Партия в шахматы

Огромный зал, наполненный большим количеством людей, музыкой и запахами сотен духов и одеколонов, желтоватый свет золотых люстр, негромкие разговоры и смешки. Мужчина в чёрном костюме-тройке, мужчина в синем костюме, мужчина в коричневом костюме в клетку и совсем не идущим к нему цилиндре, мужчина в бордовом костюме, дама в синем платье, красном, бежевом, изумрудно-зеленом... и маски. Много-много масок. Золотые, блестящие с перьями и без. И у Альдо такая есть. И он ничем не выделялся среди других гостей, разве что немного ростом. Дежурная улыбка, поднятый бокал с кислым шампанским и быстрый взгляд по сторонам. Этот вечер должен быть деловым, сегодня собрались все партнёры корпорации "Олдос интеракт", и "Фарро корпорейшн" была одной из них. Но не ради обсуждения бизнес вопросов пришёл сюда Корса Хенн, ему по большому счету наплевать, что решат эти люди, в любом случае "Фарро корпорейшн" является вторым главным партнёром и без них великий "Олдос" долго не протянет. – Могу я пригласить вас? Фигура в синем костюме широко улыбается, обнажая белоснежные виниры, от которых аж глаза слепит. Альдо улыбается в ответ, сдерживая порыв вздохнуть. Он похож на фигурку слона, такой же приземистый и неуклюжий. Корса Хенн не был мастером партий, но почему-то именно такая ассоциация всплыла в голове, едва мужчина вынырнул из толпы. Шаг вперёд, потом назад, вправо, вправо, вправо, поворот... самый стандартный набор движений, чтобы во время танца было удобно вести диалог. Руки мужчины сухие, кожа потрескалась, это не нравится Альдо, но он продолжает говорить, улыбаться и бросать взгляды в сторону двери. Где же он? Все гости давно собрались, с минуты на минуту начнётся речь президента "Олдос интеракт", он должен прийти! Не ради этого пафосного вечера, ради Альдо... они не виделись уже целую вечность! Мужчина в синем костюме вежливости ради чуть наклоняется вперёд, прощаясь, и в его шершавых ладонях уже лежат пальцы директора "Вирджи дистрибьют", очаровательной дамы в красном блестящем платье. Корса Хенн был лично знаком с каждым человеком в этом помещении, жал им руки и приглашал на такие же безэмоциональные танцы. Но сейчас он лишь делает неглубокие глотки шампанского, нервно постукивает по карману пиджака, словно каждый раз боится, что там чего-то не окажется, и изредка оказывает честь согласиться на короткий танец. Аристократично бледное лицо выражало сожаление и осуждение к самому себе за опоздание. Встреча затянулась, но это не оправдание. Белый костюм с небольшими бледно-голубыми вставками, серебряная тонкая маска сидят идеально. Перед Лиамом распахнул дверь дворецкий и гендиректор "Янг групп" тут же тонет в атмосфере разговоров, формальных улыбок и неудачных шуток. Розовое шампанское словно само ложится в руку, хотя Юн Кара пить не планировал. Шейла Невинс Ван первая привлекает внимание Лиама, появляясь перед ним в чёрном приталенном платье, потом танец с Аресом Винсент Раотой, ещё разговор, ещё и ещё. Всем хотелось получить немного внимания от необыкновенного Юн Кары, молодого, талантливого, успешного и, к счастью многих, не женатого. Шаг назад, и непременно белая фигура натыкается на очередного ладью, с которым непременно нужно поговорить. Но говорить Лиам хотел только с тем, кого не мог никак выловить в толпе даже с высоты собственного роста. Он здесь только ради одного единственного человека, с которым не было возможности видеться последние недели. Рука мягко провела по карману пиджака. Где же он? – Могу ли я пригласить вас, господин Юн Кара? Белые виниры, синий костюм, жёсткие руки. И Лиам не имеет права отказать. Едва сдерживая разочарование, он протягивает руку в белых перчатках, готовый принять предложение. Юн Кара не из тех, кто любит танцевать поскольку постольку. Танец - это эмоции, чувства, язык тела. Танцевать надо с кем-то хорошо знакомым, любимым, родным или одному, но ради веселья, как это делает Альдо. Зачем "Олдос" каждый раз устраивает это представление с танцами и претенциозными костюмами? Каждый