Предназначение

Путь на Кайтайн, на празднование очередного тысячелетнего юбилея правящего дома, показался Полу бесконечно длинным. Он плохо спал в последние недели и чувствовал себя ещё более вымотанным, чем если бы не спал вовсе и все ночи и дни напролёт занимал самыми изнуряющими фрименскими тренировками. Оседлать Шаи-Хулуда было проще, чем крепкий сон, особенно тот, что не размывался бы видениями более странными, чем обычно. Более четкими, как будущее, до которого подать рукой. Более личными, чем всё, что он видел до этого, а видел Пол немало. Но перед этими видениями он чувствовал себя совершенно беззащитным, словно мальчишка, не познавший ни вкуса битвы, ни вкуса любви: черные клыки вгрызались в его плоть, тяжелое, как скала и жаркое, как песок пустыни тело обрушивалось на него снова и снова, разрушая так, как не разрушало ни одно сражение, ни один принятый им яд. Пол выпутывался из этих снов, словно из пропитанных потом и бог знает чем ещё тяжёлых шёлковых покрывал на огромном ложе. Он не видел чужого лица, слишком близко они были друг к другу, слишком тесно сплетались, причиняя столько боли, сколько только могли вытерпеть, столько, что она билась электрическими вспышками удовольствия между влажными телами, но имя Пол Атрейдес знал и без этого. Как давно он не видел Фейд-Рауту Харконнена? Пару лет точно, в последний раз он видел его на арене, когда дом Атрейдесов прибыл на Гьеди Прайм на празднование дня рождения на-барона Харконнена. Ещё тогда Полу показалось странным то, как мать оберегала его, не давая шагу ступить без надзора, словно наследнику Атрейдесов угрожала опасность. Опасности в привычном понимании не было, то, что подспудно беспокоило леди Джессику, пусть она и сама не осознавала этого до конца, было нечто куда более худшее - последние недели, все эти сны, выворачивающие нежным нутром наружу, были тому лишь подтверждением - было Предназначение. Пару лет назад Пол только лишь осваивался со своим даром и силой, бережно охраняемой матерью даже от её собственного Ордена, да к тому же был влюблён, что затмевало его чувствительность к видению будущего и к собственной судьбе. Сейчас его разум был чист, и сомневаться с каждым днём было всё сложнее. Как и скрывать от матери, что мучает его ночами. Пол сам не знал зачем, но чувствовал, что скрывать надо. Он всё ещё сын своего отца и своей матери, а у неё хватило бы слов, чтобы убедить герцога Лето не брать сына на Кайтайн под любым предлогом. Мать не была ему врагом и не желала зла, но она была уверена, что Пол Атрейдес не должен тратить свою жизнь на Предназначение. Квисац хадерах не должен быть покорным своей судьбе - так она считала. Покоряться Пол и не собирался, но и прятаться за женской юбкой считал ниже своего достоинства. Он бы предпочёл встретить своё Предназначение лицом к лицу, и сам решить, как поступить дальше. Леди Джессика не была Предназначением герцога Лето Атрейдеса, что не помешало им обрести счастье в совместной жизни. Пол никогда не видел ни в одном из них и тени сожаления о сделанном выборе, он даже не знал, был ли у них этот выбор, встречали ли они своё Предназначение. Не нужно было обладать навыками предвидения или проходить обучение Бене Гессерит, чтобы распознать его, Предназначение доступно всем людям, но не все его находят. Не всем оно приносит бесконечное счастье. Если у Вселенной есть план на собственное существование, то Предназначение, вероятно, помогает миру двигаться в соответствии с ним - это не означает всеобщего счастья или справедливости. Это означает лишь, что всё идёт так, как должно. - Ты бледен, - леди Джессика, бросив взгляд на севшего рядом сына, покачала головой. Ей всё сложнее знать, о чём он думает. О чём его сны и видения, что его заботит и гнетёт. Если бы она знала, насколько глубоко Предназначение проникло в разум её сына, насколько оно близко, и