лезть мне в душу. Я тяжело вздыхаю, на мгновение прикрывая глаза. Моего слуха вдруг коснулась приятная мелодичная музыка, что разносилась по всему залу. Мелодия такая нежная и чувственная, что сердце трепетно откликается на неё, медленными и глубокими ударами о рёбра умоляя о танце. Я вновь возвращаюсь к той мысли, что возникла у меня при разговоре с Мейо, — я хочу потанцевать с Айеном.       Тяжело вздохнув и краем глаза посмотрев на мужчину, я осознаю одну неоспоримую истину — каким бы Айен ни был человеком, он вряд ли согласится танцевать со мной на этом приёме, под пристальными взглядами тех, кто только и ждёт случая вонзить ядовитые стрелы своих сплетен в спины членов его семьи. Даже из уважения ко мне мужчина, даже если в его сердце обнаружится крупица желания, он не согласится на это, да ещё и наверняка станет объектом смешков со стороны его братьев. Но желание потанцевать с ним, опьянённое чарующей мелодией, что мягко разлетается по залу, вскружило мне голову. Сердце гулко бьётся в груди, смешиваясь с неторопливым ритмом музыки. Я не могла позволить себе так легко опустить руки. Не сейчас.       Резко поворачиваюсь к Айену, протягиваю руку. Мгновение. Всего лишь мгновение моих пальцев на его ладони — почти невесомый каскад прикосновения, но этого становится достаточно, чтобы он посмотрел на меня в ответ. В этот раз — внимательно. Я чувствую, как замирает воздух между нами, как мир сужается до этих нескольких сантиметров, отделяющих моё дрожащее ожидание от его неизменно сдержанного ответа.       — Айен… Эм… — полушёпотом произношу я, надеясь, что эти слова, едва сорвавшиеся с моих губ, достигнут лишь его ушей. Однако его братья, к сожалению, тоже посмотрели на меня в ожидании того, что я скажу дальше. Внутри всё сжимается и дрожит от сомнений и противоречий, которые стойко не выпускают меня из своих тисков. Найти в себе силы и решимость пригласить его потанцевать практически невозможно, а получить положительный ответ от него кажется и вовсе за гранью самых смелых фантазий. Однако, если не попробую, буду жалеть всю свою жизнь, я в этом уверена. Я делаю глубокий вдох и быстро выпаливаю. — Можем ли мы ненадолго отойти?       Айен слегка приподнимает бровь, его взгляд — как зыбкое отражение в воде, полное непредсказуемости. Он удивлён, но, как и всегда, остаётся невозмутимым. А затем… Затем он кивает, потакая моей просьбе. Это согласие — словно неожиданный порыв ветра в жаркий день, освежающее, пугающее, но манящее к неизведанному. Он поднимается, протягивая мне руку. Браннис усмехается на действия брата, но ничего не комментирует, чему я была несказанно рада.       Я нахожу в себе смелость сплести наши с Айеном пальцы. Его рука оказалась невероятно тёплой и немного грубоватой, что тоже значительно отличало его от Мейо. Нет, Мейо — это мягкость, шёлк, тонкие изысканные пальцы, Айен же — это сдержанность, приятная грубоватость, тьма, скрывающая в себе ласковый свет. Я невольно вспоминаю, как Айен нёс меня на руках, когда я потеряла сознание у озера, какими крепкими, но при этом осторожными были его руки, как они сжимали мою талию и ноги, как долго ощущение его рук на моём теле не покидало меня в тот день. Улыбаясь своим мыслям, я веду мужчину к выходу из зала, периодически ловя на себе недовольные взгляды Мейо, следящего за нами.       Спустя некоторое время я привожу Айена на второй этаж помещения, в котором проходил приём. В данный момент здесь никого не было, а комната, что должна была стать зоной отдыха на сегодняшний день, в итоге пустовала. Зато здесь расположен небольшой балкон, с которого можно наблюдать за происходящим внизу. И помимо этого досюда превосходно доходила музыка.       Я поворачиваюсь к мужчине, который в ожидании смотрит на меня.       — Мерцелла… Почему мы здесь? — я слегка краснею от его вопроса. Уверенность и смелость вот-вот вновь покинут меня, если я не пойду на риск прямо сейчас.       — Айен… Потанцуй со мной.       Мужчина замирает, ошарашенно глядя на меня, — он наверняка ожидал услышать от меня что угодно, но не подобную просьбу. Я чувствую леденящую дрожь от страха отказа, постепенно нарастающую неловкость и смятение между нами, но не позволяю этим чувствам укорениться.       Лёгкий полумрак окутывает зал, а музыка, льющаяся снизу, заполняет всё пространство мягкими звуками вальса. Он, глубоко вздыхая, протягивает мне руку, чуть неуверенно, будто боясь нарушить некую негласную грань между нами, перейти невидимую черту, разбив высокие стены. Я смотрю на него, не находя в себе сил поверить в то, что он действительно согласился на мою безумную просьбу. Я, чуть замешкавшись, вкладываю свою ладонь в его — тепло наших рук смешивается, вызывая дрожь где-то в самых глубинах души.       