Разговор по душам

      Шан Цинхуа шел по длинным затемненным коридорам Подземного Дворца, осторожно озираясь по сторонам. Некогда блистающий золотом и серебром дворец ХуаньХуа считался светочем заклинательского мира и практически самым безопасным местом на свете, разве что легендарный барьер монастыря Чжаохуа мог соперничать с ним.              Раньше.              Ныне, в связи со сменой главы школы, это место стало сосредоточением зла, и демонические твари всех видов и расцветок кишели в подземельях, пируя и бесчинствуя, словно у себя дома. И большинство из них были совсем не прочь, если не полакомиться свежей плотью нежного тела Шан Цинхуа, то хотя бы попинать его по стенам, словно мячик, параллельно оскорбляя самыми грязными словами.              Даже недавно появившаяся привычка Мобэй-цзюня казнить на месте любого, кто приближался ближе чем на три чи к человеку, не сильно убавила желание демонов задирать несчастного.              Конечно, как заклинатель, он мог бы достать меч и нашинковать нечисть на мелкие кусочки, но подобное проявление силы только привлечет еще больше нежелательного внимания к своей персоне, поэтому он привык терпеть, прятаться, а в случае прямой опасности немедленно звать короля. Но ныне Мобэй-цзюнь был на очередной очень важной традиционной семейной охоте своего клана, и, дабы не брать балласт из живой человечины с собой, он строжайше приказал Цинхуа сидеть в его покоях и не сметь даже высовывать свою кудрявую голову наружу. И разумеется, угостил парочкой тумаков на прощание. Просто так. Потому что может.              Целых три дня Шан Цинхуа наслаждался бездельем, валяясь среди шкур на постели своего короля, всласть отсыпаясь. Однако на четвертый сон уже ни в какую не шел к нему, книг или других развлечений в комнате демона не имелось, а его желудок уже вовсю посасывало от голода.              Едва мысль о рисковой вылазке мелькнула в голове заклинателя, он тут же скорее почувствовал, чем увидел, как кто-то открывает входную дверь. Со скоростью света он нырнул под кровать и притаился, задержав свое дыхание и даже сердцебиение. Легкий звук шагов раздался по полупустому помещению, а в узкую щель обзора Цинхуа попали черные сапоги, подкованные красным металлом.              Это был Ло Бинхэ!              В тот же миг демоническая энергия всеподавляющей мощи хлынула в его легкие, а его самого ловко выудили цепкие руки и подняли за шкирку. Устрашающие ониксовые глаза императора уставились в его собственные с неумолимой жестокостью:              — А, это ты, Шишу, — опознав добычу, скучающе пропел Ло Бинхэ, опуская его на кровать. — передай Мобэю, что завтра мы с Учителем ждем его в моих покоях.              И быстро удалился, прямо через кроваво-черный портал, прорезанный Синьмо.              Шан Цинхуа изо всех сил пытался отдышаться от только что пережитого ужаса. «Мы с Учителем» подразумевало, что настала пора его королю вновь использовать силу, дарованной ему предками, дабы унизительно охлаждать труп Шэнь Цинцю, замедляя процесс гниения.              Что ж, вызов самого императора — дело, не терпящее отлагательств.              Это значит Шан Цинхуа может выбраться на кухню за провизией, а в случае опасности просто, прикрываясь Ло Бинхэ, призвать Мобэй-цзюня!              Так он думал, крадясь по коридорам, когда из очередного темного угла высунулась когтистая рука, зажав ему рот!              Он испуганно замычал, когда его утаскивали прочь.              Когда его засунули в комнату, и принялись обнюхивать, он понял, что сейчас настал именно тот момент, когда ему все же придется выкарабкиваться самому.              Сияющий меч блеснул посреди черноты, на миг осветив богато украшенным красным покои некой госпожи, а затем карающе воткнулся в плоть!              Демон, что так вероломно напал на него, молча схаркнул кровь, а затем отступил, разжав руки. Переливчатый звук колокольчика раздался в тишине, заставив Шан Цинхуа присесть в ужасе, когда он понял, кого он только что атаковал.              — Сестрица Ша? — осипшим голосом спросил он.              Демоница еще раз шумно сплюнула, а затем ударила его ногой в живот, отправив его в полет на ее же кровать.              — Какая я тебе сестрица, мерзкий человек! — бранилась она. — Ты меня насквозь пронзил, ты вообще знаешь, что с девушками нужно быть нежнее, грубый чурбан!              «Ага, да такая девушка, как ты, которая запросто может нашинковать этого в фарш своими когтями, уж точно не заслуживает нежного обращения с собой!»              Ночные жемчужины ярко зажглись кольцом вокруг кровати, осветив лицо демоницы. Она… улыбалась?              — И все же ты не такой беспомощный плакса, каким вечно прикидываешься, раз у тебя хватило смелости поднять клинок на эту достопочтенную, — мурлыкала она, приближаясь. — Все же Бэй-бэй не отморозил себе последние остатки мозгов, бегая за тобой.              И внезапно Ша Хуалин запрыгнула прямо на колени к ошеломленному Шан Цинхуа, и ловко оседлала, прижимая заклинателя к постели своим едва покрытым телом.              — Даже такой как ты смог привлечь Его внимание. Почему Он смотрит на всех, кроме меня? — печально спросила она его.               «А, она, наверное, чует запах Ло Бинхэ от меня,» — подумал Цинхуа. — «Даже жаль ее немного, такая шикарная девушка увядает без ответной любви, словно цветок без капли влаги»              — Цзюньшан недавно швырнул меня на кровать и спросил, где Мобэй-цзюнь, — честно ответил заклинатель, тут же испугавшись алого блеска бешеной ревнивой ярости в глазах демоницы на нем. — Не в таком плане швырнул! Как я мог, он мне в сыновья годится! К тому же, не думаю, что пережил бы демоническую выносливость и небесную колону императора, — тихо добавил он последнее.              — Я раньше не замечала, но ты оказывается такой красавчик, — словно не слыша его, Ша Хуалин взяла заклинателя за подбородок, вертя его головой, рассматривая со всех сторон, заинтересовавшись выбившейся прядью волнистых волос. — Вы так похожи, что это просто смешно. Раз мы оба уже здесь, не желаешь развлечься с Лин-эр?              «Совсем ополоумела от отчаяния!» — Шан Цинхуа внутренне завизжал от ужаса, когда его сильнее вжали в шелковые простыни, а мягкое, податливое тело скользнуло сверху, в соблазнительном покачивании, заставляя грубую ткань его штанов тереться об его уже полувставший член. Почему он вообще встает?! У него совсем нет инстинкта самосохранения? Ему даже не так сильно нравится женская плоть!              — Ну? — уже не таким сладким голосом капризно спросила она. — Язык откусил?              Почему вообще Ша Хуалин, что в обычный день относилась к нему как к неудобной помехе, теперь буквально лезет на него сверху? Наверняка, всему виною какой-нибудь па-па-па цветок! Чаще всего это па-па-па цветок! Сейчас она его объездит, а как очнется, тут же выцарапает ему глаза, оторвет ему руки и вырвет с корнем его мужское достоинство, которым он посмел осквернить ее!              Он поднял дрожащие руки и с огромной осторожностью взял хрупкие на вид девичьи плечи, отодвигая от себя демоницу.              — Э-хе, достопочтенная госпожа, вы себя хорошо чувствуете? — неловко начал он. — Возможно, вас отравили?              Ответ пришел в виде звонкой пощечины, что гулко отдалась эхом в его пустой голове. Три царапины тут же принялись щипать, и он почувствовал, как алая кровь потекла по его раненой щеке.              Он обиженно фыркнул и перевернул их, меняя позиции, в отместку перехватывая ее тонкие запястья и зажимая одной своей ладонью, глядя на кривую ухмылку, что расползлась на прекрасном лице.              Что ж, если демоница хочет его, то почему он должен сдерживаться от искушения отведать самый сочный цветок из ныне заброшенного цветника главного героя? Все равно, он не сможет никогда заставить свою первую и единственную любовь даже взглянуть на него более ласковым взглядом, зачем ему терять шанс «развлечься»?              