День святого Леонарда

С кухни доносился аромат пряных овощей и жареного мяса, смешанный с чаем из мяты и мелиссы. Клейн с вдохновлённым видом взял небольшую тарелку, где поблёсиквал кисло-сладкий соус, которым он полил куриные кусочки на сковороде, и по комнате разлетелся новый запах. Сидящая за столом девушка с интересом наблюдала то за готовящим братом и в её глазах мелькала ностальгия, то читала новый выпуск журнала с научными достижениями, чтобы найти вдохновения для своих разработок. Спустя с десяток минут перед ней поставили тарелку с незнакомым, но аппетитным на вид блюдом. Но предусмотрев вариант, что Мелисса захочет насытиться чем-то знакомым, повар сегодняшнего обеда подготовил и лёгкий салат с овощами в качестве аперитива, и нежнейшую отбивную из баранины, политую винным соусом. Мягкий чай же после поможет пищеварению. Крайне довольный собой сегодня Клейн сел за свободное место и тут же положил себе хрустящую курочку в кисло-сладком соусе. Она была первым шагом на его пути к возвращению в этот мир питательных китайский блюд! — Жаль, что Бенсон так и не освободился, — вздохнула Мелисса и попробовала новое блюдо, восхитившись. — Клейн, оно и правда превосходно. Это кухня Интиса или Балама? У него уже был ответ на этот вопрос. Облокотившись на стол, молодой Повелитель Тайн загадочно улыбнулся, а в его глазах клубился серый туман, завораживая. — Я заглянул в прошлое и вдохновился некоторыми блюдами оттуда. Можно сказать, оно моё авторское, — в своей сути, он не солгал. Данная курочка в соусе лишь напоминала тот знакомый пряный вкус с нотками остроты, но не была оригиналом. Мелисса же в задумчивости прикусила вилку и отвела взгляд. Казалось, она хотела о чём-то попросить, но не знала какие слова выбрать, именно это смог считать бывший Безликий, улыбнувшись. Увы, его милая младшая сестра совсем не умела говорить о своих желаниях, немного напоминая одного неудавшегося поэта. Как искусный кукловод, стоящий за сценой, Клейн направил их диалог в необходимое русло, нащупывая потребности девушки. — Вкус немного не тот, который я представлял, поэтому планирую некоторые эксперименты, — он взял тарелку со стейком, разрезав его и придвинув к Мелиссе. — Было бы хорошо, если бы ты и твои знакомые выступили дегустаторами. Но будто поймав его, девушка покачала головой. — Дело не в этом, Клейн. Знаешь ли ты какой сегодня день? «Вот он, тот вопрос с повышенной сложностью!» От неожиданности услышать нечто подобное от своей сестры, Клейн замер с тёплым чайником в руках. Сохранив невозмутимое выражение лица, благодаря навыкам Клоуна и Безликого, он быстро пришёл в себя и лихорадочно принялся перечислять в своей голове все известные ему праздники. Что это может быть? Сегодня не было официальных праздников в Лоэне, иначе бы на улицах шёл парад. Это не был и день рождение кого-то из семьи Моретти, день поступления Мелиссы в училище или получение Бенсоном должности да и у Клейна в этот день не было ничего особенного. Остаются только праздничные дни церкви Богини Вечной Ночи… Наконец поймав нужную ниточку, Клейн расслабленно улыбнулся и отпил из своей чашки ароматный чай. — Сегодня день благодарения семьи и близких, верно? Церковь Вечной Ночи выступала за уважение и равенство в любых отношениях и создание крепкой семьи. Поэтому несколько лет назад было решено ввести день, когда в суете жизни люди могли найти время, чтобы подарить тёплые слова своим родителям, друзьям и коллегам, подчёркивая их важность и ценность в своей жизни. На взгляд Клейна, этот праздник и подходил вере в Богиню, объединяя близких, но в то же время и был слишком тёплым и простым, отличающимся от Лунной Мессы и других устраиваемых церковью мероприятий. Мелисса кивнула. — Всё правильно, — девушка покопалась в своей сумке, покоившейся на стуле рядом, и достала оттуда украшенную лентой коробку. — И сегодня принято дарить шоколад. С днём св.