От дома к дому

Красное солнце клонилось к горизонту, насыщая красками и без того яркие паруса Ноксуса. Теперь уже бывшая советница Медарда стояла на пристани и наблюдала, как имперская армада постепенно покидала порт Пилтовера. Один за другим корабли отчаливали от некогда величественного, а теперь лежащего в руинах города прогресса. Она знала, что здесь ее большего ничего не держало и все же… И все же, столько сил и стараний было отдано этому месту, столько времени было потрачено, чтобы вывести Пилтовер на новый уровень, создать будущее, которым можно бы было гордиться. Которым она могла бы гордиться. Но ее больше не было. А Мэл предстояло оставить свое наследие позади на пути к новому миру. Мэл не видела смысла врать самой себе — вступать в одиночестве в государство, которое когда-то отвергло тебя, было страшно. Возвращаться к своим корням — всегда испытание. Она снова напомнила себе, что, может быть, еще оставалась надежда, что в этот раз она не будет одна, что, возможно, сегодня у нее появится верный союзник, помимо обретенных сил. Ветер раскачивал последнее ноксианское судно на волнах. Розовые блики отскакивали от стеклянных гребней, перепрыгивали на металлические ростры и прятались в багряные ткани одинокого паруса. В глубине города зазвонил такой же одинокий колокол, возвещая наступление сумерек. Солнце почти село, и ждать больше не было смысла. Она не пришла. Она и не обещала, что придет. Просто кивнула на предложение уехать и молчаливо усмехнулась. А потом затянула в горячий влажный поцелуй и запустила руки под одежду, сжимая нежную грудь. С наступлением темноты температура начала быстро снижаться. Мэл поежилась то ли от холода, то ли от воспоминаний, которым теперь уже точно было суждено стать не более чем очередным болезненным эпизодом из прошлого, таким же как Джейс, как Пилтовер и как мама. Она искала материнскую любовь в каждом уголке мира, но некоторые женщины не созданы быть матерями, а некоторые — быть дочерьми. Мэл закуталась в плащ и шагнула на трап. Отдали команду поднимать якорь, на воду спустили весла, и огромное неповоротливое судно, глубоко вздохнув, двинулось через узкий пролив прочь от разрушенной пристани. Мэл смотрела на прекрасный изуродованный войной Пилтовер, по-прежнему исполненный достоинства, оплот настоящего и будущего — ему предстоял ни один месяц восстановления, предстояли большие реформы. Наверное, так даже лучше. Никаких сожалений. С ресницы сорвалась слеза. Да, никаких сожалений.

