Разве ты не любишь сложности, Бутхилл?

      Когда кому-то нужно срочно сбыть с рук захваченный «улов», до того лежавший в чужом трюме, он летит на Талию.       Когда кому-то нужно залечь на дно, временно пропасть с радаров, он летит на Талию.       Когда кому-то нужно не по-детски развлечься, прожечь все лёгкие дымом и весь пищевод — дешманским алкоголем… правильно, он летит на Талию.       Талия, край бандитов, гостеприимно распахивает объятия любому, но упаси вас Эоны забыть пистолет на своём корабле. Если не хватает опыта и скорости рефлексов, то местные воришки обчистят ваши карманы раньше, чем вы успеете произнести «Нануковы штаны!» А если на корабле нет системы защиты, то мусорщики разберут его до последней гайки в кратчайшие сроки.       Нет на свете ничего постояннее, чем опасность в подземных бандитских городах Талии. Единственное, что тут можно получить с гарантией, это пиз… ладно, не будем о грустном.       Наверное, я одна из тех немногих безумцев, которые летят на Талию не по нужде, а просто так, за яркими впечатлениями. Мне уже приходилось бывать в королевстве бандитов, когда скрывалась от внимания КММ, и… удивительно, но мне понравилось. Впрочем, одно условие пребывания на Талии я так и не осмеливаюсь нарушить. Базовая памятка туриста: не покидать пределов Гвоздльскрап-Тауна. Это я не выругалась, это название самого безопасного из городов Талии. Ну, безопасность тут относительная, но хотя бы не стреляют по прибытии вместо приветствия.       Оставив свой корабль в единственном свободном доке и заплатив оператору сверх обычного, чтобы он приглядел за моей ласточкой двумя глазами, а не как всегда, я в максимально хорошем настроении направляюсь в знакомый бар «Жестянка». А почему бы и не радоваться, если на счету лежит приятная сумма кредитов, мой новый кораблик превосходит все ожидания, а на личном фронте впервые за долгое время вырисовывается что-то очень приятное? Мне на душе так легко, что я не стесняюсь бесить окружающих яркой панклордовской одеждой и почти пританцовывать при ходьбе.       — Ого, смотрите, кого солнечные ветра принесли. Эй, Эш! — рыжеволосый бармен из лисьего народа, сбежавший от борисинцев и нашедший убежище на Талии, машет мне рукой.       — Хэл, старина! — я без особых проблем прокладываю себе путь через толпу немытых пиратов и контрабандистов, чтобы занять свой любимый стул. — Всё ещё травишь честных людей отходами ядерного топлива?       — Всё ещё не запомнила, что оскорбления бармена, у которого заказываешь напитки, вредят здоровью?       — А знаешь, что ещё вредит здоровью? Перехват древней реликвии из-под носа Вооружённых археологов прямо перед их докладом для КММ. Однако… — я с довольной широкой улыбкой развожу руками, — вот она я, целая, невредимая и с желанием отметить улов твоей фирменной хренью. Так что, давай, удиви меня!       Хэл (на самом деле его зовут как-то иначе, но после нескольких лет безуспешных попыток научить бандитов правильно произносить имя он махнул рукой) хмыкает и с хитрым видом начинает творить своё колдовство с бутылками и шейкерами.       Я быстро обвожу «Жестянку» взглядом и замечаю, что здесь стало оживлённее, чем раньше. Ну, может, хотя бы больше людей во вселенной познакомятся с хорошей музыкой… Одна из причин, по которым это заведение запало мне в душу, — прекрасные драйвовые рок-песни, из проверенной временем классики. Чёткие ритмы и гитарные соло пронизывают моё тело до последней клеточки, и я не могу сидеть без движения.       — По какому поводу такая движуха? — интересуюсь у лиса, барабаня пальцами в такт песне. — Тут и яблоку почти негде упасть.       — Что такое «яблоко»? — хмурится Хэл, ставя передо мной химически-зелёный шот. Ну да, откуда на этой планете-свалке хоть какое-нибудь растение, да и борисинцы не то чтобы вегетарианцы… Делаю ему знак, мол, ладно, проехали. — У нас тут пока-ещё-живая легенда во плоти. Вернее, в металле. Прикинь, на Талию заявился Галактический рейнджер!       Я делаю глоток коктейля и запоздало понимаю, что это я зря. Поспешила. Надо было сначала дослушать, потому что глоток ядерного пойла явно идёт куда-то не туда, и я отчаянно пытаюсь не захлебнуться.       — Ч-чего? Рейнджер? Здесь?!       — Ага. Все точно так же охерели, когда увидели его. Это Бутхилл, цапни его барзартон за ногу. Как только он появился, на него навели полсотни стволов, а этот долбанутый угадай что сделал?       Наверняка сожрал свой патрон. Это его визитная карточка, а как же. Но я не должна дать кому-то понять, что знаюсь с Бутхиллом, иначе мою репутацию будет уже не отмыть.       — Давай, рожай, не тяни уже.       — Подкинул патрон и, поймав его зубами, сожрал! А затем сказал всем расслабить булки, мол, он здесь не за чьей-то шкурой, а встречается с кем-то.       Он себя бессмертным считает, что ли? Назначать встречу на Талии, где каждый встречный-поперечный бандит, или его друг, или его папаша, или его бабушка обижены на Галактических рейнджеров за преследование? Это какой-то анекдот: заходит охотник за головами в бандитский бар и говорит…       — Охренеть. Да он реально чокнутый.       — Вот именно. Я слышал, Банда Четырёхрукого Фрэнка особенно сильно завелась из-за него, ну, помнишь, он грохнул их лидера…       — Фрэнк был засранцем, который запускал свои руки туда, куда не просили, — я морщусь от воспоминаний о том, как этот свалочный «авторитет» приставал ко мне. Пришлось шарахнуть его электричеством, чтобы понял моё настроение.       — Ага, ну, поделом-то поделом, только кто его браткам это объяснит? — Хэл пожимает плечами, и тут с другого конца стойки его громко зовут, как утопающий молит о спасательном круге. — В общем, Розетка, смотри по сторонам, чтобы не попасть в заварушку, как ты это обычно любишь делать.       Я фыркаю из-за прозвища, которое мне дали за тот самый случай с Фрэнком. Мол, не суй пальцы в розетку, а то двинешь копыта от удара током. Да, немного грубо и пошловато, зато по делу и доходчиво. Затем я не спеша допиваю свой коктейль, параллельно раздумывая над планом действий. Конечно, Бутхилл далеко не дамочка в беде, и явно в фаворе у Ланя, раз его до сих пор не прикончили. Но я не могу оставаться в стороне, когда ему угрожает опасность. Возможно, если я помогу ему найти кого там нужно, он поскорее покинет Талию и займётся своими важными рейнджерскими делами?       Главное, при этом действительно не влипнуть в неприятности.       Развлечениями на Талии, не считая гонок по радиоактивной пустыне на мусорных байках, можно назвать бои ящериц, игорные притоны, бордели и боксёрские ринги. Из всего этого добра в заведении у Хэла только азартные игры и небольшой ринг. Лис как-то пытался наладить услуги личного характера, начал работать с одним сутенёром… А затем разругался с ним в пух и прах из-за сотрудничества с борисинцами. Тогда чуть не спалили весь бар и едва не развязали гражданскую войну (очередную).       На ринге Бутхилла нет, видимо, не нашлись дураки спарринговать с киборгом. Зато вокруг одного игрового стола собралась огромная толпа… Я расталкиваю локтями совсем не достопочтенную публику, получаю пару проклятий в свою сторону, посылаю их по обратному адресу и наконец выбиваюсь в первый ряд, чтобы увидеть вальяжно закинувшего ноги на стол Бутхилла и его противника-эрудроида. Они рубятся в покер, и собрали нехилую гору фишек.       Ковбой тут же выцепляет меня из толпы взглядом, но держит внимание едва ли секунду, прежде чем вернуться к картам на столе. Я мысленно спрашиваю, кто вообще разрешил эрудроиду играть в покер, с их-то идеальной памятью и супер-компьютером вместо мозгов. Но, оценив уровень умственной деятельности у местных, прихожу к выводу, что бандиты не особо понимают различия между киборгом и эрудроидом. Да и просто хотят унизить Бутхилла проигрышем.       Так, ладно, лирику в сторону. Что происходит на столе и как я могу на это повлиять?       Если бы кто-то увидел, что я пытаюсь хакнуть что-то, касающееся азартных игр, от меня бы даже косточки не оставили. Хэл по-дружески предупредил меня в первый же визит: свои панклордовские привычки лучше забыть за порогом.       Но… если никто не заметит, значит, этого и не было, да? Я не решаюсь трогать систему эрудроида или подключаться к имплантам Бутхилла, но вместо этого сканирую банки памяти бота-дилера. Он ведёт учёт всех карт и ставок, поэтому не составляет труда догадаться, какой расклад имеет мой ковбой и его противник.       У Бутхилла преимущество, хоть и небольшое. А блефует так, будто держит в руке флэш-рояль, не меньше.       — Ваши ставки?       — Ставлю, — равнодушно отзывается эрудроид. Эоны, вот уж кто точно мастер блефа!       — Поднимаю, — Бутхилл хищно ухмыляется.       Я не могу не вспомнить одного из Каменных Сердец, знаменитого своей страстью ко всему азартному. С Авантюрина бы сталось внезапно пойти ва-банк, но, к счастью, Бутхилл не настолько верит в свою фортуну, поэтому идёт постепенно, сбрасывая ненужные карты и поднимая ставку. Я вижу, как у него собирается сначала стрит, а затем он начинает подбирать определённую масть… У его противника тем временем почти подбирается каре, не хватает только семёрки пик.       Последний тур, последний шанс получить необходимое. Мои нервы на таком пределе, будто я сама сижу за столом. Стоит ли вмешаться? Я смогу заменить карту, которую дилер даст противнику, но как отреагирует Бутхилл, узнав, что его победа была нечестной? У Галактических рейнджеров же нет пунктика про шулерство в азартных играх? Или есть?..       Вдруг наши с ним взгляды снова встречаются, и я будто бы читаю в его глазах «Доверься мне». Либо так, либо, возможно, я схожу с ума.       Ладно, банан с тобой, Бутхилл, выкручивайся как умеешь.       Дилер раздаёт последние карты и наступает момент истины.       — Каре семёрок, — в синтетическом голосе эрудроида скользит самодовольство, поразительно. Кто-то из толпы присвистывает, среди зрителей проходятся шепотки, но ковбой и бровью не ведёт.       — Должен признать, пушистик, приятно было сыграть с тобой… — начинает он, лениво потягиваясь. — Но, к сожалению, всякой игре приходит конец. Как и твоей удаче.       Невыносимо пафосным жестом он бросает на стол свои карты. Восьмёрка, девятка, десятка, валет и дама, все пики. Стрит-флэш. Эрудроид был в одном шаге от того, чтобы расстроить его расклад, но не вышло.       Зал взрывается воплями и улюлюканьем так громко, что я даже не понимаю, за кого болели зрители. Бутхилл щёлкает пальцами, подзывая бота и приказывая ему обменять фишки на кредиты, эрудроид внимательно изучает расклады карт на столе, а затем удручённо роняет голову на грудь, весьма по-человечески изображая грусть.       