становится ближе с каждым преодолённым световым годом, она бы заперла его в каюте и отослала обратно на Арракис, стоило бы им лишь прибыть на Кайтайн. Но Пол не давал ей ни единой возможности узнать об этом. - Всё в порядке, - он постарался придать голосу достаточно теплоты, чтобы приглушить её сомнения. Отца в каюте-столовой конечно же не было. Через несколько стандартных часов они должны были прибыть на место назначения и всем им пора было надевать свои церемониальные маски. Не любящий муж и отец, а герцог Лето Атрейдес, не ученица Бене Гессерит, а заботливая мать и супруга, леди Джессика. Не Муад’диб, не квисац хадерах, как была уверена мать, которому ведомо прошлое и будущее, а Пол Атрейдес, наследник дома Атрейдесов. Быть Полом Атрейдесом было легко, особенно в тени величественного отца. Старик-император лучился немного наигранным удовольствием, созерцая прибывших гостей, почти все Дома и знатные семьи Империума, кроме тех, что нынче были в немилости у правящего Дома. Празднования должны были продлиться неделю - беспрецедентно долго, но и десять тысяч лет правления, которые были поводом, тоже срок немалый. Но даже несмотря на огромное количество гостей - Пол даже у фрименов не видел столько людей в одном месте, во всем поместье Атрейдесов на Арракисе не было такого количества человек, даже если посчитать всю прислугу и армию, - охраны было в разы больше. Куда не брось взгляд заметишь трёх-четырёх имперских сардаукаров. После официального приветствия Императора герцог Атрейдес вместе с сыном и леди Джессикой присоединился к остальным гостям, обмениваясь приветствиями и парой-тройкой слов с каждым Домом. Пол слушал и запоминал - большую часть этих людей, прибывших со всех уголков Империи он видел лишь в книго-фильмах или читал их имена в отчётах, стекавшихся на Арракис отовсюду. Гиназ, Хагал, Фенринг - буквы на бумаге и кадры фильмов обретали плоть, кровь и характер, но не вызывали ни малейшего личного интереса, только деловой. Другое дело Харконнены, Полу пришлось усилием воли успокоить сердце и разум, лишь бы мать не успела заметить короткую вспышку волнения, от которой мгновенно пересохло в горле, а сердце бухнуло об рёбра. Всего на миг - и Пол взял себя в руки. Дома давно уже находились в состоянии вражды, но здесь и сейчас все приличия должны были быть соблюдены под внимательным оком Императора. Барон с герцогом обменялись приветствиями, а после и рукопожатиями. Пол, стоявший в полушаге за правым плечом отца, как и полагалось, и старавшийся не смотреть за правое плечо барона, куда взгляд тянуло магнитом, вздрогнул. Сглотнул, напрягая все силы, чтобы не дать реальности ускользнуть, а видению, скользнувшему под веки как отравленная игла под кожу, поглотить его. Оно никуда не денется, вернётся, едва только он ослабит ментальный контроль, но сейчас было не время и не место для того, чтобы быть квисац хадерах. Он Пол Атрейдес, сын герцога Атрейдеса. Сейчас - только он. Пол скосил взгляд на мать, но она, кажется не заметила, этой короткой вспышки. А значит и никто больше не заметил. Они уже расходились с Харконненами, когда Пол почувствовал на себе чужой взгляд. Такой жадный, такой голодный, что он был осязаемым. Пол не обернулся. Поздним вечером, когда все разошлись по покоям, а Пол, не слишком жаждавший отходить ко сну, бездумно листал привезенную с собой книгу, к нему зашла мать. Она сказала ему пару слов, предупредила не выходить из покоев лишний раз ночью - охрана будет усилена, а сардаукары, как известно, не слишком церемонятся. Но всё это было лишь предлогом, чтобы взглянуть на него, оценить состояние, убедиться, что Пол всё ещё под её контролем. Пол пожелал матери спокойной ночи и снова взялся за книгу, когда она вышла из его покоев. Он не читал, но держался за неё, как за нечто, связывающее его с реальным миром. А через несколько минут, убедившись, что