his warmth awakens a flame / его тепло пробуждает пламя

Из горла Шэдоу вырвался тихий стон, когда он устало моргнул и огляделся. В комнате было темно, он видел очертания двери на стене перед собой. Ёж сидел на холодном бетонном полу, прислонившись спиной к противоположной стене. Очевидно, в комнате не было никакой мебели. ...Битва. Конечно. Это были не те стандартные роботы, с которыми он сражался раньше. В голове у него было туманно, и он зажмурился, пытаясь вспомнить, что произошло до того, как он потерял сознание. Тело болело, а руки жгло… Незнакомый металл обхватывал его запястья и ступни над кольцами-ингибиторами, превращаясь в наручники. Он сжал кулаки, с лёгкостью разорвав кандалы. Темный ёж навострил уши, прислушиваясь к новым звукам поблизости. Возможно, это был писк или характерный цокот металлических шагов за пределами камеры. Шэдоу вздрогнул, услышав справа от себя тихое, неровное дыхание. Там был Соник, сидевший у той же стены, с такими же наручниками, как у него. Его голова была слегка опущена, веки закрыты, а уши прижаты к черепу. Его брови нахмурились, а губы дрогнули, прежде чем выражение его лица расслабилось. На чужих ногах были синяки, а на кобальтовой шерсти виднелись пятна засохшей крови. Его руки были испещрены ожогами, идеальными линиями, выжженными в разных направлениях. — СОНИК, НЕ НАДО... У Шэдоу перехватило дыхание, когда он молча наблюдал, как персиковая грудка ежа медленно поднимается и опускается. Брови героя нахмурились, и он тихо застонал. Тогда Шэдоу понял, как сильно Соник дрожит. Его дыхание с каждой минутой становилось тяжелее, и ёж практически слышал, как бешено колотится сердце другого. Воздух пронзил болезненный крик, когда тело Соника содрогнулось в электрическом свете. ...Шэдоу нерешительно придвинулся к Сонику, пока их плечи едва не соприкоснулись. Он старался не вздрагивать от ощущения, что его соперник дрожит рядом с ним, и заставил себя придвинуться. Коснувшись рукой Соника, он почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а угольно-чёрные уши встали торчком. Он втянул воздух сквозь зубы, прежде чем снова придвинуться ещё ближе. Их тела прижимались друг к другу, но… Не слишком тесно. Он слегка пошевелился, чтобы устроиться поудобнее, хотя в мрачной камере, в которой они оказались, было трудно найти хоть какое-то утешение — особенно Сонику, учитывая его израненное и обожжённое тело. Но он видел, что исцеление ежа всё ещё влияет на его тело, пусть и медленно, но верно. После хорошего ночного отдыха он будет в порядке. Тем не менее, дрожащими руками Шэдоу обнял Соника за плечи и положил руку ему на щёку, мягко прижимая его голову к своему плечу. Он положил руку на чужое плечо. В качестве защиты. Его тело тут же напряглось, когда Соник сам прислонился к его плечу, едва касаясь синими иглами его шеи, и Шэдоу сделал несколько дрожащих вдохов, чтобы успокоиться. Это просто Соник. Просто Соник. Герой прерывисто вздохнул, и Шэдоу почувствовал, как у него скрутило живот, когда он ощутил чужое дыхание на плече. Он попытался прогнать из памяти воспоминания о том, как Соник ласково обращался к нему. Случайное прикосновение пальцем к руке другого. Локоть, игриво упирающийся в плечо. Ненужные объятия, Шэдоу всегда был категорически против них, но которые Соник всегда предлагал. Но теперь тело героя было таким тёплым, что резко контрастировало с неестественно холодным мехом Шэдоу. Его тепло было… Уютным, таким непривычным, но при этом кричащим «Соник». Шэдоу ненавидел это. И жаждал одновременно. Он сжал губы в тонкую линию и зажмурился, сдерживая слёзы. Хаос, он почти задавался вопросом, почему отталкивал Соника все эти годы — теперь он чувствовал себя тепло, и это было… Спокойно. Даже в тёмной, грязной камере; даже в неизвестном месте, возможно, далеко от дома; даже когда он понятия не имел, как они выберутся отсюда… Он чувствовал себя в безопасности. И в то же время чувствовал себя щитом. Защищающим Соника вместо того, чтобы соперничать с ним, охраняющим ежа от любых потенциальных угроз, которые могли возникнуть, пока Соник был без сознания. Защищающим его от опасности. Шэдоу вытер глаза тыльной стороной свободной руки и шмыгнул носом, но не настолько громко, чтобы Соник проснулся. В каком-то извращённом смысле он хотел, чтобы это длилось вечно — это прикосновение, это чувство… Но им нужно было получить информацию и сбежать, а потом, скорее всего, ещё и спасти мир. Однако сейчас… Шэдоу перевёл свой алый взгляд на другого, который казался более спокойным. Он дышал ровно — всё ещё слишком поверхностно, по его мнению, но уже не так прерывисто. Шэдоу нерешительно потянулся свободной рукой к левому запястью Соника, которое были сковано наручниками. Их пальцы слегка соприкоснулись, но это никак не разбудило другого ежа. Шэдоу медленно просунул свои пальцы между чужими, и их сцепленные руки остались лежать вместе. Это было единственное интимное действие, которое они когда-либо совершали друг с другом. То, на которое ёж боялся решиться. Он тихо выдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Шэдоу чувствовал, как горят его щёки, но в кои-то веки ему было всё равно, как он выглядит. Он был тронут. И был не против этого. Шэдоу перевёл взгляд вперёд, не сводя глаз с железной двери до конца ночи.