Лучше не думать о его несчастной влюбленности в такой момент, это негативно влияет на его эрекцию. Подавшись наверх, он наклонил голову и заглушил свои мысли в мягкости нежных лепестков губ под ним.              К его удивлению, Ша Хуалин ответила на поцелуй, тут же раздвинув его губы языком и по-хозяйски скользнув внутрь. Шан Цинхуа никогда в своих двух жизнях не целовался и, если честно, даже понятия не имел, что на самом деле нужно делать, поэтому он неловко ткнулся в чужой язык своим, лизнув его, а затем обхватил его своими губами, нежно пососав.              Что ж, похоже он все сделал правильно, судя по тому, как страстно застонала девушка ему в рот, сомкнув вокруг него свои бедра.              — Неплохо, — промурлыкала она ему в губы, создавая щекотливую вибрацию.              Заклинатель немало вдохновился этой похвалой, яростно вспоминая, как он описывал секс сцены в своей новелле. Он ведь Бог этого мира, а значит, если он сделает все как главный герой, девушке перед ним все понравится? Что там было: подарить страстный поцелуй в шею, приласкать грудь, а затем раздвинуть ноги и жадно окунуться в лоно сладких лепестков, истекающих влагой?              В шею, наверное, поцеловать можно. Цинхуа неловко засунул голову под подбородок демоницы, оставляя легкие прикосновения кончиками губ. Но вот что делать дальше, не может же он вот так бесцеремонно схватить даму за грудь! К тому же надо сначала раздеть ее! Погодите, а на каком моменте должен раздеться сам Цинхуа?              Его руки неуклюже двинулись вверх-вниз по тонкой обнаженной талии в успокаивающем жесте, большой палец задел загадочное украшение на пупке демоницы. Возможно, еще не поздно позорно отступить и умолять в ногах Ша Хуалин пощадить этого никчемного.              Он уже двинулся вниз, примеряя жалостливую маску на свое лицо, когда сильные бедра легли на его плечи, затягивая его между ног.              — О, ты хочешь порадовать Лин-эр своим ротиком? — развратно протянула она, задыхаясь от предвкушения. — Все кругом говорят, что у тебя еще тот серебряный язык, ласкающий слух, так не разочаруй же меня.              Шан Цинхуа замер от ужаса, с отчаянием глядя на едва заметное пятнышко на древнекитайском прообразе трусов, которые он так любил описывать в своем романе. Там, главный герой беспощадно рвал завязки, срывая свою последнюю преграду пред финальной целью. Но он сам едва ли мог позволить себе так обращаться с наверняка ужасно дорогим нижним бельем, которое, зная Ша Хуалин, еще и в добавок наверняка являлось каким-нибудь артефактом. Он просунул руки и ловко двумя пальцами распустил завязанные в несколько хитроумных узлов шнурки. Он достаточное количество раз плел и распускал чудовищно длинную шнуровку на сапогах Мобэй-цзюня, чтобы стать профессионалом в распутывании любых узлов, так что пугало его вовсе не это.              А то, что он понятия не имел, как делать отлиз!              Это же целая наука, а он был до того дилетантом в ней, что даже не рискнул хоть раз написать, как главный герой ублажает своим ртом одну из своих жен. Да и не было необходимости, его фанаты явно бы не оценили, что их кумир вот так унижается перед женщиной. А небесная колонна зачем существует тогда?              Дрожащими руками он снял последнюю преграду с демоницы, сглотнув от внезапной жажды, что пронзила его горло при виде, как тонкая прозрачная нить удовольствия тянулась от ткани к прекрасному цветку, что обнажился перед ним.              Ого.              Он конечно тысячи и десятки тысяч раз описывал это место самыми различными цветистыми метафорами, но увидеть это воочию прямо перед собой…              Это действительно было странно. Будучи в трезвом рассудке, он ни в коем случае не назвал бы это зрелище красивым. Но сейчас, когда он был так возбужден, что его члену было больно от трения об грубую ткань собственных штанов, эти нежные розовые лепестки манили его своей влагой, искушали его испить из этого чистейшего источника, словно он был задыхающимся от жажды путником посреди пустыни. Он облизал внезапно пересохшие губы…              — Долго пялиться будешь? Ты там что, увидел театральное выступление? — недовольно рыкнула Ша Хуалин.              