Падение Константинополя: время чудовищ

31 июля 1912 года (по старому стилю). Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Костя остановившимся взглядом смотрит на персик, что своим сочным боком совершенно не манит. Раздражает, скорее! - Коть, - с тревогой обращается к нему мама, садясь напротив, - Поешь хоть что-нибудь! Умоляю тебя! Они в кабинете отца, там Косте всегда было спокойнее. И лучше думалось. Мама пододвигает к Косте блюдо с фруктами. Костя рассеянно берёт яблоко. Персики он игнорирует. Настроение и так ужасное… Только ассоциаций с ещё одной ссорой ему не хватало! - Он так и не давал о себе знать? - с тяжёлым вздохом уточняет мама, неодобрительно глядя на то, как Костя сжимает яблоко в руках, не пытаясь откусить от него хотя бы кусочек. Костя качает головой. Он обессилен. Устал. Свята Костя не видел уже неделю! И он совершенно не знает, где его искать! - Дома у него был? - сочувственно спрашивает мама. Конечно, был! Он туда скоро переедет! И днём время проводит, и утром, и вечером… Да почти ночует! Костя то внутри, то снаружи! Как только шею не свернул, забираясь на дерево, - непонятно! - Был, - вслух говорит Костя, - Но мне кажется, он перестал туда приходить. Либо он следит за мной и не показывается! Костя пытается выследить Свята, а тот - его. Было бы смешно, если бы не было так печально! Костя только надеется, что не сильно вредит Святу… И тому есть, где спать. Костя, правда, хотел бы попробовать что-то иное! Но вариантов других нет. Только если… - Я и у торговцев на рынке, где его впервые встретил, спрашивал, - неохотно признаётся Костя, - Никто его никогда не видел! Никому не знаком! Будто сквозь землю провалился! Мама глядит на Костю с острым сочувствием. Так может смотреть только мать на своего ребёнка, который страдает… И отчего страдает - это уже неважно! Главное, что больно ему! А материнское сердце всегда слабое… - Может, ещё не отошёл? - после долгого молчания, спрашивает мама, - Ты говорил, что он вспыльчивый. Верно, вспылил, и теперь ему нужно время, чтобы успокоиться. Но ты знаешь, это даже неплохо! Что он понимает, что во время вспышки гнева нужно держаться подальше от тех, кого любишь. Верно, не хочет причинить тебе боль… Если так, то это замечательно! Вспыльчивый, но заботливый! И тебя ценит. - Он, верно, вспылил, но ссору я первым начал, - опускает голову Костя, ругая себя, на чём свет стоит. - Коть! - чуть укоризненно восклицает мама, - Но ты же старше! И ты знаешь, что он легко выходит из себя! Почему ты не пошёл на мир, если не хочешь друга терять? Ты у меня такой чуткий, добрый и разумный! Умеющий слушать! Надо было как-то по-другому! Помягче! Ага, добрый и чуткий! Но друзей у него отчего-то нет. Лишь знакомые. Значит, тоже характер не сахар… Но мать - это мать. Для неё её ребёнок всё равно будет самым лучшим. - Это был принципиальный для меня вопрос, - упрямо произносит Костя, - Он солгал мне! - Ох, Костя! Да, мы христиане! А в Библии говорится, что говорящие ложь погибнут и не спасутся! - повышает голос мама, - Но неужели ты сам никогда не врал? Такое, верно, с каждым случалось хоть раз! Тем более, он юн. И как я поняла, не православный… Костя прячет взгляд. Лжёт он как раз-таки маме обычно! Чтобы лишний раз её не беспокоить, не волновать. И на самом деле, Свят сделал точно также. Он не медлил и объяснил довольно чётко, что просто не хотел, чтобы Костя расстроился! И Костя прекрасно понимает его. Но у него нет слабого здоровья, как у его матери, и они со Святом любят друг друга! Так почему Свят не сказал правду? Думал, что Костя не выдержит? Но