леди Джессика не вернется, отложил книгу и позволил видению расцвести под закрытыми веками чернильным пятном. Он ожидал увидеть Фейд-Рауту и себя в очередном изматывающем эпизоде страсти, и хотел в кои-то веки столкнуться с этим видением во всеоружии собственного разума. Разобрать его на части, препарировать, решить для себя, что кроется за звериной страстью и как извлечь выгоду из того, что произойдёт так или иначе - а раз Пол видит это с такой навязчивостью, значит это произойдёт. Но увидел он отца. И это точно не было видением будущего - отец был намного моложе, едва ли старше Пола сейчас, но не узнать его было невозможно. О другом человеке нельзя было высказаться столь же однозначно - Пол даже не мог подумать, что нынешний барон Харконнен в молодости был весьма хорош собой. Те же зверино-хищные черты, прослеживающиеся в Фейд-Рауте, острый взгляд тёмных глаз. Слава всем богам они были полностью одеты, но стояли так близко друг к другу, что нельзя было усомниться в том, что происходило или вот-вот произойдёт. Пол рванулся из видения как из липкой паутины - он не хотел знать этого об отце, не хотел слышать, как чей-то голос, - он так и не понял, кто из них это сказал с отчётливой горькой насмешкой, - произнёс: “Но Предназначение это ещё не всё. Его недостаточно”. Пол вскочил с кресла, отпрянув от него, словно оно было ядовитой змеёй и причиной его видений. Отпил воды прямо из графина, пролив несколько капель на тонкую рубашку. Метнулся из одного угла комнаты в другой, чувствуя себя загнанным зверем. На Каладане он подолгу гулял тёмными вечерами и звёздными ночами, если требовалось усмирить разум или отвлечься от дурных мыслей. Со временем и на Арракисе это перестало быть проблемой, пустыня приняла его стала его вторым домом, и Муад’диб, выказывая ей достаточное почтение, петлял ночами по барханам, легко ступая по холодному песку. Сейчас он даже не знал куда пойти, чтобы вырваться из покоев, ставших душной клеткой. Он сверился с планом дворца, выданным гостям, и решил, что в библиотеке двумя этажами ниже должно быть достаточно тихо сейчас, в первом часу пополуночи. По пути Пол встретил нескольких сардаукаров, патрулирующих пустынные коридоры. Те не обратили на Пола ни малейшего внимания, настолько, что это ему приходилось обходить их, а не им - уступать ему дорогу. В библиотеке ему действительно удалось провести несколько минут в полной тишине, наслаждаясь лишь видом книг, бесконечными рядами уходящих ввысь. Книги успокаивали Пола, в них была ясность и знания. Но раньше, чем он, едва стряхнувший с себя липкий налёт последнего видения, подошёл к полкам, чтобы выбрать одну из книг, тишина перестала быть такой абсолютной. Тихие, но уверенные шаги нарушили её, а едкие слова рассекли ножом: - Где же ещё найти младшего Атрейдеса, как не в библиотеке. Пол знал, что многие считают его слишком мягким, принимая эту мягкость за слабость. - Более удивительно застать здесь вас, на-барон Харконнен, - равнодушно бросил Пол через плечо, сравняв официальным обращением эту грубость. - Ну почему же, - Фейд-Раута шёл нетропливо и тихо, и прямо к Полу. - На Гьеди Прайм умеют читать. - Но не думал, что любят, - Пол развернулся раньше, чем тот подошёл слишком близко, и едва смог заставить себя сделать вдох: под кожей словно вспыхнула электрическая сеть. У Фейд-Рауты ноздри раздувались, как у дикого зверя - значит он из тех, кто своё Предназначение буквально чует. Чёрные клыки оскалились в улыбке: - Смотря что, Атрейдес. В некоторых книжках очень занимательные картинки. Пол не понимал, что он несёт, но одно было совершенно ясно - дразнит. Причём почти без злобы, чего Пол не ожидал. Он хорошо, даже слишком хорошо, помнил Фейд-Рауту на Арене. Безжалостный, яростный и не знавший преград он был таким же и в видениях Пола. Схватиться бы с ним на ножах, - от этой мысли пересохло горло и