И бесцеремонно схватив его за волосы, распуская их, сбивая гуань, она с силой затолкала его голову между своих ног, прерывисто застонав от прикосновения.              — Ах! — вскрикнула она.              Шан Цинхуа столкнулся со смущающе горячей влажностью, его нос, губы, подбородок в одно мгновение оказались покрыты скользкой смазкой. Жар нутра дамы перекинулся и на него, словно лихорадка, и он чувствовал, как и сам пылает от стеснения.              Он двинул ртом вверх, неуверенно скользя своими приоткрытыми губами по этим нежным складочкам в неловком поцелуе. Он взял всю эту влажность в себя и пососал, ощущая, как застонали сверху в ответ, а когти глубже вошли в кожу его головы, расцарапывая до крови.              Казалось его член не мог стать еще тверже, но он словно завибрировал в унисон этим страстным звукам, требуя к себе внимания с такой настойчивостью, что Цинхуа не мог думать ни о чем, кроме захватывающего его разум желания. Припав ртом к нежному нутру девушки, целуя и посасывая его, он приподнял бедра, просовывая ладонь под завязки штанов…              — Руки на меня! — приказала Ша Хуалин, выдав ему подзатыльника, вгоняя его глубже в себя.              Возмущенно заскулив прямо в чужое нутро, он получил еще один шлепок по голове в награду за свою слабость тела. Извините, но это не слабость! Даже Бин-гэ не мог держать свой небесный столб в руках при виде раздвинутых женских ног, а ему, Шан Цинхуа даже не дают подрочить!              — Ты! Не позорь себя! Раз уж решил сначала ртом, значит держи себя в руках! Вот поэтому ты бесишь меня, жалкий, неуверенный, вечно сомневающийся! — она пнула его между ног, однако ее маленькая обнаженная стопа только создала больше трения, заставив Цинхуа блаженно замычать, двинув вперед бедрами.              Значит он все равно должен будет трахнуть ее, и она просто переживает, что этот достопочтенный выдохнется после первого оргазма? Ты явно кидаешь претензии не тому человеку! Именно его в прошлой жизни все величали Самолет, Пронзающий Небеса, и, признаться, это имя было дано им самим не только для излишнего пафоса! Уж чего-чего, а достигать небес этот мужчина может по восемь раз в сутки!              Ухмыльнувшись, он выдернул подушку из-под головы Ша Хуалин, заставив ее с возмущением откинуться на простыни. Извини, дорогая, у этого и так шея болит от непрерывного писательства, поэтому подушечка пойдет тебе под другое место! Ощупав одной рукой ее пышную грудь прям сквозь газовую красную ткань, он провел ладонью по твердому соску, и, поцеловав демоницу на прощание, поймав губами ее возбужденный вдох, он вновь нырнул между ног, на этот раз, подложив под поясницу подушку, поднимая ее бедра вверх.              Так гораздо удобнее теперь, когда самое сокровенное теперь находилось прямо перед его лицом. Его член все еще почти вибрировал от желания, но теперь, когда ему пообещали награду за свои старания, терпеть оказалось намного легче. Вот как надо мотивировать мужчину, слышал, Мобэй-цзюнь!              Со второй волной вдохновения он поцеловал прекрасный цветок с открытым ртом, впиваясь между мягких губ, языком проводя по всей щели, от отверстия внизу, до плотного бугорочка наверху, прикосновение к которому вызвало громкий ах у демоницы. Он нежно обвел кончиком языка вокруг этой чувствительной кнопки и слегка пососал ее.              — Да! Ах, да, здесь! — крикнула Ша Хуалин, дернув бедрами вверх.              Вот так! Сосать, Огурец и прочие никчемные хейтеры, которые, все как один, твердили, что Самолет не сможет найти клитор у женщины, даже если ему дадут путеводную карту!              