Когда его вторая рука оказывается на моей спине, я делаю глубокий вдох, чувствуя, как замирает моё сердце, что бешено колотилось до этого. Музыка плавно льётся по воздуху, принося с собой аромат чего-то нежного и сладкого, с лёгкой ноткой горчинки. Я невольно подумала о том, что он идеально сочетается с Айеном, настоящим Айеном, чьи струны души остаются для меня потёмками, но я улавливаю в них мягкий и обволакивающий свет, тепло и почтительную нежность. Мы начинаем двигаться в такт музыке — осторожно, будто пробуя воду у самого берега. Моё платье легко касается его ног при каждом шаге, а дыхание замирает всякий раз, когда мужчина чуть крепче прижимает меня к себе. Наши взгляды встречаются и тут же скрываются, словно мы оба не хотим выдать друг другу того, что прямо сейчас зарождается внутри нас.       Он, как и всегда, достаточно сдержан, почти холоден, но в его прикосновениях ощущается та невидимая забота, которая, казалось, всегда присутствовала в его сердце, лишь временами проскальзывая в его взгляде, в жестах, в тех редких, едва заметных улыбках. Даже, когда он был зол на меня, недоволен мной, он всегда проявлял ко мне понимание и своеобразную нежность, на какую только был способен. Одна безумная мысль невольно проникает в мою голову, прочно укореняется в моём сознании, не позволяя отбросить её куда подальше — каково это, быть его любимой?       Он ведёт осторожно, без резких движений, словно боясь спугнуть меня. Или же боится чего-то иного? Моя ладонь в его руке — такая маленькая и хрупкая, мне невольно думается, что она идеально выглядит в его руке. Я вновь поднимаю на него глаза — в омуте его серых глаз отражаются отблески света, огни, что словно крепкие путы затягивают меня в его мир, такой таинственный и скрытый от глаз других. Я по-прежнему силюсь понять его, его чувства, выражение его лица и его взгляды, однако мысли его остаются непроницаемой тайной.       — О чём ты думаешь, Айен? — тихо произношу я, когда он закружил меня в плавном повороте. Его рука приятно обжигает мою спину сквозь ткань платья. Мужчина немного медлит с ответом, но всё же произносит, внимательно заглядывая в глубину моих глаз.       — Почему? Почему ты предложила мне потанцевать? И почему именно здесь? — его голос ровный, но в уголках губ мелькает лёгкая усмешка.       Я немного краснею, позволяя ему закружить меня в очередном повороте.       — Мейо предложил мне потанцевать с ним, — я хмурюсь, решая оставаться в это мгновение с ним откровенной. — Я отказала ему и поймала себя на мысли, что мне бы хотелось потанцевать с тобой. А почему здесь… Ты бы не согласился танцевать там.             Взгляд Айена на мгновение становится хмурым, непроницаемым, я вдруг испугалась мысли, что могла обидеть его, задеть что-то глубинное сокрытое, что он вновь закроется от меня, отгородившись толстой стеной. Однако он вдруг улыбается, усмехаясь. Мужчина на секунду отводит взгляд, словно размышляя, а затем чуть крепче сжимает мою руку в своей. Что-то в этом жесте заставляет моё сердце дрогнуть. Он не ответил сразу, но когда заговорил, его голос стал тише, мягче, чем обычно.       — Не согласился бы.       Я чувствую, как мои губы трогает едва заметная улыбка. Это была моя маленькая победа — хотя бы на шажок приблизиться к нему, к настоящему Айену, в котором скрыто намного больше, чем он позволял увидеть другим.       Танец завлёк нас, окутал призрачным омутом, позволяя нас постепенно переступать запретную зону. Один шаг — и мы оказываемся непозволительно ближе друг к другу, затем мягкий поворот, от которого замирает дыхание, а по телу пробегает томительная дрожь. Мы не замечаем, как сменяется музыка, движения, прежде осторожные, неловкие, становятся более уверенными.       Айен так умело ведёт, словно мы танцевали вместе уже тысячу раз. Его рука, плавно скользнувшая с моей спины на талию, дарит странное чувство защищённости, а его взгляд — внимательный, изучающий — заставляет сердце биться быстрее. В этот момент мы словно выпадаем за пределы пространства и времени, теряясь в ритме мелодии и негласных признаний, которыми наполнено молчание между нами.       Я чувствую, как между нами образуется тонкая, почти неуловимая нить. Она тянется, вибрирует, готовая либо натянуться до предела, либо разорваться от одного неверного движения. Мои пальцы чуть сильнее сжимают его руку, и я ловлю на себе тёплый, чуть удивлённый взгляд Айена. Ощущает ли он то же самое? Или это лишь моя фантазия, сотканная из иллюзий этого волшебного вечера?       