губы, но Пол не позволил себе облизать их. - Сексуального характера? - Пол вздёрнул бровь, смерив Фейд-Рауту взглядом, возможно, как он запоздало понял, слишком оценивающим. - А, значит ты тоже их читал? Пол не выдержал - ситуация была такой глупой и такой невозможной, что он тихо рассмеялся, опустив голову. Напряжение отпустило. Они должны были бы вцепиться друг другу в глотки, а не перешучиваться, как глупые подростки. Они могли бы вцепиться друг другу в глотки, но Полу казалось, что этим они лишь приблизили бы исполнение его видений, но никак не отдалили. Он получил то, что хотел - встретился с Предназначением лицом к лицу, и теперь не мог понять, то ли ничего не изменилось, то ли изменилось вообще всё. Вот она его судьба - чёрные клыки, чёрные глаза, гладкая белая кожа. Диковинный хищник из самых глубин ада. Фейд-Раута тоже оценивал его, рассматривал, ни капли не скрываясь. Нравилось ли ему то, что он видел, Пол не знал. Могло ли не нравится? Раздавшийся у дверей женский смех заставил обоих вздрогнуть. Следом мужской голос томно озвучил пару весьма пошлых сентенций, тем не менее приведших даму в восторг. - Вряд ли они супруги, - пробормотал Пол, вспоминая, сколько выходов из библиотеки и куда они ведут. Становиться свидетелем чьей- то интрижки ему совсем не хотелось. - Невелика вероятность, - согласился Фейд-Раута. Его пальцы сомкнулись на запястье Пола, словно клещи, и у того оставался выбор - либо сопротивляться и поднять шум, либо последовать за ним, огибая стеллажи с книгами до тех пор, пока перед обоими не распахнулись двери, ведущие в коридор. - Мы здесь уже два дня, - буркнул Фейд-Раута, оглядываясь, хотя Пол ни о чём не спрашивал. - Изучил окрестности. - Куда дальше? - для Пола все эти коридоры пока что были на одно лицо, он даже не представлял, в какой стороне от своих покоев находится, но Харконнен, кажется, чувствовал себя куда более уверенно, и Пол пошёл за ним, вслушиваясь в гулкую тишину. Они свернули несколько раз, поднялись на два этажа - всё было верно, это должен был быть этаж, где расположили Атрейдесов и Харконненов, но спустя ещё два поворота Фейд-Раута остановился, дёрнув головой, как раздражённый зверь, и повернулся к Полу: - Этого не было на плане. Вернёмся. Перед ними была гладкая каменная стена и Пол съехидничал бы, что на-барону стоит развивать память, если бы своими глазами не увидел, свернув обратно, как лестница, оставшаяся за их спинами, скрывается за панелью, полностью имитирующей каменную кладку. Панель с тихим шорохом встала на место, отрезав путь к отступлению. - Какого хрена? - пробормотал Пол, запрокинув голову, оглядываясь в поисках устройств слежения, чтобы понять, не наблюдает ли за ним кто-то. - Стой. - Он удержал Харконнена, собиравшегося вернуться к тупику. - Лучше не разделяться. Они провели ещё какое-то время, внимательно исследуя три ответвления странного коридора, каждое из которых заканчивалось тупиком. В одном было вентиляционное окно под самым потолком, в другом - рама с осколком зеркала, торчащим, словно длинный кинжал, в третьем, куда они зашли поначалу, было пусто. С потолка лился тусклый жёлтый свет, такой же, как в остальном дворце. Пол ощупывал каждый барельеф, каждую трещинку на стене, надеясь найти что-то, что поможет отпереть какую-нибудь дверь. Пальцы чутко и почти невесомо касались поверхности, изучая. Раута действовал по-другому - почти неслышно постукивал по поверхностям, прислушиваясь, но также безрезультатно. Вернувшись к зеркалу, Пол внимательно осмотрел раму, они даже приподняли её, отдалив от стены, но и за ней ничего не нашлось. Раута раздражённо цыкнул, резковато отпустив раму, и та стукнулась об стену, стекло дрогнуло, и из-под него выпал сложенный в несколько раз лист бумаги. - Ничего себе, - вырвалось у Пола, и он только тогда понял, что они не обменялись ни словом с тех пор, как пошли