Леонарда, Клейн. На мгновение он опешил. Это произошло по двум причинам: во-первых, он лишь чувствовал, что 14 февраля в церковь Вечной Ночи направляется много молитв, но ничего не слышал о подобной традиции дарить шоколад. Во-вторых, ему всё ещё было несколько непривычно слышать, что в честь того Леонарда Митчелла, которого он помнил, как ещё незрелого Полуночного Поэта, цитирующего Розелля и пытающегося писать стихи, называют церковные праздники. Приняв подарок, он решил не юлить против знающей его трюки сестры и спросить напрямую: — Тогда о чём ты думала? — Пусть сегодня у мистера Митчелла день рождение, он весь день работает без перерывов. Пусть на его последовательности не нужна еда или отдых, но я волнуюсь, — она бросила взгляд на остывающую еду. — В прошлый раз мистер Зороаст не позволил мне навестить его, потому что тот исчерпал много сил и плохо контролировал свои силы. «Странно, — мысленно прокомментировал Клейн. — В этот день довольно много молитв и большая часть из них направлена моему дорогому поэту. Наоборот, они должны поддерживать его, а не истощать». Пока он был погружён в свои мысли, немного беспокоясь о Леонарде, что за время его сна превратился из вальяжного Ночного Ястреба, что видел слово «напрягаться» только в стихах, в заядлого трудоголика, Мелисса всё же изложила свою просьбу. — Кажется, в этом году праздник приобрёл… Ещё больший размах и мистер Митчелл не сможет даже отдохнуть. Клейн, не мог бы ты за ним присмотреть? Если честно, он и сам хотел всё проверить. В его голове впервые за долгое время в ряд выстроилось так много загадок: почему этот праздник так популярен? Откуда традиция с шоколадом? Как его дорогой поэт стал так трудолюбив, что вместо отдыха дома и распития алкоголя в свой день рождения, работает до износа? И что же это за молитвы, которые заставляют Ангела так истощиться? — Конечно, — в глазах зажглось любопытство. — Можно сказать, я уже в процессе. Глазами одной из марионеток он наблюдал за улицами Бэклунда. Лица взрослых людей были менее утомлённым, в них лучилось некая уверенность, а молодые люди выглядели очень оживлёнными, почти летая по дороге. Не было никаких вывешенных орнаментов, парадов или песен в церкви, но в сердцах жителей столицы Лоэна был праздник.

***

Но с чего ему начать? Облокотившись на лавочку, Мерлин Гермес уставился на чисто небо, пока дети вокруг игрались с его шляпой, недоумевая, как же оттуда вылетели голуби. Учитывая то, что он не мог найти Леонарда, значит, тот в одном из соборов или на него наложено Сокрытие. Может, и всё вместе. Но даже если бы он и знал, где спрятался его дорогой поэт, было бы слишком смущающе подойти и расспросить обо всём напрямую. Вот так он и провёл время в окружении детей, сидя перед собором св.Леонарда, пока краем глаза не наткнулся на красные перчатки… Точно, Красные Перчатки! Он подпрыгнул на месте, заставив детей и окружающих удивлённо воззрится на эксцентричного фокусника, а затем из рук одного из мальчишек исчезла шляпа, словно по волшебству. Мерлин с улыбкой поклонился своим юным зрителям, и помчался в сторону Синди и Боба, направляющихся в собор. Краем уха он услышал их разговор. — … в этом году работы меньше. — Да, только поэтому нам и выделили целый выходной день. Завидев подлетающего к ним Мерлина, они не могли не обратить на него внимание. Он был таким же оживлённым и энергичным, каким они его и запомнили десять лет назад, но знание того, что перед ними Ангел другой церкви заставил склонить головы и тут же поприветствовать: — Ваше Святейшество… — Можно просто Гермес, — отмахнулся Клейн. Давно к нему так не обращались. — Кажется, вы говорили о выходном? Это как-то связано с сегодняшним праздником? Синди и Боб переглянулись, немного удивлённые. Они не успевали обработать всю ту информацию, которую получили за эти два десятка секунд так быстро, но девушка сориентировалась быстрей. У их бывшего капитана тоже была немного сумбурная и сбивающая с толку речь. — Это не является большой тайной, но лучше об этом пока не распространяться, потому что ещё ничего не решено. Высший совет дал распоряжение реформировать отряды Красных Перчаток, снизив нагрузку. Нам повезло, мы были под началом Его Высокопреосвященства Леонарда, и быстрее всего получили отпуска, выходные дни и страховые. Мерлин с интересом слушал, пока у него не возникло предположение. — Значит, это было предложение Леонарда? В этот раз ответил Боб, немного сдержанно кивнув. — Его Высокопреосвященство сказал, что наступает новая эра, когда нет необходимости Красным Перчаткам губить своё здоровье и сжигать жизни. В качестве благодарности, сегодня все Ночные Ястребы Бэклунда пришли в собор св.