Предназначение

Распорядок дня во дворце Коррино был строгий, поэтому Полу досталось всего пара часов сна и все едва восстановленные силы он потратил на то, чтобы регенерировать разорванную кожу и свести с шеи красноречивые следы укусов, совершенно неприлично выделяющиеся над воротом тёмной рубашки. Едва он закончил с этим, как слуга принёс сообщение - гостям надлежало собраться в зале утренних церемоний через час, плюс прилагался изменённый в связи с этим распорядок дня на сегодня. Сложно было не догадаться, с чем связано это собрание, но обсуждать произошедшее ночью ещё раз Пол не хотел, поэтому на завтрак не пошёл, оставшись в своих покоях до самого времени выхода, когда наверняка донельзя раздражённая мать послала за ним служанку. - Не смей меня игнорировать, - неслышно прошипела Джессика, поправляя ему причёску и одёргивая рубашку, когда он предстал перед ней через несколько минут. - Я бы не посмел, матушка, - спокойно отозвался Пол. - Не было аппетита, приношу извинения за своё отсутствие. - Я не враг тебе, - тихо произнесла леди Джессика, заглядывая ему в глаза. Пол был почти на полголовы выше матери, и ей приходилось поднимать голову, чтобы сделать это. - Я знаю, мама, - Пол серьёзно кивнул, и леди Джессика отпустила его, отступая на шаг. В зал утренних церемоний, богато украшенный в бело-золотых тонах, Пол зашёл, как и полагалось, следуя за отцом. Гул разговоров на мгновение стих, когда они зашли, но только для того, чтобы возобновиться вновь, с новой силой. Все обсуждали события прошедшей ночи. Пол даже не знал, продолжились ли поиски “нарушителей”, с которых начался весь переполох и какова была официальная версия, наверняка уже распространённая среди гостей. Барона Харконнена Пол нашёл взглядом без труда - барон… выделялся в любой толпе. Чуть позади него стояли его племянники, Фейд-Раута, затянутый в чёрный костюм, заметив, что Пол смотрит на него, ухмыльнулся одним уголком губ. Его брат - вот на ком костюм выглядел совершенно неуместно, - смерил младшего яростным взглядом, и вдруг уставился на Пола. Взгляд полностью оправдывал прозвище - казалось, Зверь размышляет, как бы свернуть наследнику Атрейдесов тощую шею. Они заняли своё место, по правую сторону от возвышения, на котором стоял императорский трон. Плотное тройное кольцо сардаукаров отделяло это возвышение даже от Великих домов, место остальных гостей было ещё дальше. Через несколько минут появился Император, за ним, в сопровождении пары миловидных фрейлин, шла принцесса Ирулан. В зале наконец-то воцарилась абсолютная тишина, взгляды, прикипевшие к Атрейдесам и Харконненам устремились на Императора Коррино. Чего Пол не ожидал, так это удивительно долгой, больше похожей на религиозную проповедь, но тем не менее очень проникновенной речи о Предназначении. Обычно речь об этом не заходила в официальных кругах, тем более на таком уровне. Браки и союзы заключались не по прихоти и не по Предназначению, всегда это был расчёт, не имеющий отношения к судьбе. Но Император смог бы растрогать даже камень и убедить даже ярого противника Предназначения, он ловко приплетал исторические факты и сомнительные научные исследования, и всё лишь для того, чтобы в конце концов объявить: - Именно поэтому моё сердце так радуется, что дети Великих Домов Империума готовы следовать древним, проверенным веками традициям, чтобы заключить союз, следуя своему Предназначению. Я счастлив объявить о помолвке Фейд-Рауты Харконнена, на-барона Харконнена и Пола Атрейдеса, сына герцога Лето Атрейдеса, наместника планеты Арракис. В повисшей тишине Пол отчётливо услышал чей-то ошарашенный шепоток: “Что?..” - Подойдите обе семьи, - Император изящным, почти ласковым движением, поманил их к себе, и кольцо сардаукаров разомкнулось, освобождая достаточно пространства, чтобы могли пройти несколько человек. Герцог пропустил Пола вперёд, и тот, ровно держа спину, пошёл к образовавшемуся среди пехотинцев коридору. Лето с леди Джессикой шли, отставая