изучать коридоры. Просто делали оба то, что было нужно сейчас, не сговариваясь, не обсуждая. Он как-то читал о том, что у людей предназначенных друг другу так во многом, чем ближе они становятся, тем меньше слов им нужно, чтобы понять друг друга. У этого даже был какой-то непопулярный термин, “сонастроенность”, - вспомнил Пол. Фейд-Раута опустился на корточки, аккуратно поднимая записку, нет, целое письмо, написанное аккуратным, убористым и знакомым Полу, наклонившемуся чтобы тоже прочитать, почерком. Почерком Лето Атрейдеса. Фейд-Раута быстро пробегал глазами строчки, перевернул страницу и продолжил читать. Пол не видел букв, не мог вникнуть в смысл написанных на бумаге слов, он видел отца - такого, каким не видел его никогда. Юного, с мягкой, грустной улыбкой на губах, видел его руку, ещё сохранившую юношескую тонкокостность, на чужом лице - тоже молодом, едва знакомом, видел чужие глаза - чёрные, глубокие, как омуты или чернота неизвестного космоса. - Ты знал? - Фейд-Раута вскинулся, запрокинув голову, и Пол только тогда понял, что сжимает его плечо, опираясь на него. Ноги едва держали и его почти тошнило. Письмо не было старым, давней запиской, забытой в стенах императорского дворца двадцать лет назад. Пол так и не прочёл его, но думал, что и банальной любовной запиской оно тоже не было. Как оказалось здесь? Это место, где его должны забрать? Место куда его спрятали, перехватив? Кто ещё знает? - Ты знал, - уже утвердительно рыкнул Харконнен, вскочив на ноги. Пол ещё сбрасывал с себя ошмётки чужой юношеской страсти, голова кружилась, чужая злость, отчего-то направленная на него, давила. - Откуда мне было знать? - огрызнулся Пол. - С чего ты… - Ты не удивлён. - Фейд-Раута оказался так близко, что Пол чувствовал его дыхание. Он поставил блок, но удара не последовало. Только фантомная тяжесть чужого тела, оказавшегося так близко. - Ты знал. - Как ты себе это представляешь? - прошипел Пол. Подумав, он не стал отталкивать Харконнена от себя - как ни странно он не чувствовал, чтобы от него исходила опасность. Он мог бы использовать Голос, но и это было лишним. - Откуда мне знать? - Фейд-Раута молчал, но продолжал напирать, словно хотел прижать Пола к стене в нескольких шагах позади. - Сейчас важнее то, что за ним могут прийти. Раута раздражённо цокнул, взглянув в сумрак коридора, из которого они пришли, а через мгновение отстранился, видимо, выражая согласие со словами Пола. - Пойдем, попробуем эту вентиляцию, - он педантично сложил письмо по сгибам и сунул в ладонь Полу, мрачно пояснив: - Я это барону точно передавать не буду. Сам решай, что делать. Пол оглянулся на зеркало, но чутьё подсказывало, что письмо безопаснее забрать. - Пойдём, - согласился он, убирая бумагу в карман. - Но там высоковато. А стены слишком гладкие, чтобы можно было взобраться, не имея подручных средств, - добавил он про себя. - Встанешь мне на плечи, - предложил Раута. - Меня больше интересует, сколько там места, ты-то тощий, пролезешь. Пол закатил глаза. Но в чём-то Фейд-Раута был прав - миниатюрность играла Полу на руку, когда он оказывался в подобных местах, тогда как Харконнен, медленно и осторожно продвигавшийя вслед за ним по вентиляции, беспрестанно шипел что-то наверняка нецензурное на незнакомом Полу наречии. Вся ситуация забавляла. Пол вспомнил, как в детстве бегал по замку на Каладане, как терялся в лабиринтах подземных ходов и отцу, знавшему дом как свои пять пальцев, приходилось приходить за ним. С тех пор Пол неплохо ориентировался в лабиринтах, но Императорский дворец был лабиринтом с ловушками и потайными комнатами, а это совсем другое дело. В конце концов они вывалились в очередной слабо освещённый коридор, где Фейд-Раута, с явным наслаждением вытянувшись в полный рост, расправил плечи, прошипев ещё несколько проклятий. - Второе поколение Предназначения, надо