Леонарда, чтобы помолиться. — Вот как, — удивлённо сказал Мерлин. У него никогда не было сомнений насчёт талантов его дорого поэта, в конце концов он уже достиг 2 последовательности лишь своими собственными усилиями, Богиня никогда не имела любимчиков, которым помогала бы в обход остальных. Но для него было удивительным слышать, что Леонард убедил высший совет реформировать абсолютно никуда не годящуюся систему работы Красных Перчаток, когда даже Бессонные были вынуждены чувствовать усталость и питаться одним кофе, лишь бы не уснуть. Леонард действительно очень оберегал своих коллег… — Говоря о сегодняшнем дне, я думал купить подарок Леонарду. Как думаете, что бы ему понравилось? Он действовал исходя из мысли, что бывший капитан Красных Перчаток, что был так заботлив и открыт, не мог не подружиться со своими подчинёнными. Но Синди и Боб были ещё более смущены его вопросом, чем раньше. — На самом деле, — начала Синди. — От Ночных Ястребов мы подарили Ему заказной портсигар и Баламские сигареты. Это был выбор после долгих раздумий… — Мы не знаем, — честно сказал Боб. — Его Высокопреосвященство не любил распространяться о личной жизни, даже когда был рядовой Красной Перчаткой. После повышения в должности Он стал ещё молчаливее. Сколько бы Мерлин ни расспрашивал, он так и не узнал ничего нового, и был вынужден отпустить двух Ночных Ястребов, что после этой беседы немного приуныли. Они предупредили, что никто в церкви, разве что кроме высокопоставленных епископов и дьяконов, не расскажет ему больше. Это всё было странно. «Разве мой дорогой поэт не общителен?» Он махнул головой. В принципе, и во времена из службы в Тингене Леонард говорил настолько завуалированно, что его было трудно понять обычным людям. Так или иначе, он мог посоветоваться с высокопоставленными членами церкви Вечной Ночи, с которыми Ангел Тьмы часто контактирует, или на крайний случай спросить у Паллеза Зороаста. Но его снова ждало разочарование. Занимающийся делами церкви Крестет Цезимир окинул его своим зеленовато чёрными глазами, такими тёмными, что походили на лес глубокой ночью, и строго покачал головой. Ему было неведомо, чем увлекались другие архидьяконы в свободное время, особенно скрывающийся в своём кабинете Леонард, чьё лицо можно было увидеть лишь на собраниях. Паллез Зороаст отреагировал точно также, и получивший столько отказов Мерлин даже не был удивлён. Но на удивление старик всё же дал совет: — Незачем спрашивать других, мальчишка сам всё написал. И вновь он оказался на скамейке, разочарованно рассматривая потолок собора св.Леонарда. Спокойствие жжённых Луноцвета и ночной мяты укутывали его, а раскинувшееся над головой покрывало из звёзд, по центру которого горела одна большая, привлекающая к себе свой взор, позволили закрыть глаза и погрузиться в разрозненные мысли. Он практически ничего не узнал, а образ его дорого поэта в голове оказался таким далёким от реальности. В одном проёме от него присела девушка, что взволнованно поправила свою юбку. Она сложила свои руки у лица, зажмурила глаза и забормотала молитву вслух, вместо того, чтобы проговорить про себя. — Странник в объятиях Ночи; Слуга покоя и рыцарь судьбы; Путеводная звезда Тайн, прошу, даруйте мне уверенность признаться сегодня милому Антонио… Мерлин распахнул глаза, когда к нему подошёл пожилой епископ Электра. Прошло более десяти лет с момент их последней встречи, и на голове мужчины появилось больше седых волос, а лицо покрывали морщины. Но его глаза по-прежнему лучились теплотой и вниманием. — Мистер Гермес, сегодня такой чудесный день. Не хотели бы Вы послушать записки святых? Он хотел было отказаться за неимением времени, но вдруг осёкся. В его голове появилась небольшая догадка. — Вас отправил Леонард? — Хе-хе, Он