на пару шагов, а с другой стороны зала приближались Харконнены, все трое. Почти поравнявшись с Полом, Фейд-Раута едва заметно ускорился, потрясающе собственническим манёвром отгородив Пола от старшего брата, словно у того мог быть припрятан нож, который тот с удовольствием бы всадил Полу под рёбра. - Мне не нужна защита, - прошептал Пол, почти не размыкая губ. Раута в ответ только хмыкнул, и вместе, шагая в ногу, они подошли к трону, остановившись примерно на равном расстоянии как от оставшихся позади охранников, так и от Императора. - Надеюсь, никто не передумал? - усмехнулся старик, когда вся процессия замерла, опустив головы в поклоне. - Нет, Ваше Императорское Величество, - Пол слышал, что Фейд-Раута говорил с ним в унисон, слово в слово. Они оба подняли головы с дозволения Императора, и тот, кивнув им, продолжил: - Замечательно. Герцог? - Этот брак - большая честь для дома Атрейдесов, - с поклоном ответил Лето Атрейдес. Его голос не выдавал ни одной его эмоции, тон был ровным и спокойным. Император удовлетворённо кивнул и повернулся к Харконненам. - Барон? - Дом Харконненов с большой радостью примет в семью этого юношу. - Пол буквально слышал, как барон расплылся в довольной улыбке. - Просто прекрасно. Ну что ж, - Император выдержал короткую паузу. - Бракосочетание состоится в последний день празднований, через неделю. Императорский дворец возьмёт на себя организацию церемонии, это наш вам небольшой подарок. - Благодарю, Император, - кивнули оба юноши. - И не шалите, - усмехнулся старик, лукаво прищурившись. - Можете быть свободны, - он широким жестом отпустил всех, и весь зал склонился в поклоне, выпрямив спины только когда Император, а следом за ним и сардаукары, покинул помещение. В течение следующего часа каждое из благородных семейств посчитало своим долгом подойти и выразить свою… радость? - видимо, это была она, и поздравить вступающих в брак наследников. Поскольку Харконнены и Атрейдесы привычно разошлись по обе стороны от императорского трона, бесконечные потоки людей циркулировали в двух направлениях, Пол запомнил ещё несколько десятков лиц, с которыми почему-то не пересёкся вчера, а когда череда поздравляющих иссякла, наконец-то смог отойти от отца, затеявшего разговор с одним из старых союзников. Он никуда особенно не шёл - обменивался вежливыми фразами и улыбался, если того требовал этикет или банальная вежливость. Обеспокоенно покивал в ответ на услышанный слух, будто ночью на этаже императорских покоев была перестрелка: нарушителя застрелили на месте. Никто не знал, кто именно был нарушителем, разумеется, но этого слуха хватало, чтобы держать двор в тонусе. Фейд-Раута присоединился к Полу в одном из плохо освещённых закоулков, когда все, казалось, уже потеряли к ним интерес. - Мне не нужна защита, - повторил он. - Не… - Это мне решать, когда дело касается моего ненормального брата, - Харконнен вежливо кивнул какому-то мужчине, и Пол сделал тоже самое. - Он же конченый идиот. У тебя будет в расписании свободное время сегодня? Пол остановился, развернувшись к нему и краем взгляда следя за залом - почти все исподтишка наблюдали за ними, только двое смотрели в упор, не скрываясь - леди Джессика, разумеется, и Глоссу Раббан. - Не думаю, что семья оставит меня в одиночестве хоть на минуту, - он повернул голову так, что только Раута мог увидеть его короткую усмешку. - Значит - вечером, - согласился на-барон, и они снова разошлись, отправившись каждый к своим. Остаток дня прошёл ровно по расписанию, не оставляющему гостям времени для праздности. Вечернее пиршество Пол еле высидел - ему кусок в горло не лез, а вино казалось невыносимо кислым, - и сразу после отправился к себе, сославшись на дурное самочувствие. Оставшись один он первым делом взялся за свои записи - быстро накидал схему взаимоотношений между благородными семьями империи, уже не по учебнику и не со слов отца, а по собственным ощущениям, перечитал, внёс пару правок, и сжёг бумаги в