Толпа расходится, обсуждая прошедшую игру и рассуждая о том, что Бутхилл всё-таки эпично поставил на место эрудроида, который всех изрядно задолбал бесконечной чередой побед. Напряжение в воздухе, кажется, слегка спадает, хоть и бандиты по привычке держат своё оружие под рукой. Бутхилл, определённо, звезда вечеринки, и к нему прикованы десятки взглядов. Что значит — я не стану вести с ним задушевные беседы прямо здесь и сейчас, пусть даже хочется так, что на языке вертится сотня слов (и не все из них цензурные).       Я усмехаюсь, глядя прямо в его глаза, получаю ответную ухмылку и совершенно невозмутимо разворачиваюсь, чтобы направиться к танцплощадке и наконец осуществить то, ради чего сюда пришла.       Кто-то из завсегдатаев узнаёт меня, кивает в знак приветствия и совсем не удивляется, когда я в открытую перехватываю управление музыкальной системой. Оборвав попытки какого-то юнца поставить попсу, я врубаю самый заводной трек, и бар наполняется звуками рока.       — Эй, какого хера, девка?! — злится парень, которого я обставила, но его возмущения тонут в музыке и одобрительных криках, когда публика видит меня на танцполе.       — Захлопнись и уважай классику, задрот, — не остаюсь в долгу я, подхватывая ритмы.       Моё тело будто наполняется силой, я чувствую каждую его клеточку и двигаюсь раскованно и дерзко, отдаваясь во власть стихии. Движения бёдрами полны грации и влечения, а руки соблазнительно очерчивают изгибы, скользя вниз. Я знаю свои сильные стороны, выигрышные позы и умею ими пользоваться. Одежда, слишком яркая и опрятная для свалочных бандитов Талии, сверкает неоновыми огнями под лучами света.       Сердце бьётся в такт барабанам, я бессознательно повторяю губами слова песни и не могу сдержать шальную улыбку.       — Розетка зажигает! — слышится вокруг, кто-то смеётся и свистит. Я делаю несколько поворотов, изгибаюсь и вдруг чувствую чужие руки на своих бёдрах.       — Берегись, она и ударить может!       Предупреждение явно запаздывает, потому что это не те прикосновения, которые я бы хотела ощутить. Ко мне прижимается какой-то незнакомец из числа мусорщиков, с потными ладонями и несвежим дыханием. Я брезгливо морщусь и ускользаю в сторону от него, но он следует за мной. Во мне закипает злость, и переполняющая сила находит выход в виде маленьких искр вокруг моего тела. Мужик пытается меня схватить, но его руки ловят воздух.       Ибо за его спиной возникает Бутхилл и, держа за воротник куртки, буквально отрывает от пола, чтобы бесцеремонно переставить в другое место и убрать с пути.       — Ты не угонишься за такой штучкой, умилыш. Оставь это профессионалам.       В глазах ковбоя пляшут дьявольские огни, ухмылка тоже далека от благовидной, и его дерзкий вид разжигает во мне ответное пламя. Отодвинутый в сторону мужик матерится и брызжет слюной, но, видя безразличие Бутхилла, бесится ещё больше. Засмотревшись, я пропускаю тот момент, когда дело переходит к кулакам, однако рефлексы рейнджера быстрее моих: Бутхилл ловит летящий к его лицу кулак, отпускает жестокий смешок и в следующую секунду выворачивает кисть напавшего. Сквозь громкую музыку я скорее угадываю, чем слышу хруст сустава. Болезненный вскрик мусорщика тонет в грохоте барабанов и хохоте зрителей.       — Этот урод сломал мне руку!       — А нахера ты полез драться с киборгом?       «Ковбой быстро усваивает, как завоевать уважение на Талии», — отмечаю я и продолжаю прерванный танец. Наши взгляды снова сцепляются, и я бросаю ему безмолвный вызов.       «Настолько ли ты хороший партнёр по танцам, как и в бою?»       «После всего произошедшего между нами ты всё ещё сомневаешься во мне, милашка?»       Бутхилл подходит с ленивой грацией хищника, позволяя мне пробежаться по нему оценивающим взглядом с головы до пят. Затем он начинает ловить ритм: сначала покачиванием головы, а потом щёлкая металлическими пальцами. А когда между нами остаётся совсем ничтожное расстояние, то он подхватывает мои движения со сноровкой опытного танцора.       Мы чувствуем друг друга и, кажется, предугадываем следующее действие по одному лишь намёку взглядом. Я изгибаюсь в его руках, позволяю ему закручивать меня, вовлекать в поддержки… Наш танец — провокация и обжигающая страсть.       — Для робота твои шарниры удивительно гибки, — я дразнюсь, когда наши лица оказываются в опасной близости. Бутхилл с озорной ухмылкой заставляет меня отклониться назад, и я выгибаюсь навстречу его телу, почти касаясь грудью.       — Во мне много талантов, дорогая, — дыхание Бутхилла щекочет мою кожу. — Но я предпочитаю наблюдать за твоей гибкостью.       Он возвращает меня в исходное положение, и я тут же пользуюсь этим, чтобы игриво вывернуться из объятий и прильнуть к нему со спины. Мои пальцы пробегают по металлическим пластинам пресса.       — Всего лишь наблюдать? Правда? — хмыкаю я.       Ещё один поворот и несколько скользящих грациозных шагов. Я ощущаю десятки прикованных к нам взглядов, но они едва ли могут меня взволновать сейчас. Юркой змейкой приблизившись к ковбою, я срываю с него шляпу под свист зрителей и, соблазнительно прикусив нижнюю губу, надеваю её на себя. О да, я всё ещё помню про то самое правило.       Мы стоим лицом друг к другу, и песня соединяет нас невидимой нитью.       — No one like you, I can’t wait for the nights with you, — Бутхилл повторяет слова, и я фыркаю, поражаясь сочетанию бунтарства, хаоса и романтики в одном отдельно взятом галактическом ковбое. И всё же поддерживаю его:       — I imagine the things we’ll do, I just wanna be loved by you.       Его ладонь скользит по моему бедру, так чувственно, что вызывает приятные мурашки, а затем вдруг поднимает, чтобы закинуть на своё. Другая рука прижимает меня к его телу, и я выгибаюсь, держась за его плечи, чтобы не потерять равновесие. Но на губах Бутхилла расцветает хитрая улыбка.       Одним лёгким движением он «опрокидывает» меня, вынуждая повиснуть в его объятиях, и надёжно держит почти параллельно полу. От неожиданности я до побелевших костяшек стискиваю его куртку, но через пару мгновений я понимаю: ни за что на свете Бутхилл не позволит мне упасть. Его губы мажут прикосновением по моей обнажившейся шее — удовольствие, в котором ковбой не может себе отказать.       От адреналина и эмоций мне буквально сносит крышу, и, когда мы возвращаемся к прежнему положению, я почти тянусь к Бутхиллу за поцелуем — и пусть эта клятая Талия подавится своими кривотолками!       — Я сказал, давай ещё, шавка!       Пьяный гневный крик со стороны барной стойки заставляет меня вздрогнуть и обернуться. Кто-то снова перебрал? Кажется, дело пахнет дракой… Через несколько секунд я понимаю суть происходящего. Тот самый обиженный Бутхиллом мужик, очевидно, отправился зализывать полученные раны алкоголем и неприятно удивился, когда у него попросили деньги вперёд.       Бандит здоровой рукой достаёт из кобуры пистолет, и в тот же миг все посетители вокруг следуют его примеру, ощетинившись самым разным и порой даже странным оружием… только целятся они в него и его дружков. И самый большой калибр держит Хэл, вытащив из-под стойки внушительный квантовый дробовик.       — Ещё раз, что ты сказал, радость моя? — по-лисьему улыбается бармен.       Бутхилл оценивает ситуацию, хмыкает и дёргает меня, склонившись над самым ухом:       — Пошли отсюда, солнце, эти миланутые разберутся и без нас.       Я слишком занята попытками восстановить сбившееся дыхание и могу только кивнуть в знак согласия. Сердце заходится в бешеном ритме, когда мы, воспользовавшись суматохой, незаметно покидаем бар. Рука Бутхилла по новой привычке лежит на моей талии, но никто не косится на нас — всех слишком занимает заварушка.       — Вот уж кого не ожидала встретить здесь… С кем ты так хочешь встретиться, что заявился аж на Талию? — интересуюсь я, когда мы сворачиваем в более тихие туннели, ведущие к докам космопорта. Наверное, Бутхилл здесь ради кого-то важного, может, выслеживает опасного преступника или напал на след Доктора Примитива, чтоб ему банан в одно место засунули…       — Дам подсказку: это хакерша с порой невыносимой тягой везде совать свой длинный нос, а ещё она недавно грабанула археологов…       Если на первой части я ещё пыталась сообразить, к кому из моих коллег у него могло быть дело, то ко второй окончательно понимаю, что Бутхилл имеет в виду меня.       — Что? — тупо переспрашиваю, моргаю и возмущаюсь. — Эй, у меня не длинный нос!       — Твою милашку! Это единственное, что тебя зацепило? — хохочет ковбой, и его смех как всегда причудливо резонирует с металлом. Я и забыла, как скучала по этому звуку. Голосовые сообщения такие нюансы не передают.       — Знаешь, мог бы и предупредить заранее. Талия — не самое безопасное для тебя место.       — Я пытался, но попал в мёртвую зону космоса. Когда выбрался, то уже было проще долететь и лично перехватить тебя здесь. А опасностей я не боюсь. И, к тому же, — он искоса бросает на меня взгляд, а затем одним движением возвращает себе шляпу, — давно хотелось убедиться, что твоя драгоценная задница всё ещё в целости и сохранности, учитывая тягу к приключениям.       Я фыркаю, скрещивая руки на груди, и взгляд Бутхилла перемещается с моего «зада» на «перед».       — Кто бы говорил. Это не я влезла в банановую вечеринку по самые уши, просто потому что отправилась бухать в бар на Пенаконии.       — Ага, ты туда влезла, наплевав на мою просьбу держаться подальше.       — Эй, я вообще-то тебя спасала.       — Эш, милашка, я, по-твоему, похож на дамочку в беде? — фыркает Бутхилл, закатывая глаза. Но я знаю его вредный характер достаточно хорошо, чтобы понять: ему просто непривычна мысль о том, что он кому-то небезразличен.       — Надеть на тебя платьице — и да, вполне.       Вместо ответа ковбой останавливается и, развернувшись, втягивает меня в головокружительный поцелуй, в котором смешиваются жажда и трепет. От неожиданности я на мгновение замираю, и он пользуется смятением, ловко раздвигая кончиком языка мои губы. Бутхилл ласкает и дразнит, целует так, что у меня почти подкашиваются ноги. И я бы солгала, если бы сказала, что не скучала по этому ощущению.       Сбросив оцепенение, я подаюсь вперёд, перехватываю инициативу и слегка оттягиваю его нижнюю губу. Мои пальцы скользят вверх по его плечам, выписывают замысловатые узоры на шее и вплетаются в пряди длинных волос. Металлические руки киборга сильнее обвиваются вокруг моей талии и бережно прижимают к телу, слегка приподнимая над полом. Мой язык скользит по заточенным акульим зубам, сплетается с его языком, и я не могу сдержать тихого стона, который чрезвычайно льстит Бутхиллу.       — Как бы я не любил твои шуточки, твои стоны мне нравятся больше, — облизывается этот дьявол, глядя в глаза, и наконец отпускает меня.       Мои губы горят от поцелуя, дыхание сбивается, а в голове царит полная пустота. Я понимаю, что совершенно потеряла нить нашего разговора.       В поисках разумной мысли я оглядываюсь и замечаю, что мы приближаемся к стоянке моего корабля. Хм, Бутхилл заделался джентльменом и провожает меня до «кареты»? Или хочет провести свидание на моей территории? Ну, если он хорошо попросит, возможно, я проведу ему экскурсию…       — Та хрень… мур, ну, реликвия, которую ты свистнула у Вооружённых археологов, ещё при тебе? — вдруг спрашивает ковбой.       — Ты как об этом вообще узнал?       — Да поинтересовался, что у них там за милота произошла, и увидел панклордовские граффити вместо подписи. Сразу понял, что это твоих рук дело. Так что, ещё не продала?       — Ага, я пока не решила, кому её пристроить. А что?       — А то, что ты перехватила мой заказ, солнце, — он щёлкает меня по носу, и я недовольно ворчу, потирая свой многострадальный кончик. — Пушистикам со Звёздного Экспресса очень нужна эта штука, потому что она принадлежит какому-то миру на пути их Освоения, как его там, Ярило?.. Если честно, я не слишком вникал в детали.       — Ты предлагаешь сделку? — во мне мигом включается деловая жилка, и я бросаю на него хитрый взгляд. — Прибыль делим 70 на 30, 70 мне.       — Твою же Вуббабу! — Бутхилл давится воздухом от моей наглости. — Я тебе, вообще-то, предлагаю шанс познакомиться с надёжными людьми и почистить свою карму добрым и общественно-полезным делом, а ты вот так к этому относишься?!       — Я сделала всю грязную работу!       — А как насчёт того, чтобы провести переговоры в более уединённой обстановке? — киборг склоняется над моим ухом, и его голос вдруг падает до шёпота, отчего по моей коже пробегают мурашки. — Скажем, освежить кое-какие приятные воспоминания на моём корабле… А потом ещё раз обсудить проценты?       — Признайся, ты с самого начала это планировал, — я хмыкаю, хоть и всё ещё пребываю в некоторой растерянности от того, что он вёл меня к моему собственному космолёту. Что-то тут не сходится… — Ты, кстати, не заблудился, ковбой?       В ответ он только самоуверенно отмахивается от моих слов.       — Я всегда знаю, где находится моя бесподобная гордая лошадка.       Мы подходим к знакомому мне шлюзу, и огромные двери с шипением разъезжаются, открывая вид на корабль…       На мой звёздный ялик.       — Кажется, лошадка сорвалась с привязи, милый.       — Какого пушистого х…       Бутхилл выдаёт такую заковыристую непечатную конструкцию, что мой маяк синестезии на секунду ловит системную ошибку. Он машинально кладёт ладонь на рукоять револьвера, и от него исходит такая ярость, что я невольно вздрагиваю. До сих пор мне везло не видеть его в таком состоянии.       — Я стыковался в этом доке!       — Два часа назад он был свободен, и я заняла его. Пошли к оператору, поговорим с ним.       — О, я так хочу сказать ему пару ласковых… — рычит Бутхилл и широкими шагами направляется в диспетчерскую.       Ох, не завидую я тому, кто попадёт под его горячую руку.       В моей голове крутятся разные версии, но все они неутешительные. В конце концов, это Талия, планета-свалка, населённая жуликами, бандитами и мусорщиками. А Бутхилл в своём крестовом рейнджерском походе умудрился перейти дорогу почти всем её жителям. Как там Хэл сказал? «Банда Четырёхрукого Фрэнка особенно сильно завелась из-за него»… Они вполне могли угнать корабль, впрочем, как и десятки других шаек, если не из мести, то чисто по приколу.       Киборг врывается в диспетчерскую, как шторм, пинком открыв дверь и сразу выхватив револьвер из кобуры.       — Эй, долбоклюй!       От окрика Бутхилла оператор вздрагивает и поворачивает своё кресло, округлив глаза от страха. А я, несмотря на всю напряжённость ситуации, не могу сдержать дурацкий смешок: названный «долбоклюем» сотрудник принадлежит к диковинной птичьей расе и действительно имеет клюв. Одно только не смешно — у этих птиц отвратительно хрупкая нервная система, поэтому они легко могут лишиться чувств, если на них мало-мальски повысить голос или вызвать стресс…       — Твою милашку, признавайся, кто угнал мой корабль, и даже не пытайся увильнуть! — дуло револьвера направлено точно в лоб, отчего запуганный оператор топорщит яркие голубые перья и выпучивает глаза.       Сквозь череду птичьих вскриков и писков я кое-как различаю слова:       — Скри! Ворвались! Угрожали! Скри! Сказали, что ощиплют и поджарят на огнемёте!       — Где. Мой. Корабль?! — стремительно теряющий терпение киборг взводит курок, и этот тихий щёлчок едва не отправляет собеседника в обморок.       — Не знаю! Скри! Банда Фрэнка пришла! Его девка рулит! Сказала, хочет отомстить! Фурия! Скри!       — Банда кого?!       Но на этом рекордное самообладание оператора подходит к концу, он издаёт последний пронзительный писк, и круглая пернатая тушка обмякает в кресле. Я ради успокоения совести провожу быстрое сканирование, которое подтверждает, что пациент всего лишь в обмороке, а не на том свете.       Озадаченный Бутхилл оборачивается ко мне, надеясь хоть на какое-то разъяснение. К его счастью, оно у меня действительно есть.       — Четырёхрукий Фрэнк. Помнишь такого бородатого верзилу, у которого были киберпротезы с пушкой и резаком и самомнение размером с планету? Ты убил его в прошлом году, с тех пор его банда точит на тебя зуб.       — Эти умилыши даже не представляют, на что они нарвались… Хотят мести? Я им её устрою, — он цедит сквозь зубы. — Знаешь, где их база?       Я легко пожимаю плечами. Даже если не знаю, то легко выясню, взломав орбитальный спутник и систему навигации. Если бы корабль Бутхилла был типичной свалочной развалюхой, которая держится только на честном слове и двустороннем скотче, то отследить её было бы невозможно (по причине «А нахера нам модуль навигации, давайте вместо него ещё одну пушку воткнём!»). К счастью, рейнджер следит за своей птичкой и даже сводил её на техосмотр после Пенаконии.       Поэтому через полчаса мой звёздный ялик стремительно мчится на другую сторону планеты, пока я пеленгую сигнал и пытаюсь разобрать, в какой тоннель нам нужно нырнуть, чтобы не пролететь мимо.       Бутхилл, не скрывая интереса, обводит взглядом внутреннее убранство моего корабля и самостоятельно проводит для себя ознакомительный тур. Я ловлю себя на мысли, что судьба любит смеха ради менять людей местами: когда-то точно так же беззастенчиво я изучала его полку с нижним бельём, стоп, что?!       — Я такой у тебя раньше не видел, — ухмыляется ковбой, доставая красный комплект.       Мой первый порыв: вспылить, обругать и вытолкать несносного мужчину в шлюз. Но затем я делаю вдох, считаю до трёх и слегка успокиваюсь.       — Могу тебе подарить, при условии, что ты будешь носить.       Бутхилл хохочет, запрокинув голову, и, хвала Эонам, всё же выходит из моей спальни.       — Займись-ка делом, красавец, и заведи корабль вон в тот проход. А я сейчас подключусь к внутренней сети базы и немного там пошуршу. Только аккуратно, не поцарапай мою девочку!       — Я всегда предельно аккуратен и нежен, особенно в обращении с девочками, — совершенно бесстыдно ухмыляется он и занимает кресло второго пилота, чтобы перехватить управление.       У меня даже слов не находится, чтобы описать уровень его самоуверенности, и я просто качаю головой, входя в киберпространство.       Так, окей, что мы имеем, вернее, что имеют эти придурки из банды? Честно говоря, я даже не надеялась, что у таких мусорщиков, как они, будет приличная внутренняя сеть, а не доисторический роутер вай-фая, однако поди ж ты… Впрочем, защита у них стоит совсем простенькая, поэтому вскоре я проникаю в их сеть и небрежными движениями отключаю сигнализацию, блокирую защитные системы, отрубаю связь с внешним миром, до кучи прервав кому-то просмотр мейнстримного сериала про галактических супергероев. Судя по датчикам жизнеобеспечения, на базе всего лишь пять-шесть человек и несколько ботов. Для нашего дуэта из Галактического рейнджера и панклордовского хакера это на один укус.       Бутхилл действительно аккуратен и нежен с моим кораблём и мягко приземляет его на посадочную площадку, не задев ни единого грузового ящика, что мусором разбросаны повсюду.       — Ну что, пойдём скажем им hasta la vista? — ковбой проверяет запас патронов в барабане револьвера и позёрски прокручивает оружие на кончике пальца, прежде чем вернуть в кобуру.       — Научим их, что воровать нехорошо, — я зеркалю его ухмылку. — Особенно у Галактического рейнджера.       Переполох, вызванный мною, заставил бандитов собраться в серверной и чинить неисправную технику гаечным ключом, отвёрткой и такой-то матерью. Естественно, результата им это не принесло.       — Я вам, дебилам, за что вообще плачу, если вы не в силах починить маяк межгалактической связи?! — рычит темноволосая женщина настолько бравого вида, что сразу понятно, кто здесь лидер. Вероятно, именно она и есть подруга покойного Фрэнка. На ней мощная броня, собранная из металлических пластин не первой свежести и каких-то механизмов. Прикид не самый презентабельный, но весьма устрашающий.       — Ты нам вообще не платишь, Фурия… — тоскливо подаёт голос кто-то, вероятно, с суицидальными наклонностями, потому что взбешённый взгляд Фурии обещает ему только смерть.       Хм, кажется, теперь я понимаю, кому прервала просмотр сериала. Я бы тоже так бесилась.       — Тук-тук, умилыши, электрика вызывали?       Бутхиллу слёту удаётся найти крутую фразу и встать в пафосную позу, вытянув руку с револьвером. А вот я, всю дорогу пытаясь представить своё героическое появление в кадре, теряюсь и даже не сразу вспоминаю, что у меня вообще-то тоже есть пистолет.       Но, к счастью, на меня почти не обращают внимание, потому что взгляд Фурии прикован к Бутхиллу, а её подручные уныло переглядываются между собой, понимая, что они не горят желанием влезать в разборки.       — Ты!..       — Я, милашка, — киборг широко ухмыляется, сверкает патроном, зажатым между зубов, и перекатывает его во рту.       — Ты всё-таки пришёл! — её красные глаза загораются маниакальным восторгом. Ага, понятно. Она самая — шиза.       — Да как тут, мяу, не прийти, когда вы омилительно вежливо пригласили меня, угнав мой корабль?       — Ты помнишь моего мужа?       — Дамочка, если бы я запоминал всех пушистиков, от которых избавил вселенную, никакого модуля памяти не хватило бы.       