же, - пробормотал Раута, взглянув на Пола с ещё большим интересом. - Обсудим потом? - с раздражением предложил Пол. Он даже примерно не представлял где они - какое-то время они ползли и наверх, и вниз, а карта дома не помогла бы, даже если бы отложилась в памяти. Он решил довериться чутью, тому, что выработалось у него в песках Арракиса, и свернул в один из проходов, потащив Фейд-Рауту за собой. Охраны не было совсем. Ни одного закованного в броню пехотинца, так чуждо смотрящегося среди разодетых дам и господ. Никого. Пол понимал, что это плохо - это могло значить только, что они уже оказались в той части дворца, где им делать нечего. Таких мест было немало - Пол помнил по карте, что гостям были доступны меньше трети покоев, коридоров и залов, все остальные были лишь пустым местом в очерченных тонкой линией границах огромного дворца. - Ну и в глупость же мы ввязались, - под нос себе проворчал Пол, свернул за угол и отпрянул, всем весом толкнув Рауту назад, в спасительную темноту коридора, по которому они шли уже несколько минут. Мимо стремительным шагом прошла молодая женщина, за ней семенили несколько служанок, явно стараясь не отставать. Пол видел её всего раз сегодня вечером, но не узнать принцессу Ирулан было невозможно. Судя по короткому “вот блядь”, Фейд-Раута тоже понял, что они ввалились как минимум в личные покои принцессы. Либо застали её в ещё чьих-то личных покоях среди ночи - неизвестно, что хуже, и выяснять совершенно не хотелось. - Это соседнее с нами крыло, - почти беззвучно прошептал Раута, наклонившись к уху Пола. Они так и стояли, вжавшись друг в друга, не дыша, а Пол даже не моргал, чтобы не выдать себя ни единым звуком. - Тот же этаж. Императорские покои на востоке, Великие Дома на западе. Между ними один чертовски длинный коридор, в котором нам нечего делать, но пока мы по свою сторону дверей, сардаукары лишь жестами велят свалить нахуй к себе. - А ты, смотрю, развлекался. - Тебя не было, надо было чем-то себя занять, - выдал Харконнен, как нечто очевидное. - Но я бродил днём. Ночью нас просто прирежут. - Особенно если заметят кинжалы, которые ты неплохо прячешь, - поддел Пол - он заметил их ещё когда помогал Рауте забраться в окно вентиляции. - Думаю даже они впечатлят охрану не так сильно, как двое мужчин в покоях принцессы, - Пол почувствовал его ухмылку кожей. Неожиданно, но близость Фейд-Рауты одновременно будоражила и успокаивала, Пол без труда поймал точку равновесия, вспоминая всё, что видел во дворце, всё, что касалось охраны - с каким звуком они шагают по коридорам, куда смотрят, как часто проходят по одному маршруту. Они были устрашающей силой, но всё же были людьми, а значит Пол мог прочитать их, мог найти единственно правильный выход. Фейд-Раута ждал, не двигаясь с места - скала за спиной, на которую Пол неосознанно опирался, погрузившись в раздумья. Горячее дыхание обжигало шею, но даже это не отвлекало. Раута ждал, как выдрессированный пёс ждёт команды атаковать или следовать за хозяином. Чего-чего, а покорности Пол никогда в нём не замечал и не смог бы заподозрить. - Доверься мне, - Пол сделал глубокий тихий вдох, сжал ладонь Харконнена, и, растворившись разумом в окружении ровно настолько, чтобы следить за всем, что происходит вокруг, пошёл вперёд. У них почти получилось, они почти слились с тенями, шагали в унисон с чужими шагами и даже дышали в том же в едва различимом ритме всего дворца, не выбиваясь из безмолвной симфонии ни единым звуком. Пол так и не понял, что пошло не так, может, у пехотинца зачесалась левая пятка, но он бросил короткий взгляд через плечо, и заметил… ещё не их самих, но их тени - и без промедления открыл огонь. Раута дёрнул Пола в ближайшее ответвление основного коридора - такие небольшие извилистые холлы вели к террасам и лестницам, и они побежали со всех ног, петляя и путая следы, как загнанные лисицы.