сказал, что не стоит от Вас это скрывать. Всё равно догадаетесь. Смех Электра был мягким, как у старика, наблюдающего за резвящимися внуками. Странствующий волшебник же натянул свою шляпу, последовав за ним, пусть лицо его было спокойным, но в душе он был недоволен. «Неужели мой дорогой поэт следит за мной и, видя мою беспомощность, раскидывает подсказки?» Учитывая то, что он находится на территории Леонарда, не было ничего удивительного в том, что тот мог следить за ним, мысленно шутя над неудавшимся детективом. Но сейчас Мерлина больше волновало озарение, которое произошло благодаря словам той прихожанки и епископа. Если и искать истоки этого праздника, то в письме св.Леонарда! Именно на него мог намекать ему и Паллез, если исключить ту стопку стихотворений, что отправил ему поэт за десяток лет. По крайней мере интуиция Провидца говорила, что он на верном пути. Когда Мерлин пришёл в церковную библиотеку, ему позволили самостоятельно подойти к стеллажу и достать свежий сборник. Его пальцы быстро пролистнул всех святых церкви Вечной Ночи, остановившись точно на истории св.Леонарда. С улыбкой епископ Электра оставил его. Не было необходимости трактовать письмо другу их архидьякона. Пятнадцать минут спустя, Мерлин захлопнул книгу. Его лицо было растерянным.

***

«…до меня и мною же было множество раз упомянуто о Её добродетели, заключающейся в покое. Не хочу я повторяться, но и не владею красивой речью, чтобы об уже сказанном рассказать иначе. Поэтому поделюсь своей историей, в которой, по моему скромному мнению, мне довелось коснуться сути достижения спокойствия в душе.» Фонтан на главной площади собирал вокруг себя множество людей, немного утомлённых зноем полудня, но сейчас здесь были лишь детишки, весело играющие у лавочки, где распластался задумавшийся странствующий волшебник. Его внимательный взор окидывал взглядом фигуры молодых девушек, что с раскрасневшимися лицами вручали сладости или ручные изделия молодым людям перед ними. Казалось, это было некоей устоявшейся традицией — сделать это в определённом месте, в определённое время. Мерлин хмыкнул. Неудивительно, что этот день в народе называют днём влюблённых, ведь свои чувства можно выразить не только друзьям и членам семьи, но и вторым половинкам. «Ступив на службу к Ней, я был слишком юн и незрел, как и любое живое существо в этом мире, что грезит о великих свершениях и совершенном в его глазах мире. Мне чудилось, что размеренная жизнь, коя у меня была тогда, с жилищем, где можно было спать, с парой бессмысленных фраз, перекинутых с коллегами, и расцветающей внутри порой первой любви, это было именно тем, что было даровано мне Её, как верному последователю. Но когда довелось лишиться этой тихой части жизни, которую теперь я мог бы назвать «домом», далёким, в который нельзя вернуться, не было никого рядом, чтобы сказать мне обернуться и переосмыслить свою жизнь.» Прошло несколько минут, и алые лучи заката залили площадь, украшая счастливых девушек и юношей, чьи сердца были объединены, или утирающих с грустной улыбкой слёзы. С лавочки исчез волшебник вместе со взмахами крыльев голубей. «… Пройдя длинный путь и потратив так много лет на осознание своей ослеплённости страстями, состоящими из собственной гордыни и неуверенности, передо мной вновь встало казавшимся мне непосильным испытание — предчувствие прощания. Мне говорили, что я плох в словах. Поэтому подготовил моей одинокой Луне коробку шоколада, простого, как я сам, и сладкого, как переполняющие меня чувства. Пусть меня покинули, впервые я ощутил Её объятия, как меня погрузили в спокойствие. Всем молодым людям, в чьих сердцах горит огонь, и заблудившимся взрослым, что не нашли себе пристанища, зовущееся домом. Возможно моя история была не так интересна и вдохновляюща, а очень вторична, надеюсь, мне всё же разрешено дать совет.» Лучи солнца уже зашли, а шумная площадь опустела. В уютных домах начали зажигать свет, в том числе и в доме на Пинстере 7. «После уверенного шага, несмотря на итог, нас ждёт спокойствие, счастливое или отчаянное. Но не сделав его, нельзя закончить вечные скитания.»