слабо полыхающем камине. Последние обрывки пергамента рассыпались золой, поглощённые жадным пламенем, и Пол, мысленно растворившийся в окружающем пространстве, услышал за дверью шаги, которых там звучать не должно было. Жёсткие, уверенные, но всё же тихие: Фейд-Раута едва ли смог бы пройти по пустыне Арракиса, ему не хватало для этого лёгкости, но на твёрдой земле он был практически бесшумен. Пол подошёл к двери, когда шаги затихли, и открыл, отступив назад, когда створки разъехались в стороны. Фейд-Раута шагнул в комнату и улыбнулся ему так же как утром - одним уголком губ. Инстинкты Пола вскипели, в подкорке мозга зажглись сигнальные огни - часть разума считывала опасность, другая же пребывала в полной уверенности, что этот человек не причинит ему вреда. Пол инстинктивно прислушался к первой, но из-за того, что вообще пришлось выбирать - опоздал. Спина с глухим стуком встретилась со стеной, одна рука блокировала предполагаемый удар, вторая метнулась перехватить чужое запястье так, чтобы не столкнуться с едва сверкнувшим в приглушённом свете лезвием. Секунда замешательства оказалась решающей - холодная сталь прижалась к горлу, а на губы легла тяжёлая ладонь, плотно зажимая, лишая возможности воспользоваться Голосом. - Не говори мне, что не нуждаешься в моей защите, - висок обожгло чужое дыхание. Пол позволил себе расслабиться. Он даже немного улыбнулся, так, чтобы улыбка отпечаталась на чужой ладони, и, стоило Фейд-Рауте ослабить бдительность - Пол почувствовал как из его тела тоже ушло напряжение, - схватил запястье руки, почти ласково сжимающей его челюсть и, ударив второй раскрытой ладонью между ключиц сумел сдвинуть Рауту достаточно, чтобы тот выпустил его из захвата. - НА КОЛЕНИ, - мощь Голоса обрушилась на Харконнена тяжестью каменной плиты. Пол видел, как распахнулись его глаза, как напряглись все мышцы в отчаянной попытке воспротивиться, видел, как чёрный зрачок залил светлую, почти бесцветную радужку, как дрожали пушистые ресницы. Всё закончилось в считанные мгновения - Фейд-Раута тяжело рухнул на колени, и Пол без труда выхватил из его руки изогнутый зазубренный кинжал, матово-чёрный, с гладкой рукоятью, удобно лёгшей в ладонь. Кончик лезвия прижался к гладкой коже под подбородком - Пол заставил Рауту поднять голову, и совсем не удивился тому, что увидел: в чужих глазах плескалось ничем не прикрытое желание, страсть, самый яростный огонь из всех, что Полу доводилось видеть в жизни. Он никак не мог оторвать взгляд от этих глаз, от нежного изгиба губ, от белоснежной кожи, ярко контрастирующей с чернёной сталью клинка, и ничего не сделал, когда Раута потянулся к нему. На бёдра тяжёло легли крупные ладони, медленно заскользили вверх к краю брюк, и Пол, не в силах отвести взгляд от чужого лица, опустил руку с ножом, словно раскрываясь для всего, что Рауте пришло бы в голову сделать с ним. Тело трепетало от едва знакомого, острого возбуждения, сладкого, но и пугающего, ресницы норовили опуститься, подарить Полу возможность полностью погрузиться только в тактильные ощущения - но как можно было не смотреть? На мягкие губы на своей, немного тронутой золотым загаром коже, на длинные бледные пальцы, легко и ловко расправляющиеся с застёжками на одежде, на тёмные от вожделения глаза, - в них Пол тонул и задыхался, как птица в нефтяном пятне. Горячий язык ласкал каждый освобождённый от одежды участок кожи, а за его влажным нежным прикосновением приходили электрические вспышки сладкой боли - Раута безжалостно цеплял клыками кожу, зацеловывал на глазах наливающиеся темнотой отметины, и кусал снова. Пол хотел расслабиться: только удовольствие и никакого жёсткого контроля над своим телом, но колени начали предательски проседать. Прежде чем он снова сосредоточился, Раута придержал его, стиснув обеими руками бёдра - Пол и правда почувствовал, что тот удержит, - и скользнул своими невозможными, мягкими и полными губами по члену, легко вобрав всю длину и расслабив глотку. Его