Отчасти мне даже несколько жаль эту женщину. Она считала, что у неё идеальная жизнь: место, которое может назвать домом; компания подельников, которых с натяжкой можно назвать друзьями; какие-никакие деньги и бухло, пусть и свалочное; любимый мужчина рядом… Ей незнакома другая жизнь, поэтому её больше ничего не волновало.       А потом… Фрэнка убивают, банда сдаёт лидирующие позиции на Талии, добыча с рейдов становится беднее, подручные разбегаются. Фурия чувствует приближающееся одиночество. И во всём она может винить только Бутхилла.       — Ты заплатишь! — её голос срывается на крик, и я запоздало понимаю, что всё её тело состоит из различных имплантов, плохо стыкующихся между собой. Вероятно, после смерти мужа она совсем сорвалась с катушек и стала модифицировать себя, чтобы стать сильнее и сравниться с Бутхиллом. Но кибер-хирурги на Талии не славятся мастерством. А чем больше модов конфликтуют, тем быстрее распадается разум.       — Эш, в сторону!       Рейнджер отталкивает меня, отчего я влетаю в стену, а сам принимает на себя удар взбешённой бандитки. Благодаря имплантам ей удалось подобраться к нему так быстро, что выстрел из револьвера может навредить кому угодно. А Бутхилл, как бы не старался казаться бессердечным, случайных жертв допустить не хочет.       — Отъебись от меня, дура! — рычит он, сжимая её руки и пытаясь отцепить их от своего горла.       Я встряхиваюсь, приходя в себя, и в первую очередь навожу пистолет на подручных Фурии — с них станется влезть в драку, наплевав на честь и достоинство!       Но мусорщики, к моему удивлению, стоят неподвижно и даже не тянутся к оружию. Их унылый вид говорит только об одном: они смертельно устали. Движимая местью и ненавистью Фурия тянет их банду на дно, но никто не смел бросить ей вызов. По иронии судьбы, Галактический рейнджер сейчас действует на их благо.       Фурия отцепляется от Бутхилла, но только ради того, чтобы нанести несколько ударов в рукопашном бою. Будь на её месте кто-либо другой, я бы только фыркнула, ибо обычный кулак не навредит металлическому корпусу киборга. Но вот кулак, усиленный модами и техникой…       От первых двух Бутхилл ускользает, и это возвращает к нему браваду. Поверив, что Фурия ему не ровня, он пытается контратаковать, но подставляется, и бандитка берёт его в захват.       Я вскидываю пистолет и пытаюсь прицелиться, но… Да твою мать, почему рука так дрожит?! Один выстрел мимо — и я попаду либо в самого Бутхилла, либо в серверную стойку позади него, что вызовет большой бабах.       — Эш, нет! Я сам!.. — выдавливает рейнджер, волнуясь то ли за мою жизнь, то ли за свою (что вероятнее, учитывая его критику моих навыков стрельбы).       Взгляд Фурии, не прекращающей попытки задушить киборга, падает на меня, и на её губах снова появляется безумная ухмылка. Кажется, у неё созревает какой-то план, и вот это мне нисколечко не нравится!       Бутхилл пользуется тем, что она слегка отвлеклась, и выскальзывает из её захвата. Ещё один обмен ударами, после чего преимущество переходит к мужчине. Я слышу, как надсадно гудят и вибрируют механизмы его тела, когда он пытается продавить оборону Фурии.       Ещё немного, и всё будет окончено!.. Я опускаю пистолет, доверяя Бутхиллу, и в тот же момент Фурия, отталкивает его от себя, бросая в стойку с сетевым оборудованием и сервером. Киборг влетает в неё всем телом, сминая приборы, и мгновенно сверкает вспышка, затем ещё одна и ещё — электрический ток прошивает Бутхилла насквозь.       — Нет! — я инстинктивно делаю несколько шагов к нему, хоть и не понимаю, чем конкретно я смогу помочь. Это я должна быть на его месте!       Фурия ловит меня в капкан так же легко, как слепого котёнка. Я успеваю только почувствовать лёгкий толчок перед тем, как она обезоруживает меня и её руки, усиленные имплантами, сжимают моё горло.       — Дорога ли она тебе, рейнджер? Будет ли тебе больно потерять её? — шипит голос над самым моим ухом, пока я сражаюсь за каждый вдох и отчаянно впиваюсь ногтями в чужую плоть.       Бутхилл встряхивается, откидывает провода в сторону и замирает, увидев меня. На мгновение мне кажется, что я вижу выражение чистого ужаса, написанное на его лице, но перед глазами начинает расплываться, и я чувствую слабость в ногах. Давление пальцев на горло только усиливается.       Словно сквозь какую-то преграду я слышу насмешливый ответ ковбоя:       — Ха, да меня неисправный тостер и то сильнее бил.       И как открывшееся второе дыхание, электро-стихия наполняет моё тело. Я слышу сухой треск и чувствую импульсы, танцующие по коже. Фурия вскрикивает и разжимает хватку, но тут уже я не даю ей уйти и удерживаю за запястье одной рукой. Небольшого внутреннего толчка хватает, чтобы энергия вышла вовне и набросилась на жертву. Не видя ничего, кроме Фурии, я выворачиваюсь и впиваюсь пальцами в её лицо.       — Говорили же, не суй пальцы в Розетку, — едва шевеля губами, проговариваю я.       Череда бесконечных голубоватых вспышек. Запах палёной плоти и волос. Пронзительные вопли боли. Я кричу и сама, но от ярости и страха. Страха перед тем, что моя собственная стихия может выйти из-под контроля. Никогда раньше мне не удавалось провести через себя настолько мощный поток энергии.       