***

Не важно каким праздничным был день, Духовный Мир оставался прежним, тихим и опасным, остающийся под надзором великого существа. Паря между искривлёнными созданиями, чьи конечности отсутствовали или гнулись в разные стороны, больше не напоминая ни людей, ни животных, или теми, кто существовал лишь в абстракции, мужчина с красивым точёным лицом, таким гладким и бледным, будто было высечено из камня, безэмоционально открыл проход к своему дому. Ботинки тихо коснулись прихожей, и Леонард напрягся. Он должен был появиться в своей комнате, кто-то вмешался в его перемещения… До ушей донёсся грохот посуды, а с кухни разлетелся совсем незнакомый аромат домашней еды, и у него засосало под ложечкой. Яркие зелёные глаза ошарашенно уставились на показавшуюся в проходе фигуру молодого человека, вытирающего руки полотенцем. Взглянув на застывшего хозяина дома, он рассмеялся. — Ха-ха, Леонард, ты призрака увидел, что ли? — Кажется, да… Его ответ был таким откровенным, что Клейн на миг замер, а затем виновато улыбнулся. В его прикрытых глазах мелькнули глубокие чувства, придав всегда холодному шоколаду зрачков некоторое тепло. Леонард сглотнул. — Мелисса просила принести тебе еды, — он исчез на кухне, вместе с ним и показавшееся тепло. — Быстрее проходи. Некоторое время смотря на пустой вход, Леонард тяжело вздохнул, а тяжесть вновь легла на его плечи. Всего на миг, но ему подумалось, что Клейн наконец понял его чувства и именно поэтому пришёл… А это было из-за младшей сестры. Он самоуничижительно усмехнулся. Ангел Тьмы вальяжно зашёл на кухню, облокотившись на косяк, а на его губах была расслабленная улыбка. Его глаза почти закрывались из-за сонливости, как бы странно это ни звучало. Присев у духовки, Клейн достал запечённую курочку, с удовольствием понюхав её. Он переложил её на большую тарелку и украсил зеленью, прежде чем поставить на стол. Времени было не так много, поэтому и приготовить он успел лишь её да гарнир в виде варёной картошки. Стоящий на столешнице шоколадный торт был вкусным, но покупным. Он был не особо доволен, но позже его дорогого поэта можно затянуть в мир над серым туманом и проявить все свои умения в готовке. — Не стой и садись. — Просто это как-то внезапно, — он поднёс руку к лицу, словно раздумывал над чем-то очень сложным, а затем внезапно ахнул. — Постой, Клейн, неужели ты злишься на то, что мисс Мелисса стала Потусторонней и хочешь разобрать меня на характеристики? — Или ты сядешь сейчас, или не сможешь встать до утра, — улыбка на лице Клейна была натянутой. Он хотел бы сказать «Разве я не могу навестить своего друга в день рождения?», но как оказалось, без напоминания сестры, не мог. С лёгким недоумением, но Леонард спокойно сел за стул в собственном доме. Но как только он хотел потянуться к аппетитном курочке, переливающейся в свете ламп, его ударили по рукам, как капризного ребёнка. Клейн сам нарезал мясо, такое нежное, что нож входил с лёгкостью, а затем положил большой кусок филе, картошку, листья салата и помидоры-чили на тарелку, поставив перед хозяином дома. Леонард указал на себя. — Это мне? — А кому ещё, — терпеливо ответил Клейн. — Именинники должны сегодня отдыхать. — О… Ясно. Под напором необычного для Провидца внимания маска спокойствия на лице Ангела Тьмы треснула, и он нервозно покрутился на стуле, даже не заметив вкуса еды во рту. Для чего он сюда пришёл? Какая-то сложная просьба, снова хочет уснуть или… — Не думай о постороннем, — вздохнув, Клейн отодвинул вьющиеся волосы в сторону и щёлкнул по чистому лбу. — Или не вкусно? — Нет… Очень вкусно… Он уткнулся в свою тарелку, а его лицо и уши едва заметно покраснели. На тарелке не осталось ни кусочка, и как голодный мальчишка, Леонард протянул Клейну едва заметно наблюдающему за ним Клейну, чтобы тот наложил ещё. «Стоило показать один раз, как он сразу разучился пользоваться руками», — усмехнулся Клейн. У них практически не было таких спокойных вечеров за беседами, но сейчас