раз на этот вопрос господин Лай Олдос Линн лишь загадочно улыбается и опускает взгляд в планшет. Так или иначе, Лиаму не нравилась идея держать незнакомцев за руку неприятно долго, и выходом стали перчатки. Не самый удобный вариант, но он явно лучше, чем хватать всех подряд. Белая ткань почти коснулась чужой руки, как вдруг его длинные пальцы резко перехватывает другой мужчина. – Простите, господин Лютер Гейл, но Юн Кара уже обещал танец мне. Ослепительная улыбка, живые глаза, смуглая кожа и такие нежные руки заставляют Лиама чувствовать, как быстро забилось его сердце. Наконец-то, он здесь. Ослепительный в прямом смысле мужчина не стал возражать, в конце концов, его положение настолько шаткое, что лучше лишний раз не спорить с теми, кто является главной опорой для "Олдоса". Этот чёрный костюм, красная рубашка, гладкая литая чёрная маска и милая бабочка были как всегда к лицу. Этот белый длинный пиджак, выглаженные брюки, серебряная маска с незамысловатым узором украшали юношу как нельзя лучше. Рука на талии, вторая осторожно сжимает белую перчатку. Шаг вперёд, вправо, поворот. Это мог бы быть такой же формальный танец, если бы тёмные глаза не смотрели с таким восхищением не отрываясь. Взгляд Лиама тоже был прикован только к фигуре перед ним, фигуре короля, не иначе. Шахматная партия, в которой ты не пытаешься победить, лишь повеселиться и обойти прочие фигуры. Зал кажется слишком узким, лишний ход - и ты задел кого-то локтем, плечом, ногой. Никто не танцевал в полном смысле этого слова, никому это было просто не нужно. Не отпуская руку, Альдо вдруг ведёт партнёра в сторону небольшой белой двери. Восточный коридор пустовал, в отличие от главного, центрального. Тут не было дворецких, других людей, только чёрно-белый пол из мраморной плитки, цветы и окна, большие окна с красивыми бархатными шторами. Лиам отпустил руку Альдо лишь для того, чтобы снять перчатки и положить на подоконник. Только ему можно касаться бледной кожи, только он достоин стоять рядом. Лиам выбрал его, а Альдо выбрал Лиама. Без лишних глаз можно позволить себе стоять неприлично близко, сжимать талию в объятиях нестерпимо сильно, смотреть в серые глаза невозможно долго. Шаг назад, поворот, шаг влево, шаг вперёд. Альдо ведёт умело, ставит ногу шире, чтобы белая лакированная туфля встала совсем рядом, потом снова и снова. Мрамор чеканит каждый шаг, дверь приглушает музыку, и этого достаточно, чтобы утонуть друг в друге. – Я так соскучился! Голос Альдо такой же тёплый и ласковый, как всегда. Лиам улыбается, убирая руку с плеча, чтобы чуть смущённо поправить прядь светлых волос, а затем вернуть обратно. Может, даже обхватить чуть сильнее, заползти пальцами под ворот рубашки, балансируя между пристойностью и желанием. Юн Кара с первого дня понял, что Альдо потрясающий. Потрясающе красивый, потрясающе весёлый, потрясающе талантливый. Он тогда ещё не доверял людям, предпочитая держаться поодаль, в одиночестве и всё делать самостоятельно. Для всех он выглядел высокомерным выскочкой и за несколько лет такого отношения он успел привыкнуть к косым взглядам и перешептываниям. Он привык никому не нравиться. Однако Альдо был другим, его открытость и добродушие быстро покорили сердце Лиама. Маска слетела с его серьёзного лица, он захотел открыться ему. И когда смог пересилить себя, ни разу об этом не пожалел. Душа юноши тянулась к этому человеку, как ни к кому до этого. И это было самым приятным чувством на свете. – Я по тебе тоже. Голос Лиама мягкий, только для Корсы Хенн и больше никого другого. Когда-то он и подумать не мог, что холодный, расчётливый, излишне беспокоящийся о процветании компании Юн Кара станет для Альдо самым любимым человеком. Сейчас ему даже страшно подумать, что было бы с ним, если бы в тот день он не послушал Фрейю и отказался от сотрудничества? Тогда ему казалось, что он не поладит с эгоцентричным высокомерным Лиамом. Но чем больше времени они проводили вместе, тем больше Альдо понимал, как сильно ошибался. Холодные стальные