С восторженным мычанием, он принялся попеременно лизать и сосать этот маленький бугорочек, пальцами проводя по внутренней стороне бедра. Он мягко надавил указательным на вход, чувствуя, как податливо расступаются перед ним мышцы, приглашая во внутрь.              Ох как бы он хотел, чтобы эти горячие, нежные плотные стеночки сдавили своим плотным сжатием его член вместо пальца! Это возможно? Это вообще реально? Да, он лично прописал, что конкретно в этой узкой дырочке будет невероятно огромная небесная колонна главного героя, но он попробовал добавить свой второй палец и ощутил, как сильно растягивается Ша Хуалин вокруг него.              Его собственный член был в три пальца толщиной! Даже он никак не поместится!              «Это не должно так сильно возбуждать, ты просто порвешь свою дорогую дочурку, успокой свой хрен, старый извращенец! И не называй ее «дочуркой», когда думаешь о сексе с ней, ты тупой идиот, даже в голове это звучит крайне грязно, она не твоя родная дочь!» — он ругал себя в голове, вопреки своим же мыслям удвоив старания.              В порыве страсти он все же не удержался и обнажил свои зубы, прикусив!              — Ах! — громко застонала Ша Хуалин.              И отшвырнула его от себя!              Отлетев на противоположный конец кровати, Шан Цинхуа даже не успел начать извиняться, когда его снова схватили за шиворот и притянули к себе. Горячие губы прильнули к его собственным, жадно посасывая. Ох, она наверняка могла попробовать саму себя на вкус, скользя по языку заклинателя. Это было так грязно и развратно, что он и сам застонал в поцелуй, в порыве желания, подползая на коленях между этих бедер, распуская себе развязки на штанах. Его разгоряченный член наконец показал себя, поцеловав холодный воздух и он обхватил его все еще мокрой рукой, смазывая в плавном движении от основания до кончика.              Ох уж эти демоны и то, как они заводятся от насилия…              — Войди в меня, — попробовала приказать демоница, но ее голос сорвался на умоляющее нытье, когда он взял себя в руку и прижался головкой к нежным складочкам, проводя вверх-вниз по всей щели.              Ох, девочки действительно бывают такими мокрыми, если их хорошенько разогреть перед прожаркой. Хотя вполне возможно, что это все воплощение выдумок Цинхуа. Он поднес свое естество прямо ко входу и слегка двинулся, вставляя, с наслаждением и удивлением глядя и ощущая, как легко горячие лепестки распускаются под его давлением, пропуская его внутрь.              Он застонал от долгожданного удовольствия, и его голос ответно слился со стоном демоницы.              Острые как бритва когти воткнулись в его плечи и он, от неожиданности дернулся вперед, вызывая шипение.              — Ох, прости, — испуганно залепетал он, придерживая бедра и наклоняясь. — Ты в порядке?              Он успокаивающе коснулся нежных губ своими и двинулся еще на цунь едва заметным толчком. Ша Хуалин, вопреки его беспокойству, только рассмеялась ему в рот, разрываясь между вздохами и насмешками.              — Вау, ты такой нежный, Шан Цинхуа, — впервые обратилась она к нему по имени. — И неожиданно очень крупный.              Она скользнула когтями вверх, обнимая его за шею, вплетаясь пальцами в распущенные волосы, и прижимая к себе, задыхаясь, когда он, наконец вошел полностью.              — Ох, Боги, такое ощущение, что ты пронзил меня насквозь, — прошептала она, ошеломленно раздвигая ноги. — Не думаю, что я смогла бы взять больше.              «Ох, ну ты мне явно льстишь Ша-Ша! Я мал даже по сравнению с Мобэй-цзюнем, не говоря уже о доминирующей над всеми небесной колонне Ло Бинхэ! И я точно знаю, что ты еще как смогла бы взять ее!»              Но все же услышать комплимент о своем собственном достоинстве было так чертовски приятно. Он аж прям мурлыкнул, прижимаясь к ней всем телом, вонзаясь еще глубже, чувствуя, как его кончик уткнулся в некую преграду внутри. Неужели место в его самой страстной доченьке вот так уже закончилось? Он ойкнул, когда когти в его плечах скользнули вниз, разрывая его нежную кожу.              — Двигайся, — на этот раз с уверенным рычанием в голосе приказала Ша Хуалин.              Ну, об этом старину Цинхуа уж точно не надо упрашивать. Сев на колени, как послушный ученик, он взял ее бедра в свои руки, и крепче перехватив, задал довольно быстрый темп, вырывая прерывистые стоны с каждым толчком. Это слишком возбуждало и смущало одновременно, хотелось заткнуть рот девчонке перед ним, но он держался на месте, сохраняя плавный и сильный ритм проникновения. У него было огромное преимущество, он лично когда-то написал, как больше всего нравится демонице, вся сложность была только в том, что он не главный герой с железными мускулами бедер и каменным небесным столбом! Он проклятый никчемный девственник!              Шан Цинхуа был потный, красный, задыхающийся — ему было слишком жарко в раскаленном нутре и все же он перехватил одну ногу, закинув ее себе на плечо, прижимаясь. Оставив второе бедро на своей талии, он протянул руку к этому раскрасневшемуся, распустившемуся от его толстого члена цветку и, положив руку на гладкий лобок, большим пальцем надавил на сладкое место, круговыми движениями поглаживая его, добавляя стимуляции сверх того, что он уже движется в ней. Его яйца напряглись в предвкушении, и он стиснул зубы, сдерживаясь, удвоив усилия своих пальцев, прислушиваясь к нарастающим стонам и вздохам. Еще пару движений…              Ша Хуалин выгнулась, вонзая когти в бедра заклинателю разрывая кожу ярко-красными полосами, с пронзительным криком сжавшись вокруг него так сильно, что это граничило с болезненным. Ее глаза закрылись в удовольствии, и еще через пару мгновений, она бессильно обмякла, откинувшись на простыни, тяжело дыша.              Ох, так вот как девочки кончают на самом деле. Это действительно красиво.              Шан Цинхуа аккуратно вынул себя из опухших складочек, вызывая сверхчувствительный вздох демоницы, и, доведя себя до края за пару движений, с неловким кряхтением излился на плоский живот девушки.              Отрезвление настигло его так же быстро, и теперь он стыдливо сидел, глядя на оскверненную им же самим прекрасную даму. Хотелось убежать и отмыться скорее от этого позора, но, как истинный мужчина, которым он все еще являлся глубоко внутри себя, он не мог позволить это сделать. Возможно, стоит предложить объятия и горячую ванну, но он не любовник и не муж этой демоницы, чтобы так стараться ради нее.              — Фух, — сказала Ша Хуалин, непринужденно вытирая различные жидкости с себя подолом верхнего ханьфу Цинхуа, пачкая его на самом видном месте.              Возможно все же стоило сделать ванну, чтобы очиститься, но уже было поздно, и он смиренно посмотрел на свою вымазанную одежду, с разочарованием оглядываясь, как довольно потянулась дамочка на простынях, но тут же сжалась, будто действие причинило ей боль.              — Черт, у тебя просто огромный столб, как вообще такой тощий человек может иметь такое орудие убийства между ног? — застонала она, шлепнув его по исцарапанным бедрам. — Но эта достопочтенная вовсе не жалуется, было неплохо.              Шан Цинхуа зашипел от боли, когда его раны потревожили, но все же смог смущенно улыбнуться в ответ.              — Госпожа Ша тоже была превосходна, — ласкал он ее комплиментами. — Иногда я действительно не понимаю, почему Цзюньшан так одержим этим усохшим Огурцом, когда в мире есть такие прекрасные дамы, как вы.              — Да, ты абсолютно прав! — бодро подхватила лесть она, схватив Цинхуа за плечи и повалив в постель.              Прижавшись к нему и властно закинув на него ногу, она принялась изливаться ему в своем горе.              — Неужели Повелитель так отвергает меня, потому что я демон? Но он сам наполовину демон, и сейчас я могу сказать, что особой разницы между людьми и демонами нет, когда мы все голые и лежим горизонтально, так почему же?              