Меня начинает потряхивать, но я не могу заставить себя отпустить уже безжизненное тело Фурии. Я слышу испуганные возгласы, но не могу разобрать слова или хотя бы понять, кому они принадлежат. Пытаюсь сосредоточиться и обуздать стихию, но не могу удержать ни единую мысль, кроме одного вопроса: «Что будет, когда заряд иссякнет?»       Знакомые руки опускаются на мои плечи и тянут назад, привлекая к металлическим пластинам груди. Бутхилл поглаживает меня по голове, что-то шепча, и мои пальцы наконец разжимаются, выпуская обугленное тело Фурии. Шум стихает, но перед глазами всё ещё скачут разноцветные пятна. Мои ноги дрожат, не выдерживая веса, и я чувствую, что падаю, пока меня не подхватывает киборг, наплевав на остаточное электричество.       — Тш-ш, дыши. Ты справилась. Молодчина, а теперь отдохни. Отдохни и не вздумай мне тут коньки отбросить, я с тобой ещё не закончил.       Язык заплетается, когда я пытаюсь хоть что-то ответить. Веки наливаются тяжестью, и последнее, что я слышу перед тем, как отключиться, это впечатлённый свист со стороны бандитов. Да уж, неплохое шоу мы им устроили…       Ох, и почему почти каждая моя встреча с Бутхиллом заканчивается моим обмороком? Кажется, это повод задуматься.       Я медленно прихожу в себя и сначала лежу, не открывая глаз, — пытаюсь по звукам и запахам понять, где нахожусь. Лёгкое гудение кондиционеров говорит о том, что я на станции или корабле с искусственной регенерацией воздуха. Но не посреди космоса, иначе бы работал бы движок, а его не услышать невозможно. Натужное гудение говорит мне о том, что надо перебрать…       Скрииииип!       — Ох, да какого…       Резкий и жалобный звук открытого кем-то холодильника заставляет меня распахнуть глаза и почти подскочить на кровати. Кто-то покушается на мою еду!       — Эй, лапы прочь!       Знакомый смех ласкает слух, и дверца закрывается с тем же скрипом. Блин, смазать бы её чем-то…       — Вот уж не ожидал, что ты зажмёшь пару бутербродов для своего спасителя, — Бутхилл подходит, цепляет носком стул и подтягивает его к кровати, чтобы оседлать задом наперёд.       — А киборги вообще едят бутерброды? — я приподнимаюсь на локтях и морщусь, чувствуя боль в перенапряжённых мышцах. Ох, Эоны, я будто в тренажёрку сходила три раза подряд…       — Ну, у тебя тут ни пуль моего калибра, ни шурупов, и что мне остаётся?       Бутхилл фыркает, а я не могу понять, он серьёзно это или нет. С него станется.       — М-м-м… Что произошло вообще?       — Тебе деликатно или правдиво?       — Ты ещё и на деликатность способен? Открытие за открытием…       Я ворчу, пытаясь сесть на кровати, и киборг протягивает руку, помогая мне.       — Напомни мне, чтобы я всё-таки потом позанимался с тобой стрельбой, а то страшно смотреть. В общем… Когда эта на голову миланутая Фурия решила, что сможет отомстить мне, убив тебя, это стало её главной ошибкой. И последней. Ты умница, прожарила её, хотя потом едва не взорвала нас всех разом, когда твоё электричество потянулось к серверам и генераторам. Мне удалось тебя успокоить, ты отключилась, а эти пушистики из банды Фрэнка едва не обделались, когда решили, что они следующие в моём списке. Пф, как будто мне без них охотиться не на кого.       Он говорит, не отпуская мою ладонь и слегка поглаживая пальцами костяшки. Металл быстро согревается от моей кожи, и эти прикосновения приятно расслабляют. Сама не заметила, когда мне удалось выучить каждую пластину и сочленение его рук.       — Они пообещали мне быть паиньками и помогли отогнать мой корабль обратно в Гвоздльскрап-Таун, пока я сам пилотировал твой ялик. По прибытии оказалось, что каким-то образом слухи о произошедшем уже разнеслись по всему городу, и… в общем, держи гостинцы.       Киборг поднимает какой-то объёмный пакет и небрежно кидает его мне на колени. Что-то в нём булькает и шуршит. Не зная, о чём даже думать, я аккуратно заглядываю внутрь…       — Этот твой дружбан из бара, как там его, Хэл? Он попросил передать тебе это, когда я заглянул к нему. Не успел я даже пять минут там пробыть, как к Хэлу присоединились и другие: какой-то байкер, девчонка с зелёными волосами и татуировками, даже бабуля с кибер-имплантами! И все с передачками. Я омилел от этого паломничества. Ты что, местная святая?       Мои щёки покрываются румянцем. Я понимаю, что многие из тех, кому я помогала маленькими делами, не забыли про меня и собрали гостинцы: напитки от Хэла, бутерброды от Тома и его дочурки, бесценная пара натуральных фруктов от Джуди, сладкий пирог от мамы Бриджит…       Даже стыдно становится от того, что я так нелестно думала о жителях Талии.       — Эй, милашка, только сырость не разводи, — Бутхилл аккуратно касается моего подбородка, приподнимая. — Хорошие люди есть везде. Подобное притягивает подобное, слыхала?       — Тогда странно, что тебя тоже притянуло.       Я беззлобно фыркаю и, достав из пакета бутерброды, протягиваю один из них киборгу. Раз уж он совершил подвиг, не прикоснувшись к гостинцам, хотя явно страдал от голода, так уж и быть, разделю с ним трапезу. Наблюдая за его довольным лицом и наслаждаясь нашими редкими минутами покоя, я ощущаю прилив душевного тепла.       Космос — довольно холодное и одинокое место, порой даже враждебное и пугающее. Но всё меняется, стоит только найти своего человека.       — Кстати, познакомишь меня с этим своим тостером, который тебя избивает? Хочу перенять опыт.