веки опустились, лицо расслабилось. Пол услышал свой растерянно-сладкий вздох словно со стороны, потом ещё один, уже не такой растерянный, а потом Раута плавно двинул головой, его язык плотно и настойчиво-нежно скользнул по чувствительной головке, и Пол застонал, словно выпуская жар, копящийся в паху и грудной клетке. Снова теснота сокращающейся глотки, нежное скольжение губ, снова настойчиво-ласкающее, дразнящее прикосновения языка, ещё одно плавное движение головы, снова и снова - Пол задыхался, кровь кипела, а кожа плавилась, и тело без малейшего его ведома двигалось навстречу удовольствию, куда более осязаемому, полному и насыщенному, чем всё, что он испытывал до этого. Свободной рукой он подхватил Харконнена под затылок, невольно застонав от ощущения абсолютной гладкости его кожи. Подхватил и толкнулся бёдрами вперёд, глубже в податливую тесную глотку, так жадно и жарко сжимающую его член. Он даже не думал, что может быть ещё лучше, ещё ярче, но тут Раута застонал - прямо с членом в глотке, с лицом, вжатым Полу в пах, - и под опустившимися-таки веками ослепительно, до боли ярко вспыхнули звёзды. Пол впился пальцами в чужой затылок, надавил, чувствуя, как в ответ сжимаются пальцы на его бёдрах, но, как он и думал - если он вообще мог думать в этот момент, - Фейд-Раута не попытался его оттолкнуть или придержать. Он толкал Пола к себе, и тому оставалось только упереться рукой, в которой всё ещё был зажат нож, в стену, чтобы сохранить какую-то опору, и подчиниться удовольствию, разбивающему его на осколки, в мельчайшую пыль. Когда он снова смог открыть глаза, мир немного покачивался, а Раута всё ещё стоял на коленях, медленно облизывая припухшие, покрасневшие губы. Заметив, что Пол сфокусировал взгляд, он рывком поднялся на ноги, прижался всем телом - Пол вздрогнул, когда слишком чувствительный член соприкоснулся с жёсткой прохладной тканью чужих брюк, - и впился губами в губы. Даже если бы Пол захотел воспротивиться, сейчас бы он не смог. Поцелуй вышел жёсткий и жадный, со вкусом спермы и отгремевшего раскатами удовольствия. Полу казалось, что у него полыхают щёки и он почти был уверен, что ресницы у него мокрые. Раута отстранился ненамного, только чтобы иметь возможность провести ладонью, а затем и языком по шее Пола, там, где ещё утром были чернеющие гематомы от его укусов. - Я могу понять, почему ты избавился от этих следов, маленькая ты ведьма, - пророкотал он между влажными, но осторожными поцелуями. - Но если ты избавишься от этих… - другая рука коснулась бедра. Пол почувствовал всё, что тот хотел бы с ним сделать - рвать клыками плоть, слизывая сладкую кровь, вгрызаться в кожу раз за разом, не оставляя живого места, только плотный узор гематом и кровоподтёков. Фейд-Раута тихо выдохнул, снова коснувшись губами шеи недалеко от кадыка. - … Я посчитаю это вызовом. Пол с трудом облизал снова пересохшие губы. После ослепительного оргазма он чувствовал себя опустошённым, уставшим и умиротворённым. Но перед ним был красивый, сильный и всё ещё голодный зверь, которому не требовалось многого - подтверждение чужой благосклонности и немного ласки. - Я тебя понял, - Пол устало улыбнулся, ему всё ещё приходилось прилагать усилия, чтобы сфокусировать взгляд. - Отнеси меня в постель. Он хотел узнать, как отреагирует Раута на такую просьбу, и тот его не разочаровал, хотя всё же немного удивил - безропотно подхватил Пола под задницу, прежде подтянув его брюки, и отнёс к застеленной кровати, аккуратно опустив свою ношу на покрывало. Пол вспомнил другую постель, из своих видений - широкое ложе, застеленное плотным чёрным шёлком, вспомнил, как влажная ткань липла к телу, как ощущалась тяжесть чужого тела, и, не задумываясь о своих действиях, потянул Рауту к себе. Тот жадно прильнул, и Пол, развернув кинжал, который так и сжимал, рукоятью вперёд, протянул его ему. - Нет, - Фейд-Раута покачал головой. - Это для тебя, - он наклонился, лизнул костяшки пальцев, сжатых вокруг