глаза превратились в летний туман над тёплым озером, самодовольная ухмылка сменилась ласковой улыбкой, неприятные случайные касания постепенно стали желанными прикосновениями. Лиам был удивительным, по настоящему особенным. Умный, красивый, изящный, самый лучший. И Альдо больше не мог представить себе жизнь без него. Плавные шаги сменяются резкими, Корса Хенн отпускает руку Лиама и обнимает за талию. Не нужно было объяснять, что делать дальше. Юн Кара кладёт обе ладони на шею и тянет партнёра на себя. Сделав два шага назад, юноша почти сразу прижимается к стене спиной, вовлекая Альдо в долгожданный поцелуй. Молодой человек не теряет лишние минуты и запускает пальцы в шёлковые пряди, словно стремясь задержать Лиама, только он никуда не спешит. Нежный поцелуй продолжается так долго, что музыка уже успела стихнуть и смениться на звонкий голос Лая Олдоса Линн, а пара всё ещё не могла оторваться друг от друга. Тёплые ладони Лиама с плеч и шеи неспешно перемещаются на щеки, язык совсем кончиком невесомо касается краешка губ, вызывая мурашки, Альдо прижимает хрупкое на вид тело к себе, любовным движением заправляя прядь волос за ухо, и едва-едва отстраняется, чтобы заглянуть в горячо любимые глаза. – Может, поедем домой? Лиам тихо смеётся в ответ на эти слова, Корса Хенн улыбается, ведь он не всерьёз. Сегодня действительно важное мероприятие: нужно объявить о том, что "Фарро корпорейшн" и "Янг групп" скоро станут "Фарро & Янг кóмпани", но свои задачи в "Олдосе" продолжат выполнять исправно. Альдо недолго смотрит на чуть порозовевшие щеки, опускает взгляд на изящные ноги, которые ступают только по черным плиткам, и не замечает, как сам ступает лишь по белым. Лиам берёт с подоконника перчатки, неохотно их надевает и неспешно, неуверенно идёт к двери обратно в душный зал. Возвращаться не хотелось, здесь было прохладно, тихо, здесь был только Альдо. Может, предложение поехать к кому-нибудь из них домой не такая уж безумная? Юн Кара вздыхает так тихо, мягко опуская руку на карман пиджака. Дом, какое чудесное слово. Альдо ещё несколько секунд стоит на месте, задумчиво вглядываясь в стройную белую фигуру короля впереди. Сейчас или никогда! – Лиам! Быстрые шаги догоняют Юн Кару, мужчина берёт его руку, и тот разворачивается. Корса Хенн невольно расплывается в улыбке, когда видит этот растерянный, чуть удивлённый взгляд. Он смотрел такими же глазами, когда они танцевали на их первом совместном балу. Тогда, четыре года назад, Альдо сделал свой первый ход: пригласил в ресторан. Безобидный ужин можно было расценивать и как свидание, и как деловую встречу. Тогда директор "Фарро корпорейшн" надеялся, что случится, всë-таки первое. И хвала небесам, Лиам решил то же самое. Вместо скучных рабочих вопросах они говорили о звёздах, о путешествиях, о домашних животных. Они узнавали друг друга, и чем больше говорили, тем лучше понимали, сколько общего есть у них, и сколько различий, которые отлично дополняют друг друга. – Может, нам стоит объединить не только наши компании? Альдо, наконец, достаëт из кармана небольшую бархатную коробочку и, забыв о типичных предложениях, не стал вставать на одно колено. Просто открывает коробочку перед Лиамом и чувствует, как колотится его сердце. Внутри из чистого белого золота лежат два кольца с инкрустированными в них небольшими камушками бриллиантов в виде полумесяца и солнца. Корса Хенн уверен, что их отношения уже достаточно окрепли, чтобы делать такой серьёзный шаг. Они настолько часто стали приходить друг к другу, что уже у каждого в доме был отдельный шкаф для другого, рабочая зона и принадлежности для ухода за собой. Они уже давно живут почти как семья, только никто из них никак не мог решится на ход ферзём и предложить съехаться окончательно. Лиам думал, что они ещё недостаточно хорошо знают друг друга, а Альдо боялся нарушить их идиллию. Но когда их компании развивались, разрастались всё больше, времени на встречи оставалось всё меньше. И тем не менее они всегда находили вечер, чтобы усесться на