***

Грязные брызги разлетелись в стороны, когда тяжелый ботинок впечатался в покрытую лужами брусчатку. Севика осмотрелась в поисках тенька — солнце шло к зениту и нещадно припекало. С каждым часом становилось все душнее, но пока еще было терпимо. Она свернула в переулок, обогнула очередной исписанный граффити недострой и, наконец, вышла к небольшой площади, на которой угрожающе возвышалась «Последняя капля». Снаружи здание почти не пострадало, хоть и выглядело изрядно потрепанным. Стены и, как ни странно, почти все окна были целы, однако вывеска обвалилась и потрескалась, лампы лопнули, оставив после себя стеклянное крошево, а двери не было вовсе — видимо, вынесли и уперли на нужды баррикад. Севика зашла в пустой проем. Внутри все было куда плачевнее: столов и стульев практически не было, а те, что еще остались, валялись разбитые, с выломанными ножками и покореженными спинками. Пол устилало разбитое стекло, обломки мебели, труха и прочий мусор. Сбоку что-то блеснуло и протяжно завыло. Потом затарахтело и также внезапно оборвалось. Севика дернулась, напрягаясь всем телом, но быстро поняла, что это просто несчастный музыкальный автомат издал свой предсмертный хрип. Она вздохнула. Когда-то это место было центром притяжения Зауна, а сейчас здесь пахло кровью. Лишь одинокая барная стойка гордо стояла среди всего этого хаоса — пыльная, покрытая кирпичной крошкой, она единственная пережила беспорядки практически без повреждений. Удивительно. Севика смахнула с нее мусор и разбитую посуду. Силко всегда бредил этим баром и, когда заполучил его после Вандера, заменил все, кроме этой чертовой стойки. Ради всего святого, ведь у этой стойки они впервые и познакомились, когда пьяная вдрызг Севика решила подкатить к симпатичной черноволосой девчонке, на поверку оказавшейся парнем. Посмеялись, выпили за хороший секс и разошлись как в море корабли. А оно вон как в итоге все обернулось. В кабинете Силко все выглядело иначе. После него здесь успели попросиживать жопы многие претенденты на управление Зауном, поэтому Севика особо не удивлялась. Однако кое-что оставалось неизменным. Старое кресло — символ власти над нижним городом, все такое же драное и мятое и с небольшой припиской на внутренней стороне подлокотника, сделанной ярко-фиолетовым мелком: «Здесь была Джинкс». Севика подняла взгляд, будто ожидая увидеть привычную насмешку и длинную синюю косу, свисающую с потолочных перекрытий, но увидела только новые рисунки: кривляющиеся обезьяньи рожи, мини-взрывы и другие цветные каракули. Видимо, новые хозяева не заметили художественные проявления таланта Джинкс или просто не утруждали себя мытьем потолков. Несмотря на время, это место сохранило в себе слишком многое. Севика покинула «Последнюю каплю» и двинулась дальше по переулкам. Повсюду была разруха. Заун никогда не блистал красотой, но в нем был свой хаотичный порядок, свое очарование: многоуровневые кривые домишки, неоновые лампы, вытянутые витые окна, через которые пробивались мутные лучи — так или иначе это был дом. Теперь же дом превратился в могилу. Севика ничуть не сомневалась, что нижний город вновь потихоньку восстановиться — они же тут все живучие как тараканы, но взгляд нет-нет, да и цеплялся за очередную глубокую выбоину, и становилось просто по-человечески горько за свой город, который столько выстрадал. Наконец она вышла к месту, с которого все началось. Вандер все также молчаливо возвышался над площадью, а в трубке подергивался слабый огонек. Севика поджала губы. Дурацкая статуя, собранная из хлама. Она сплюнула в лужу, устало опустилась на камень перед статуей и закурила. В какой момент все пошло через жопу, и они оказались втянуты в эту бессмысленную бойню? Сигарета истлела, и Севика достала еще одну. От дыма и духоты голову тянуло, но курить хотелось сильнее. Мерзко все это было. Когда-то она думала, что Вандер слабый, но после всего случившегося пришла к мысли, что этот человек держал город в равновесии, обеспечивал какую-никакую безопасность, и не могла не уважать его за это. Сраное сияние и сраный Силко. Она вытянула из-за пазухи маленькую металлическую фляжку, исписанную цветными мелками, и сделала большой глоток. Стало только хуже. К мутному вареву от табака добавилась тошнота от теплого залежалого алкоголя. Однако Севика снова запрокинула голову, чтобы хлебнуть, ивдруг увидела длинную розовую полосу, пересекающуюся стакой же ярко-голубой, будто два человека шли друг за другом и одновременно вели кистями по стене. Рука застыла, так и не донеся фляжку до рта. Блять. Вот об этом, пожалуй, хотелось думать меньше всего. О немой девочке, случайно прибившейся к их поебанному жизнью дуэту. Солнце давно перевалило за полдень. Севика вздохнула. Вылила остатки алкоголя под памятник Вандеру, отдавая последнюю дань уважения, и двинулась прочь. Больше ей искать было нечего.