всё было так гармонично, будто это был не первый раз. Откинувшись на стул, Леонард потёр свой набитый желудок и выдохнул, пока Клейн мыл посуду. — Ха-а… Кажется, будто я не ел целую вечность. — Твой старик сказал, что около 2 месяцев, — укоризненно указал Клейн, вытирая свои руки, и облокотился на столешницу. — Я всё не могу понять, почему все Бессонные так пренебрегают едой, без которой не могут обходиться, но бодрящий кофе всегда стоит на их столах или в доме. Тот, к кому вопрос был обращён, задумчиво промычал, прикрыв свои глаза. Похоже, Клейн незаметно передал ему немного своих сил, поэтому не казалось, что он уснёт прямо сейчас. — Думаю, Бессонным тяжелее оставаться простыми людьми? Кажешься постоянно бодрее, чем другие, а сон смешивается с реальностью… Но если говорить о членах моего отряда, во времена переваривания мной зелья Ночного Кошмара они боялись, что я проникну в их сон, — он рассмеялся. «Эй-эй, это привычка всех Ночных Кошмаров или опыт капитана был заразен?» Не хотел бы Клейн оказаться на месте тех несчастных коллег Леонарда, но не мог не улыбнуться. Ловкими движениями он расставил на столе свечи и поджёг их. Поэт с любопытством наблюдал за ним. Провидец выключил свет в комнате, погрузив всё во тьму, освещаемую лишь маленькими огоньками, а затем поставил на стол спрятанный до этого торт. Немного смущённый ожидающим лицом Леонарда, он сразу предупредил: — Я его просто купил, — а затем дополнил. — Могу потом приготовить что-нибудь. Для Ангела Тьмы сегодня было слишком много протрясений, и он не мог спросить «а можно?», завороженно наблюдая, как руки аккуратно вставили в коржи одну свечку. Она была вылеплена в виде щеночка с большими зелёными глазами, который жалобно смотрел прямо в душу, высунув розовый язык. Рядом послышался смешок. — Не мог пройти мимо, когда увидел на витрине. Правда милый? Торт придвинулся к Леонарду, и тот замер на месте. В его нежный зелёных глазах отражался неровный свет огонька, что завораживающе танцевал, почти слепя. Клейн наблюдал за тем, как его дорогой поэт то поджимал губы, сдерживая подступающие эмоции, то вновь распахивал их, словно желал что-то сказать. На напряжённое плечо легла тёплая рука. — С днём рождения тебя, с днём рождения тебя, — голос не был мелодичным или не мог сравниться с церковным хором, но Леонард прикрыл глаза, чувствуя, как они горят. — С днём рождения тебя, мой дорогой поэт, моя Путеводная звезда Тайн, мой Леонард. Свечку задули вместе с последним словом, и комната погрузилась в умиротворяющую тишину, где было лишь едва слышно дыхание двух людей. Ангел Тьмы так и не открыл своих глаз, устало уткнувшись головой в живот стоящего рядом Клейна, и потёрся о ткань рубашки носом. — Можно так немного полежать? — Мгм. Немного неловко, но в пушистые волосы зарылись пальцы, массируя голову. Клейн чувствовал, как его талию обняли, двумя сильными руками притягивая ближе, и с облегчением поблагодарил своего дорого поэта за то, что он не изъяснялся слишком размыто в своём письме. Он помнил день, когда Леонард предложил ему конфеты. Это было незадолго до сна. Поэтому у него не было сомнений, кто была та «одинокая Луна», затем шли строки об объятиях спокойствия, зная его, тот имел в виду прямой смысл, физический контакт. Ну а строки про «спокойствие, счастливое или отчаянное» после проведённого дня изучения жизни Ангела Тьма намекали на последнее. Отчаянное спокойствие. Это был слишком печальный исход для такого замечательного человека. Вытянув руку, Клейн достал из серого тумана коробку шоколада, подаренную ранее Мелиссой. — Кстати, Леонард, почему ты такой уставший. Разве молитвы не должны наоборот укреплять твоё Духовное Тело? — на самом деле он знал ответ. Поэт помычал в живот, создав щекочущую вибрацию, и недовольно потёрся, будто не хотел говорить. И сейчас Клейн понимал, что тот боялся, будто это всего лишь сон, который закончится с первой сказанной фразой. — В этот день в собор приходит множество