Сердце

— Сердце. Это сердце. — Сказал Ацуши, просто чтобы убедится, что ему не мерещится. На пороге его комнаты в общежитии стоял Акутагава и протягивал настоящее, мясное, подозрительно пахнущее формалином сердце. Спасибо, что не бьющееся и не кровоточащее. — Ну да. Сердце. Это подарок. Мне сказали, так принято. — Решил таки нарушить молчание Акутагава. — Кто сказал? Дазай? По лицу Акутагавы редко можно что-то прочесть, но не сейчас. Сейчас он походил на ребенка, готового в любой момент расплакаться. Ну или проткнуть обидчика десятком тентаклей, что куда больше в духе Акутагавы. — Проходи, — выдохнул Ацуши и посторонился, впуская Акутагаву. Дверь захлопнулась и в комнате повисла тишина. Акутагава прошел в ту часть комнаты, которая могла считаться кухней. Кинул сердце в раковину, так небрежно будто делал это каждый день, провел пальцем по столешнице и хмыкнул своим мыслям. — Я никого не убивал, чтобы его получить. И даже не крал. Просто заплатил знакомому патологоанатому, — Наконец, заговорил он. — Потрясающе, что это нужно уточнять. — Ацуши оперся о холодильник, — Но спасибо за это. — Тебе не нравится. — Акутагава не спрашивал, он со скоростью и упертостью паровоза делал выводы. И надо было срочно перенаправить его. — Мне приятно твое внимание. Но обычно на четырнадцатое Февраля дарят нечто другое. Что-нибудь съедобное. — Ацуши решил начать издалека. — Опять ты о еде. Вообще ни о чем другом думать не можешь? Или, постой… Мне стоило купить тебе говяжье сердце? Или свиное? Чем питаются тигры? — Тигры питаются чертополохом, — пробубнил себе под нос Ацуши. Не хватало ещё одного витка недопониманий. — Что? — Шоколад! Я говорю о шоколаде! Повисла тишина. Если бы Ацуши не знал Акутагаву, он бы решил, что тот смутился. От того, что не нашел такое очевидное решение сам. Хотя возможно, Ацуши совсем его не знал. — Шоколад? — Да. Вот, смотри. Ацуши открыл полку рядом с собой и достал коробку в виде сердца, перевязанного золотистой лентой и с микро-открыткой на боку. Акутагава настороженно взял коробку. — Шоколад. Конфеты. — Рад, что мы это выяснили. — Ацуши хотелось плакать и смеяться одновременно. — Отличный подарок и куда дешевле человеческого сердца, купленного на черном рынке. Оно ведь человеческое? — Разумеется. Женское, если быть точным. Я счел это романтичным. — Акутагава всё ещё крутил в руках коробку, словно головоломку к которой не знал как подступиться, — А?.. — Да? — Откуда у тебя эта коробка? Кто-то подарил тебе конфеты? Или ты собирался их кому-то подарить? В воздухе повисла угроза. Можно подумать, Акутагаве было чем угрожать. Конечно, раскуроченная квартира в середине февраля это нехорошо. Но всё же. Ацуши едва сдержал смешок. — Там подписано. Акутагава подцепил ногтем открытку и прочел. Ацуши отвернулся чтобы не смотреть ему в лицо. — Это… мне? — Да, хотел подарить тебе завтра после работы. Ну… — Ацуши мазнул взглядом по часам, которые утверждали, что время перевалило за полночь, — уже сегодня. И снова повисла гнетущая тишина. Лицо Акутагавы привычно стало нечитаемым. Иногда Ацуши думал, что это ещё один дар Акутагавы, быть совершенно непредсказуемым, скрывать свои мысли от мира полностью. И расплачивался Акутагава тем, что не мог понять других. — Спасибо. — Тихо и вкрадчиво произнес Акутагава. Хотелось съязвить о знании таких сакральных слов, но Ацуши прикупил язык, чтобы не разрушить момент. — Пожалуйста. Рад, что тебе нравится. И тебе спасибо, я не ожидал подарка от тебя. Молчание. — Так ты точно не хочешь его съесть или что-то в этом духе? — Акутагава, ради всего святого! Это человеческое сердце! Почему мы вообще это обсуждаем?! — Ну ты тигр-людоед… вроде как. — Акутагава улыбнулся. Едва заметно, дернув кончиками губ. Другой бы принял это за лицевую судорогу. — Шутишь. — Понял Ацуши и легко рассмеялся. — Ты шутишь. Смешно. И что мне теперь делать с этим сердцем? — Выбрось, если оно тебе не нужно. Сомневаюсь, что смогу вернуть деньги за него. Тело сожгли сегодня, да и патологоанатом будет не в восторге. — Представляю, что начнется если его найдут в биоотходах. Нет, просто выбросить его нельзя. В дверь постучали. Ацуши поспешил открыть и тут же отошел, впуская Кёку с продуктами. Один огромный пакет, за которым и глаз видно не было, несла сама Кёка и ещё два таких же Снежный демон. — Ты что так по городу ходила? С демоном? — Уточнил Ацуши. — Так меньше вопросов задают. — Кёка поставила пакет на кухонный стол и заглянула в раковину. — Что это? Демон безмолвно поставил свои и начал разбирать продукты. Стоило признать, весьма удобно. — Неудачный подарок, — Акутагава ответил за Ацуши. Он стоял отвернулся к окну, так что нельзя было разглядеть лица. — Добрый вечер, кстати. — Добрый… — лицо Кёки всегда почти такое же нечитаемое как у Акутагавы, но сейчас Ацуши уловил в нем легкое удивление и настороженность. — Не знаю что с этим сердцем делать, не в мусорку же его… — Ацуши попытался отвлечь всех от этого сложного и противоречивого, повисшего в воздухе, напомнив о насущном. Кёка моргнула и взгляд её стал более сфокусированным. — Я знаю, — Она выхватила с полки бенто и ловким движением запечатала в нем сердце. — Не идите за мной. Это слишком опасно. Она вышла так быстро, будто растворилась в воздухе. — Иногда она меня пугает. — Признался Ацуши. — Только иногда? — Акутагава снова смотрел на него, — не знаю даже, это ошибка воспитания или ты слишком расслаблен. Но от сердца мы избавились. — Звучит как-то двусмысленно. — Ацуши ощутил неловкость, — И чем займемся теперь? Акутагава помедлил с ответом. — Можем выпить чаю. Мне тут как раз один тупица коробку конфет подарил…