пол перед диваном, открыть бутылочку дорогого красного вина, включить региональный баскетбол и громко-громко болеть за свою команду. Смеяться во весь голос с глупых шуток, спорить с ведущим рядового телешоу, щекотать в наказание за упавший кусочек колбасы с пиццы, строить забавные причёски из пены во время совместной ванны, целоваться на кухне, пока жарится простая яичница, крепко-крепко обниматься при встрече, держаться за руки, наслаждаясь негромкой музыкой, засыпать в объятиях друг друга, неприлично громко стонать, выгибаться и доставлять удовольствие, улыбаться маленьким сюрпризам, ходить в театр, посещать выставки, гулять, наслаждаться, жить. Всего раз в неделю или даже в месяц они могли позволить себе жить только друг другом, но это становилось мало с каждым разом всё больше. – Альдо, ты... Лиам смотрит на кольца почти со слезами на глазах, а потом вдруг звонко смеётся и достаёт из кармана небольшую коробочку, такую же бархатную и открывает. Там, внутри лежит золотая карточка с индивидуальным номером, гордым именем Альдо Корса Хенн и его улыбающимся лицом. Такая же сейчас лежит во внутреннем кармане Лиама, только с другим именем и другим, уже более серьёзным лицом, обрамленном светлыми волосами по плечи. Эта карточка даёт полный доступ к дому Юн Кары, до этого Альдо пользовался гостевой, безымянной. Это не просто подарок, а самое настоящее приглашение. Лиам долго думал над тем, что пора им перестать метаться туда-сюда, делать ход конём вперёд, а потом назад, и выбрать себе один единственный дом. Мысль о том, что они смогут видеться почти каждый день, что не нужно будет долго обниматься перед расставанием длиной в неизвестность, что их вещи, наконец, будут лежать в шкафах рядом, грела душу сильнее, чем страх, что всё пойдёт по наклонной. К тому же, было бы неправильно дальше мучить Честера, маленького метиса неизвестной породы, которого Лиам подобрал год назад. Худой, замёрзший, грязный, он тихо умирал у одной из помоек и, конечно, Юн Кара притащил его к Альдо. Они вместе возили малыша по ветеринарам, откармливали премиальными кормами, по очереди забирали к себе и выхаживали, пока комочек серой шерсти не превратился в небольшую собачку, похожую на помесь болонки и пуделя. Альдо никогда не стеснялся безродной дворняжки: сам с ним гулял, сам возил на уколы, сам убирал, сам дрессировал и никогда не обращал внимания на косые взгляды богатых пижонов с аккуратными породистыми собаками. И Лиам поступал так же, когда забирал Честера к себе на время командировок Корсы Хенн. Пёсик любил обоих одинаково, каждый раз в доме Альдо прыгал на дверь, когда слышал шаги своего спасителя и жалобно скулил, когда долго не видел своего второго хозяина. Почему-то тот факт, что собака любит их обоих одинаково только укрепляла тот факт, что Альдо и Лиам отлично уживутся друг с другом. И делала его не таким страшным. Получается, что и Альдо, и Лиам одновременно поставили шах и мат в их общей шахматной партии, в которой не оказалось проигравших. – Конечно я согласен! Лиам счастлив куда сильнее, чем сам ожидал. Он обнимает Альдо за шею, тот подхватывает тонкую талию и кружит. Перчатки упали куда-то на пол, но сейчас Юн Кару это волновало меньше всего. Сейчас любимые пальцы одевают аккуратное в меру тонкое колечко на безымянный палец, потом Лиам делает то же самое и сплетает их руки, любуясь результатом. Альдо всё ещё мельком поглядывает на карточку со своим именем и улыбается, теперь они могут стать настоящей семьёй. Поправка: они уже совсем скоро станут настоящей семьёй. Осталось только выслушать речь Лая Олдоса Линн, дать спокойным голосом объявление об объединении компаний, улыбаться и стараться не тянуться к руке Альдо каждую секунду. И Альдо следует сохранять спокойствие на лице, случайно не проболтаться о ещё не состоявшейся помолвке и не на приглашать всех на свадьбу, дату которой они даже не начали обсуждать. Эта партия окончилась победой, совсем скоро начнётся следующая. Партия в шахматы, в которой никогда не будет проигравшего.