Что Шан Цинхуа должен сказать на это? Что Огурец-бро скорее всего имеет собственную ауру главной героини, которая влюбляет в себя каждого, кто посмотрит ей в глаза больше двух минут, поэтому он умудрился собирать свой собственный мужской гарем из всех ключевых персонажей? Что похоже сердце Ло Бинхэ было вероломно похищено его Учителем еще в его самом нежном и юном возрасте, так что у Ша Хуалин никогда не было и шанса? Что ему на самом деле вовсе не интересно слушать ее нытье, и он просто уже хочет уйти?              Хотя, кажется, демонице вовсе не было интересно мнение этого, потому что она, положив голову ему на плечо, продолжила жаловаться на свою жизнь.              — Вы люди такие лицемерные, вечно обвиняете нас, демонов, во всяком, хотя сами во стократ хуже! И что, что мы едим человеческую плоть! Мы хотя бы питаемся только людьми, когда вы, словно стихийное бедствие, пожираете буквально все, что могут прожевать ваши мягкие тупые зубы. Я уверена, что и демонов вы тоже только так подъедаете, только незаметно, чтобы не портить вашу якобы кристально чистую репутацию. Вот скажи, ты когда-нибудь пробовал демона? — наконец обратилась она к нему.              — Да, совсем недавно я попробовал на вкус одну священную демоницу. Мне понравилось, — пошло шутил Шан Цинхуа, поигрывая бровями, глядя как фыркает, сдерживая смех, Ша Хуалин в ответ. — Но уже очень давно я хочу попробовать одного ледяного демона, но тот не подпускает меня ближе чем на три чи к своему вкусному леденцу. — заскулил он следом, вспомнив про главное разочарование в своей жизни.              Ну а что, раз у них вечер жалоб и претензий, он тоже имеет право поплакаться в газовую ткань демонице, не так ведь?              — Что за леденец… Погоди, ты про Мобэя что ли? — Удивленно приподнялась она, заглядывая ему в глаза.              Шан Цинхуа нахмурился:              — А про кого еще? Ты где-то еще видела красивых сексуальных ледяных демонов с суровым взглядом и мускулистой грудью?              Ша Хуалин уставилась на него с еще большей интенсивностью. Ее взгляд наконец начал приобретать то фирменное презрение, с которым она всегда смотрела на человека.              — Мобэй? Красивый и сексуальный? Теперь мне как-то даже неприятно, что у тебя встал на меня, раз этот придурок эталон красоты для тебя. Но погоди, разве он уже не бегает за тобой, как верная и послушная собачонка?              У заклинателя аж отвалилась челюсть, и он привстал, глядя в ответ.              — Сестрица Ша, да ты совсем с ума сошла? Это я за ним бегаю, а он только лупит меня трижды в день и бесится с моего присутствия!              — Какая я тебе сестрица! — Ша Хуалин больно зарядила ему коленом между ног. — Ты совсем тупой? Он же сам сказал, что бить трижды в день для него, это знак ухаживаний! Боже, мне надо обратиться к этому человеческому лекарю, надеюсь идиотизм не передается половым путем.              Шан Цинхуа ойкнул, сжав в кулаке свое ушибленное достоинство:              — Ты действительно думаешь, что у меня есть шанс с самим Мобэй-цзюнем? — со слезами на глазах и надеждой в голосе спросил он.              Ответ пришел в виде второго пинка, которым его скинули с кровати.              — Все, пошел вон! Я-то думала, ты, как и я, безответно влюблен в того, чье сердце уже занято, а ты просто придурок! — она следом швырнула в него чем-то блестящим и, поймав предмет, Цинхуа понял, что это его же меч. — И передай Мобэю, что, если он все же не захочет твой большой член в свою ледяную задницу, я забираю тебя себе!              Ша Хуалин, вытащила из-под себя простыни и накрылась с головой ими, отвернувшись, обиженно бурча под нос, что-то про глупых человеческих мужчин и их больные вкусы. Жаль только Шан Цинхуа никак не мог ей посочувствовать, как бы ему не хотелось. Его сердце отчаянно колотилось, а душа пела: его возлюбленный король возможно тоже был неравнодушен к нему!              С другой стороны, как бы намекнуть Мобэю, что он более чем полностью готов к отношениям?