я умру за тебя

      Сегодняшняя ночь поражала своей красотой - чистое звёздное небо, словно дорогущее полотно с драгоценными камнями, не могло не приковывать к себе взгляды тех, кто предпочёл сну одиночество среди молчаливых деревьев и тихой реки, отражающей в себе холодный свет луны.        Кохаку расположилась на мягкой траве под огромным старым деревом. Его густая листва служила крышей, а его мощный ствол, покрытый глубокими трещинами и морщинами времени, казался неприступной крепостью, став ей опорой. Прохладный ветер, пробегая меж ветвей, создавал мелодичный шепот, успокаивал и отрезвлял уставшую девушку, которая, прикрыв голубые глаза, размышляла о своей жизни.         Произошло колоссальное количество событий, и порой она просто не успевала переваривать их, безоговорочно доверяя человеку-первопричине их новой, полной опасности и увлекательной истории. Кохаку восхищалась Сенку с их самой первой встречи, не скрывая своих искренних чувств, однако временами становилось страшно от его перспектив и жертв, на которые он был готов пойти ради достижения своих целей. И тревога, бурлящая в ней, относилась именно к этой ненормальной жертвенности — Кохаку прекрасно знала, что Сенку безукоризненно пойдет в самое пекло, страдая, карабкаясь за тем, что ему нужно, за своими идеалами и ценными знаниями.        И девушка уже давно решила, что её жизнь не так важна, как жизнь этого человека.        Блондинка слишком глубоко ушла в свои мысли, поэтому не заметила чье-то тихое приближение с другой стороны просторной поляны.  — Нарушаешь комендантский час?       Мужской голос раздался совсем рядом, стоило ей поднять голову и Кохаку встретилась с игривым взглядом алых глаз. Сенку смотрел на неё сверху-вниз, оперевшись локтем об ствол дерева. Его пальцы в очередной раз были покрыты царапинами и мозолями, где-то она смогла разглядеть едва заметный кровоподтек, который небрежно       размазался и, судя по всему, неоднократно возобновлялся.        Девушка печально улыбнулась, осмотрев свои целые и невредимые ладони.  — Не понимаю, о чём ты.        Ишигами посмеялся и присел рядом, устремив взгляд в небо.  — Погляди-ка, — он поднял указательный палец и ткнул в несколько точек на горизонте, привлекая внимание подруги, — созвездие льва. Как иронично, ага?       Кохаку проследила за траекторией его руки, но, как не старалась, не смогла увидеть льва, о котором с такой улыбкой говорил Сенку. Она даже попыталась повторить за ним, но ничего не вышло. Парень усмехнулся её недоумевающему лицу и осторожно перехватил маленькую ладонь, вызвав у Кохаку непонятные эмоции. Он принялся медленно двигать её дрожащую руку, параллельно рассказывая что-то про каких-то Регул и Альгенуби, но девушка слышала лишь бешеный ритм своего сердца и пыталась разглядеть звездного львенка.        Ладонь Сенку была горячей и большой.  — Теперь увидела? — он отпустил её и слегка повернул голову, — это одно из самых древних созвездий.        Кохаку кивнула.  — Да, — улыбнувшись ответила девушка, — как будто лев готовится напасть!       Сенку прыснул от смеха, полностью опустив корпус на поверхность дерева. Они оба замолчали, наслаждаясь компанией друг друга и эстетикой ночных пейзажей. Кохаку то и дело поглядывала в его сторону, отмечая усталость на умиротворенном лице и блеск в глазах, в которых плясало отражение тысячи горящих небесных тел.  — Прекрати так париться, — внезапно заговорил Сенку, и его слова сильно удивили девушку, — слабо верится, конечно, что тебя что-то может пугать, но твои опасения бессмысленны.        Он давно знал об этом. Знал, что Кохаку часто где-то пропадает по ночам совсем одна, и примерно догадывался, что её беспокоит. Ему понадобилось несколько часов, чтобы отыскать девушку на такой большой площади.        