он не настолько слаб! Или Свят ему не доверяет?! Но почему, если так? Костя к нему с душой нараспашку, с трепещущим сердцем… Он открыт. Так отчего Свят в ответ ему открыться не может? Чего он боится? Разве Костя давал для страха повод? - Это была не пустяковая ложь, - наконец, поджав губы, вслух говорит Костя, - Я не мог не отчитать его. Но возможно, мне стоило получше подбирать слова. Он солгал потому, что не хотел беспокоить меня. Сам сказал мне! И я, конечно, понимаю его… Но я… Я просто хотел, чтобы мы говорили друг другу истину в любви, как и завещал нам Отец наш, Господь! Мама молчит минуту, а затем очень мягко произносит: - Но если это ложь в любви, ради любви к другому, то думаю, даже Бог простит её… Костя вздрагивает и смотрит на маму так, будто у неё на голове выросли рога. Неужели она догадывается о чём-то? И Костю на миг охватывает страх. Но только на миг! Ибо мама смотрит на него с таким искренним переживанием и волнением, что Косте становится больно от того, что он от неё что-то скрывает… - Надеюсь, Бог нас за всё простит. И меня, и его… - шепчет едва различимо, одними губами, Костя. Но даже это сейчас не главное! Важнее то, что… - Я всё равно не собираюсь сдаваться и ждать, пока он остынет! - повышает голос Костя, хмурясь, - Я не буду сидеть, сложа руки! И сам отыщу его! Вот только… - Вот только я не знаю, где его искать теперь. Вариантов просто нет! - скисает Костя, воодушевление его не продлилось долго, - После наших ссор, он всегда приходил ко мне первым. Мама ненадолго задумывается, а потом спокойно спрашивает: - Коть, а возвращался он когда? Всегда длительное время проходило? Или, может, что-то этому предшествовало? Были ли какие-то совпадения? Совпадения? Что мама имела в виду? Косте нужно подумать, в какие именно моменты Свят возвращался? Ничего такого особенного в голову не приходит! Разве только… Костя вспоминает ателье на Тверской, Толкучий рынок, сжимает браслет на своём запястье… И тут вдруг его осеняет! Если предположить, что Свят за ним следил, то… - Мам, ты - гений! - подскакивает с места Костя, бросается к маме и целует её в щеку. Это отличная идея! Попробовать точно стоит! Мама розовеет, довольно улыбается и крепко обнимает Костю в ответ. Радуется за него от всей души! И даже не спрашивает, чего такого Костя придумал… Ну и слава Богу! Костя и сам об этом думать не хочет! Но вариантов других действительно нет. Ему придётся быть сильным и очень осторожным. Но зато… Зато, если он не ошибётся, то результат будет блестящим! Костя увидит Свята… Несколько счастливых мгновений они с мамой беззаботно радуются. Как жаль, что такие моменты не длятся долго! Мама внезапно мрачнеет и говорит неохотно: - Коть, пока не забыла… В воскресенье будет твой день рождения. Милостивейший Государь приедет в субботу. Маша с мамой заедут завтра - хотели поучаствовать в подготовке. Тебе исполнится восемнадцать, все хотят устроить большой праздник, и даже твой дед хотел прибыть заранее... Но как я поняла, надолго он остановиться не сможет. В понедельник, скорее всего, обратно. Тогда когда мне поговорить с ним? Насчёт помолвки? Я не знаю конкретных итогов, но доволен он явно не будет. И выходит, если я поговорю с ним в выходные, то возможно я испорчу тебе праздник, а если в понедельник, то могу просто не успеть побеседовать с ним… - Поговори с ним сразу, как подвернётся удобный момент, - мягко перебивает её Костя, - Не бойся, ты ничего не испортишь! Это моё желание. И именно в дни рождения они должны сбываться. И знаешь, если всё получится, то я буду очень счастлив. А если