рукояти, и пояснил: - Свадебный подарок. Наверное, Пол выглядел удивлённым, во-всяком случае, он чувствовал лёгкое замешательство, потому что Раута наклонился к его лицу и пояснил: - Если воспользуешься им во дворце, легко выйдут на меня. Так что ни в чём себе не отказывай. Пол внимательно посмотрел на него. Подарок показался ему чем-то большим, чем просто подарком и желанием покрасоваться. Признание? Обещание? Клятва? Он завёл руку назад, осторожно сунув клинок под подушку, после чего потянул Фейд-Рауту к себе. У Пола было мало опыта в том, что происходило между ними, Чани была его единственным партнером, но то, что происходило между ним и ей, стремительно блекло, выцветало и казалось совершенно бесполезным теперь, когда он, задыхаясь новизной ощущений ласкал мужчину, изнывающего от желания. Раута направлял его ладонь, помогал справиться с одеждой, жадно, коротко целовал снова и снова. Полу чудилось обещание в этих коротких поцелуях и резких тихих стонах - потом, потом у нас будет время изучить друг друга, но не сейчас, сейчас только удовольствие - острое, как клинок под подушкой, стремительное и разрушительное, плеснувшее влагой Полу в сжатую ладонь и разошедшееся дрожью по телу Фейд-Рауты. Они лежали рядом, молча, ещё долго - Пол не знал, о чём думал Раута, но сам он не думал ни о чём, впервые за долгое время. Потом Харконнен сел на постели, стянул пиджак, встряхнул его, поймав выпавший из кармана апельсин, и, отбросив пиджак в сторону, потянулся к сапогу, достав из-за голенища небольшой нож. - Ты нихрена не ел сегодня, - пояснил он в ответ на удивлённый взгляд Пола, и, подтянув под себя ноги, принялся аккуратно снимать кожуру с фрукта. По комнате поплыл потрясающий цитрусовый запах, а рот у Пола мгновенно наполнился слюной. - Утащил для тебя апельсин. Не слишком питательно, но навряд ли ты бы согласился на кусок мяса. - Навряд ли ты таскал бы в пиджаке кусок мяса, - рассмеялся Пол, тоже садясь. Он чувствовал лёгкость - произошедшее между ними не требовало слов или признаний, можно было, отдохнув, вернуться к повседневности без неловких взглядов или тщательно продуманных и оттого не звучащих искренними фраз. - Даже для тебя, - согласился Раута, ухмыльнувшись. - На Гьеди Прайм можно загнуться, если не питаться нормально, - он протянул Полу тщательно очищенный и разломленный на две половинки апельсин, и закончил мысль. - Токсичная помойка. Пол отломил одну дольку и откусил половину. Вкус был так же великолепен, как запах, и Пол невольно издал короткий довольный звук, на который Раута ответил усмешкой. - Ты же вырос не там? - спросил Пол, хотя помнил ответ. Он всё знал о доме Харконненов, но знать из внешних источников не то же самое, что считывать эмоции с лица и голоса человека. - Нет, вырос я в ледяной пустыне, - Раута скривился, лицо омрачило что-то - сожаление, горечь, злость. - А теперь отправлюсь в настоящую. - Я думал барон будет настаивать на твоём - нашем - возвращении на Гьеди Прайм, - Пол и правда так думал, и уже размышлял на тем, как доказать Императору необходимость своего присутствия на Арракисе, но пока не нашёл ответ. Слова Рауты меняли всё. - Конечно, барон настаивает, - Фейд-Раута внимательно посмотрел на Пола. - Иметь в заложниках герцогского сына на чужой ему планете довольно выгодно, - Раута слизал с клинка капли сока, глядя Полу в глаза. - Но Арракис… - он усмехнулся. - Арракис затмевает для господина барона всё, и он готов согласиться с моим - нашим - отъездом туда. А я предпочитаю, чтобы тебя от него и моего брата отделяло минимум несколько сотен световых лет. Чем больше, тем лучше. Пол протянул ему дольку апельсина - ответить было нечего. Раута взглянул на предложенное угощение, дёрнул лобной мышцей - это сходило за приподнятую бровь, и заявил: - Меня лучше приручать мясом, Атрейдес. - Пол усмехнулся, но руку не убрал, и Фейд-Раута наклонился к его ладони, сначала слизнув с кожи цитрусовый сок, а потом подхватив зубами апельсиновую дольку.