***

На удивление каюта оказалась неплохая и даже уютная, хоть и небольшая. Мэл почему-то ожидала грубый аскетизм, свойственный военной махине, но видимо Амбесса не собиралась лишать себя удовольствия путешествовать с комфортом. Статус позволял. Вдоль стен тянулись сундуки для вещей, шкафы и даже несколько полок с книгами. С противоположной стороны стояла достаточно широкая тахта, занимавшая основную площадь каюты, а в центре разместился огромный дубовый стол, заполненный картами, записями и прочими бумагами. Помимо этого в каюте было несколько светильников и два окна, поэтому, несмотря на поздний вечер за бортом, каюта была хорошо освещена. За закрытой дверью Мэл наконец позволила себе отпустить эмоции. Она чувствовала себя разбитой, измотанной, еще и Севика с ее выкрутасами. Вокруг Мэл забегали золотые искорки злости. Чего она в конце концов ожидала? Это был секс. Хороший секс. Они поддержали друг друга во время битвы против общего врага, но был ли у них шанс на реальные отношения? Искры стали ярче, и Мэл пришлось опереться о стол и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. За спиной открылась и закрылась дверь. Кто-то вошел без стука. — Я же просила меня не беспокоить. Вокруг Мэл поднялся легкий золотой вихрь сил. Она повернулась и уставилась раздраженным взглядом на вошедшего. Ее глаза расширились от удивления. — Я думала, ты будешь рада меня увидеть, принцесса. Севика ухмыльнулась и подперла плечом косяк, довольная устроенным представлением. Мэл быстро натянула маску на лицо и сложила руки на груди: — Не замечала за тобой склонность к драматизму. — Ну же, не будь такой грубой. Я так спешила на этот корабль, — Севика вытянула сигарету. — Во-первых, не смей курить в моей каюте. А во-вторых, как долго ты здесь находилась? — спросила Мэл недовольным голосом. — Часа три? Четыре? — Севика беспечно махнула рукой, чем еще больше вывела Мэл из себя. Она всплеснула руками. — Боги, ну почему ты такая? Из-за тебя мне пришлось задержать отплытие на несколько часов! Мэл тут же захлопнула рот, осознав, что выдала себя этой внезапной вспышкой. Севика молча смотрела на нее. С лица слетела насмешка, взгляд стал серьезным. Она оттолкнулась от косяка и медленно подошла к Мэл. Каюта стала тихой-тихой, лишь золотые искорки иногда потрескивали в тишине, и волны бились о корму судна. Севика коснулась волос Мэл, погладила большим пальцем лоб, ощущая тепло кожи и холод золотых нитей, вплетенных в тело. Мэл пахла озоном, как воздух перед грозой. Это интриговало. — Прости, что заставила сомневаться, — кажется, это был первый раз, когда извинения так легко и искренне сорвались с ее губ. А затем Севика поцеловала ее. Поцелуй был теплым и очень-очень светлым. Совсем не свойственный характеру Севики. В нем была надежда. Надежда на лучшее будущее, на то, что они справятся со всем вместе. Мэл отвечала, мягко прикусывала губы. Вокруг них поднималась магия, окутывала их и подстегивала сильнее. Мэл углубила поцелуй. Ее тело распалялось, хотелось большего. Они так давно не виделись — с момента начала этой проклятой войны. Севика сжала ее талию, затем переместила руку выше, огладила грудь, ощущая, как твердеют соски. Мэл укусила ее за шею. Низ живота тянуло, половые губы терлись о тугой костюм, отчего становилось еще невыносимее. Мэл приподнялась на носочки и прошептала Севике в ухо: — На кровать. Живо. В эту ночь они почти не спали.

***

Мэл сидела на обитой красным бархатом скамье и держала мамину боевую маску. Казалось, будто пролетели, как минимум, месяцы с момента ее смерти, хотя не прошло и нескольких недель. Тело Амбессы вывезли в Ноксус и захоронили с почетом. А через несколько дней устроили коронацию с присущей ноксианцам помпой — Мэл дала присягу государству и окончательно оставила позади свое прошлое. Но, пожалуй, кое-что она все-таки сохранила для себя. В просторной зале раздались тяжелые шаги Севики. Мэл подняла голову и улыбнулась. Ей определенно шел красный цвет главы стражи, а из-под плаща блестел новый металлический протез от ноксианских мастеров. — Принцесса, — Севика кивнула. Мэл закатила глаза. — Присядь со мной. Севика села рядом, и Мэл откинулась ей на плечо, блаженно прикрывая глаза. Севика обняла ее здоровой рукой — подобную вольность они могли позволить себе лишь вдалеке от чужих глаз. Однако их это не смущало. Солнце заваливалось за горизонт, заливая залу последними лучами и насыщая красками и без того яркие гобелены, изображающие великие свершения Ноксуса. Сгущались сумерки.