Всё-таки, как бы он не старался вести за собой народ и вечно обещать, что всё будет хорошо, не каждый человек поведется на его громкие слова.  — Сенку, — в полголоса проговорила Кохаку, как никогда ощущая, что может рассказать ему всё, о чем думала эти дни. Между их ладонями столь незначительное расстояние, что она легонько касается его мизинцем, чувствуя, как Сенку слабо вздрагивает от контакта, — я не боюсь неизвестности, никогда не боялась. Я с самого детства гуляла в пределах острова, натыкаясь на такие опасности, которые могли убить меня из-за одной ошибки, — она неосознанно пододвигается ближе к нему, пока он внимательно слушает, не решаясь пошевелиться, — я пережила множество падений, но всё равно носила воду сестре, потому что мне было важнее её благополучие, чем собственные проблемы. Мне было страшно потерять её, я люблю Рури всем сердцем. А потом появился ты, человек с такими же убеждениями, как у меня, — выразительный взгляд голубых глаз заискрился, и первая слеза скатилась по розовой щеке, вогнав Ишигами в ступор. Внутри него словно что-то надломилось, когда Кохаку присела напротив, сжав его ладонь в своих. Она быстро убрала влагу с лица и, вернув себе твердость голоса и осмысленный взгляд, продолжила, — не думай, что я не замечаю, как ты превозмогаешь усталость, жертвуя своим состоянием. Хочу, чтобы ты знал, что есть человек, готовый стать твоей опорой. Я без колебаний встану на твою сторону…и отдам свою жизнь за тебя.        И Кохаку замолчала.        Сенку понадобилась львиная доля усилий, чтобы взять свои эмоции под контроль и не влепить себе пощечину. Он ни на миллиметр не считал, что заслуживает всё то, о чём ему так трепетно поведала девушка. В груди разлилось что-то теплое, пугающе неизвестное и приятное, когда он посмотрел на её хрупкий силуэт и разглядел в ней ласку и нежность. Кохаку сколько угодно могла быть сильной и воинственной, но эти откровения полностью обнажили её. Она ещё никогда не казалась Сенку такой мягкой. Однако кое-что выбивалось из этой сентиментальной и сладкой картины, кое-что, что корёжило учёного до чёртиков.        Его ладонь всё ещё была в руках Кохаку, и Сенку как можно более аккуратно убрал её, тут же заметив слабое разочарование на понуром лице.  — Не говори так, — не успела Кохаку прийти в себя, как его руки несмело и неловко прижали её к себе. Ишигами почувствовал легкий древесный аромат, исходящий от светлых волос, — глупая львица, неужели ты ещё не поняла? Мне есть, ради чего жить, хе-хе, не хорони меня раньше времени. Я ведь, как ты сказала, такой же - привык жить в определенном темпе, мне несложно поддерживать свое состояние, когда я работаю, — он начинает ощущать, как тело Кохаку дрожит, и ещё крепче, как умеет, обнимает её, поглаживая покрывшуюся мурашками спину, — я не нуждаюсь в жалости, мне это не нужно, тем более твои слова причиняют боль гораздо сильнее нескольких бессонных ночей. Умрешь за меня? — он отстраняется, вглядываясь во влажные, полные боли и нежности, голубые глаза - зрачки слегка расширены, а веки чуть приопущены, словно она пытается сдержать новые слёзы. Вместе с тем Сенку видит эту внутреннюю борьбу между желанием быть сильной и уязвимостью, которую невозможно скрыть, только не от него, — не смей даже думать об этом. Иначе я превращу тебя в камень и оставлю так, понятно?       Кохаку смеется и энергично кивает, пока Сенку осторожно стирает с её лица стекающие слёзы. Кажется, он впервые за долгое время привязался к кому-то так сильно, что готов оставаться здесь, на этом самом месте, так долго, как того захочет Кохаку. Ишигами вздыхает, наблюдая за шмыгающей блондинкой, загородившей лунный свет, и думает про себя, что ненормальный, когда берёт её за запястье и притягивает к себе.       Хотели признаться в любви, но признались, что не смогут без друг друга жить.