Музыка затихает, но мы не останавливаемся сразу. Последний поворот, последний шаг — и мы замираем, всё ещё слишком близко друг к другу. Его дыхание касается моей щеки, а сердце колотится в унисон с моим. В этот миг воздух вокруг нас кажется насыщенным электричеством, и мне остаётся лишь гадать, что скажет Айен, когда этот волшебный момент развеется, как дым.       Но прежде чем сомнения успевают взять верх, он внезапно наклоняется ко мне ближе. Его взгляд становится ещё глубже, наполненным чем-то, чего я раньше не видела. И прежде чем я успеваю осознать происходящее, его губы находят мои. В этом поцелуе нет робости — только настойчивость, огонь, накопленный в каждом украдкой брошенном взгляде, в каждом случайном прикосновении. Былая сдержанность Айена разбивается, осколками разлетаясь по комнате.       Его губы мягкие, но требовательные, движутся уверенно, необычайно страстно. Он словно страдающий от жажды, который наконец может глотнуть воды. В каждом его движении, в прикосновении его губ к моим чувствуется безудержная буря, что давно скрывалась в тисках своих оков где-то в глубине его загадочной души. Меня охватывает вихрь ощущений — тепло его дыхания, лёгкое дрожание его пальцев на моей спине, жар, пробегающий по всему телу. Этот поцелуй — не просто прикосновение, он говорит о том, что скрыто в глубине, что невозможно выразить словами.       Я отвечаю ему, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Мои пальцы находят путь к его волосам, зарываются в тёмные пряди, чувствуя, как он замирает на мгновение, прежде чем сильнее притягивает меня к себе. Время теряет смысл, всё сливается в этом единственном мгновении — в этом поцелуе, который разрушает границы, которые мы так старательно возводили между собой. Возможно, после мы пожалеем об этом, о слабости перед искушением, которому мы оба так отчаянно поддавались. Но всё это будет потом. А пока мы позволяем себе потеряться в ощущениях, в поцелуе, который ломает все стены между нами, превращая их лишь в жалкие руины.       Его руки крепче обхватывают мою талию, и я ощущаю, как дрожь пробегает по моей коже от одного лишь этого прикосновения, словно огненные искры, пронесённые по ветру. Он словно хочет удержать этот момент, запечатлеть его, не позволяя ни времени, ни сомнениям вмешаться. Я чувствую его сердце, его дыхание — всё в нём кричит о том, что этот шаг дался ему нелегко, но он сделал его. И теперь мы оба стоим на краю чего-то неизведанного, но манящего, столь же пугающего, сколь и желанного.       Поцелуй становится медленнее, глубже, превращаясь в тихий разговор без слов, в невидимый узор, рисуемый нашими душами в воздухе. Его пальцы касаются моей щеки, скользят по коже, заставляя меня невольно прикрыть глаза. В этом прикосновении — обещание. Обещание того, что мы уже не сможем вернуться назад, что этот момент изменил нас навсегда. И пусть завтра принесёт новые страхи и сомнения, пусть реальность снова вмешается, но сейчас, здесь — есть только он и я, связанные этим поцелуем, этим мгновением, этим неизбежным чувством, которое больше нельзя отрицать. Оно пульсирует в нас, как неумолимый прилив, смывая последние остатки сдержанности, оставляя лишь оголённые чувства чистые и неподдельные.       Чей-то громкий полукрик-полусмех, доносящийся снизу, разрывает эту тонкую нить, удерживающую нас в сладком плену друг друга. Мы отрываемся друг от друга, словно выныривая из тёплой воды в холодный воздух реальности. Воздух между нами вдруг становится пустым, чужим. Мы оба тяжело дышим, стараясь не встречаться взглядами, наши сердца, захваченные вихрем чувств, стучат в унисон, заглушая гул, разрезавший купол чувств, под которым мы скрывались до этого момента.       Айен откашливается, его голос звучит чуть хрипло, словно он пытается подавить эмоции, разгорающиеся внутри него. Он бросает на меня быстрый, затуманенный взгляд, в котором читается нечто большее, чем просто сожаление.       — Прости, мне пора возвращаться… — его голос звучит сдержанно, но в нём есть трещина, едва уловимая, но ощутимая. Он словно хочет сказать что-то ещё, но не решается, сжимает губы в тонкую линию и быстрым шагом уходит прочь, оставляя меня в одиночестве среди хаоса собственных чувств и мыслей. Вокруг всё возвращается к прежнему ритму, но внутри меня бушует ураган, оставляя только шёпот его прикосновений, отпечаток его губ и тень невысказанных слов.