людей, что просят о смелости, чтобы выразить свои чувства. Это было вполне во власти Пути Тьмы — контролировать человеческие чувства. Отделив коробку от внешнего мира стеной серого тумана, Клейн бесшумного раскрыл её, касаясь кончиками пальцев гладкого шоколада и чувствуя лёгкое возбуждение от своей затеи. — А… зачем, — он немного потянул время, чтобы найти более подходящий момент и самому подготовиться к следующему шагу. — Достаточно просто произнести молитву и появится уверенность, что она сработала. Это как эффект плацебо… — Плацебо? Клейн прикрыл свои глаза, проклиная Розелля, что привнёс в этот мир столько терминов, кроме чего-то подобного полезного. Зарывшись рукой в волосы, он сдержался. — Как я и сказал, просто молитвы хватит для пустой веры. Между ними повисла тишина. Ловкие пальцы провели по обнажённой шее, распутали несколько прядей волос, а затем коснулись ушей. — Мне просто хотелось, — голос Леонарда был приглушённым, будто он и не хотел, чтобы его услышали, — чтобы каждый произнёс те слова, которые хочет больше всего. Клейн ничего не ответил. День, когда несносные дети могут вместо недовольства выразить родителям признательность, подарить неловкие, сделанные своими руками подарки. Когда вспоминают об одиноких стариках, что всегда ожидают каждого раза, когда их дом вновь наполнится шумом. Когда можно укрепить старую дружбу или склеить уже едва держащуюся из-за суеты дней, за которыми можно и позабыть о связях. Когда можно вновь сказать второй половинке, как сильно ты ему нравишься, или признаться понравившемуся человеку. И для всего этого в обычные дни горделивым людям нужна смелость и маленький толчок. — Услышь же меня, о, Странник в объятиях Ночи, — начал шептать Клейн. — Слуга покоя и рыцарь судьбы; Путеводная звезда Тайн… Одной рукой он коснулся щеки вздрогнувшего Леонарда, что в своих ушах слышал знакомый голос, такой интимно-нежный, знакомый и в то же время нет. Клейн поднял его лицо, неуверенное и ожидающее, словно тот боялся ошибиться в том, что сейчас хотели сделать. Но улыбка Провидца была уверенной, а в глазах сверкало то тепло, которое лишь промелькнуло ранее. — Прошу, дай мне уверенности признаться человеку, что мне нравится. — Клейн… Когда Леонард распахнул свой рот, в него положили кусочек шоколада. Он был так удивлён этим, что не заметил, как лицо напротив приблизилось и мягкость с теплом их губ соприкоснулись. Их взгляды встретились. Немного неуверенно, Клейн повернул голову, проталкивая конфету в чужой рот. Между ними размазался растопленный шоколад, такой сладкий и вкусный, но не вкуснее первого желанного поцелуя Ангела Любви перед ним. Так и не получив инициативы, Провидец отодвинулся и взглянул на поэта в его руках. Ох, возможно это было ошибкой… Красивые зелёные глаза были широко распахнуты, а ресницы подрагивали. Бледное обыкновенно лицо, на котором было лишь спокойствие и строгость, зарделось от смущения, как у молодой девицы. На пухлых губах остался размазанных шоколад, делая их соблазнительнее для того, чтобы вновь их коснуться. И Клейн наклонился вновь, забираясь пальцами по чужой шее под рубашку и спрашивая низким голосом: — Можно ещё раз… Не успел он договорить, как его притянули ближе и усадили на колено. Дико и размашисто, Леонард целовал человека в своих руках, не желая отпускать, всё ещё думая, что это всего лишь сон, такой же сладкий, как шоколад на их языках. Такой же тёплый, как тепло талии под его пальцами. Такой же нежный, как глаза напротив. Между ними повисла дорожка слюны и тяжёлое дыхание. Клейн вздохнул и прикрыл глаза, для него всё ещё было слишком тяжело выдержать прямой взгляд, который плескался через край любовью и преданностью. Но тогда его губ коснулся шоколад, проталкивая его дальше. Голос звучал застенчиво, но Провидец знал, что за ним прячется голодный зверь. — Кажется, я не распробовал шоколад… Клейн чувствовал усталость, но послушно открыл рот. Стоило показать один раз, как тот тут же обнаглел…