нет… Ничего страшного! Потом попробуем ещё раз! Мама неуверенно кивает и выдыхает нервно: - Хорошо, мы попробуем! А ты… Ты пока прекрати мучать яблоко и съешь его, наконец! Не разбивай мне сердце своими голодовками! Яблоко? Какое яблоко? Ах да! У него в руке до сих пор яблоко! Костя смотрит на фрукт так, будто видит его впервые, а затем берет нож и отрезает себе большой кусок мякоти. Да, теперь можно и перекусить немного! *** - Я красив, да? - внезапно глухо произносит Святобор, рассматривая своё отражение в зеркале. Только это не совсем зеркало… Это стена из воды, что нависла напротив трона-пня, на котором восседает Святобор. Велес, который перебирает чьи-то кости в углу логова Свята, напоминающего больше лес, чем жилище, удивлённо вскидывает голову и пожимает плечами: - Да ты ничего, наверное… Но есть и получше! Свят морщится. Он знает, на кого намекает Велес… И считает предпочтения друга крайне сомнительными. Но молчит об этом. Давно всё сказано! - А с чего такие вопросы? - уточняет настороженно Велес, - Ты никогда в себе не сомневался. Чего это вдруг? - Да так… - разглаживает спутанные пряди своих шоколадных волос Свят, - Думаю, что почувствует Костя, когда увидит меня в моём взрослом, человеческом обличии… Понравлюсь ли я ему? Велес смотрит на него, как на дурака. В облике Свята сейчас действительно нет ничего божественного. Шоколадные волосы, тёмные веснушки, смуглая кожа… Никаких рогов или клыков, одеревеневших частей… Мужчина как мужчина. Только глаза, пожалуй, слишком яркие да рост высокий! Ну и да - красив он. Правда, есть некое противоречие в его лице… Озорство и жестокость, добро и зло, правда и ложь борются в нём одновременно. И никогда не знаешь, что победит. Есть в его чертах и грубость, и капризность, присущая лишь детям… Это очень странное лицо! Святобор действительно переменчив. И это отражается в его внешности. Что-то подобное есть и в самом Велесе. Поэтому простая и понятная, светлая и правильная красота Стрибога нравится ему гораздо больше. - Прекрати думать об этом ущербном, - вновь морщится Святобор, - Лучше ответь на вопрос. Велес мигом приходит в себя и бурчит чуть недовольно: - Он мелким детёнышем тебя полюбил. Таким - и подавно с ума сойдёт! Да и думается мне, он тебя не только за внешность полюбил… За твои очень сомнительные качества - тоже. Что делать, если такой вкус? У всех они разные. Так что тут можешь даже не волноваться! Но ты и не сильно об этом печёшься, верно? Святобор так устало и тяжело вздыхает, что сотрясаются стены, а водяная стена-зеркало падает, и брызги от неё окатывают Велеса с головы до ног. Ух, мерзость! Он не планировал сейчас купаться. Всё-таки он змей земной… Да, с водой у него нормальные отношения. Но и большой любви нет… Особенно, когда она на него попадает так неожиданно! Свят долго молчит, пока Велес понуро отряхивается, а потом вдруг заявляет: - Я теряю время. И одновременно - нет. У меня есть долг, но как выяснилось, и сердце - тоже. Я обязан выбрать долг. Иначе кто я после этого? Но мои чувства проросли так глубоко, до самых моих корней… И я просто уже не в состоянии ничего выбрать. Безвыходное положение! - Стой! - поспешно перебивает его Велес, - Стой! Мне кажется, ты нагнетаешь! Неужели нет никакой золотой середины! Я вот уже вижу несколько вариантов! - Золотая середина есть, - мрачно отзывается Свят, - Но это далеко не середина. И совсем она не золотая! Это всего лишь попытка дать шанс. И ты прекрасно понимаешь, что он будет предназначаться не Косте. И даже не мне. Да и у «середины» этой столько оттенков! Так какой выбрать Святу?