Зимняя миссия

Холодно. Лицо покалывало крошечными иголочками. Тело в непривычно тяжёлой одежде казалось на удивление неповоротливым. Снег, в который он угодил, чувствовался под спиной относительно мягким. Голова всё ещё кружилась, но обошлось. Ведь свалиться посчастливилось не на лёд. Дазай с трудом разлепил глаза. На ресницах упорно пыталась намерзнуть вода, мешая нормально видеть. Не то, чтобы в сумраке он мог вообще хоть что-то нормально разглядеть. Похоже, всё пошло несколько не по плану. Дазай попытался приподняться, но в этом дурацком пуховике это заняло больше времени, чем хотелось бы. Возле озера стояла неестественная тишина, и он поправил шапку, которая норовила слететь с головы, и поежился от порыва холодного ветра. Вокруг ни души. Ночной лес вокруг хранил молчание. Похоже, пока он отдыхал в снегу, Федя успел уйти далеко вперёд. Только вот куда – не поймёшь. Он прищурился и вгляделся вдаль, на серебрящуюся замерзшую гладь, едва различимую в тусклом свете луны. Никаких фигур не видно, значит Федя должен находиться где-то в лесу неподалёку. Неожиданно позади заскрипел снег, и Дазай резко оглянулся. Федя вышел из-за темнеющих стволов деревьев, за которыми прежде был совершенно неразличимым. – Потерял их, – негромко сообщил он и приблизился. Его куда более лёгкое серое пальто было разодрано, и сквозь дыры выглядывали куски свитера. – Помирать собираешься? Федя безмятежно пожал плечами и ткнул пальцем в одну из дырок, демонстрируя, что крови нет. – Я оказался немного быстрее. К их сожалению. – Тогда замёрзнешь насмерть! – почти радостно произнёс Дазай, пока Федя смотрел на него с неопределенным выражением лица. Будто бы размышлял, стоит его скидывать на лёд, чтобы проверить: выдержит или нет. Вроде и должен, до потепления далековато. А вроде и можно помечтать. Дазай прочитал мысли, которые парень даже не пытался скрыть, фыркнул и сложил руки на груди. – Не я же повел себя настолько неосторожно, – проворчал парень скорее в шутку и осмотрел берег озера. Разумеется, преследуемые не поспешили выходить к ним с распростёртыми объятиями. Небось уже сбежали и пытаются оказаться как можно дальше от угрозы. Федя не прокомментировал его реплику и лениво устроился на берегу. Голые ладони упирались в снег – перчатки он тоже где-то потерял. – Ну вот, я только смог подняться, – вздохнул Дазай и сел с ним рядом, пусть и прекрасно понимал, насколько глупо бегать по лесу кругами. Если потеряли свои цели, значит и смысла нет. Успеют ещё нагнать. – Есть идеи, куда двигаться дальше? – рассеянно спросил Федя. В полумраке, когда берег освещал лишь бледный свет луны, и то скрытой за тучами, позволявший разглядеть только лишь очертания его бледного лица. Ни детали выражения, ничего. – Кроме самого очевидного. Дазай некоторое время сидел неподвижно, а после привалился к его боку и положил голову ему на плечи. Мысли текли лениво и неспешно, будто тоже замедлялись в том ледяном королевстве, куда им пришлось отправиться по заданию мафии в поисках людей, дерзнувших бросить вызов одной из самых опасных сил в городе. Отвечать не хотелось, но и долго молчать также не имело смысло. – Вряд ли в такой темноте они сориентируются, в какой стороне находится город, – лениво заметил он. Несмотря на довольно ощутимую температуру, Дазай пока не особо замёрз. Хотя, наверное, замёрзнуть вместе тоже своего рода немного романтично. Впрочем, собеседник мог с ним не согласиться. – А если и так, то вряд ли направятся туда из опасений, что мы будем искать их в той стороне. – До рассвета где-то часа три, и они могут заблудиться, а леса здесь густые, – Федя приобнял его в ответ одной рукой, при этом ледяная рука скользнула по шее, плохо замотанной шарфом, вынудив поежиться будто от порыва ледяного ветра. Какой же он холодный! И не сказать, что виновата температура. Казалось, она просто сделала его ещё холоднее. – Ты как ледышка, как этот ваш, Дед Мороз. – Новый Год давно прошел, – ничуть не удивился смене темы тот. – Да и с чего ты взял, что Дед Мороз – холодный? Может, наоборот, вокруг него снег тает? И он им повелевает, к примеру. Дазай фыркнул. Удержаться от смеха оказалось непростой задачей. Слишком уж серьезным тоном произнес эти слова Федя. Немного задумчиво, словно размышляя: и не поймёшь, есть издёвка в голосе, или он всерьёз пытается порассуждать на столь смешную тему. Он даже отстранился, прищурился и снова попытался в темноте рассмотреть его лицо. Неудачно впрочем. Оставалось только в очередной раз мысленно посетовать, что фонарик потерялся во время погони в лесу. – Не пытайся косить под Колю, тебе не идёт, – спонтанно выбрал он один из множества вариантов. – Мне казалось, здесь именно ты из нас двоих это делаешь, – хмыкнул Федя в ответ. – Иногда я думаю, что вы братья, которых в детстве разлучили. Дазай шутливо пихнул его в бок, но прежде чем успел повалить его в снег, повинуясь пришедшей в голову мысли, оказался в сугробе сам. Второй раз за последнюю четверть часа. Дыхание перехватило и пришлось зажмуриться, чтобы снег не угодил в рот. – Смерть от переохлаждения не самая приятная. Разве что когда до конца остаётся недолго. Всё, что заботит, – мысли о бесконечном сне, который уже не отпустит из своих цепких объятий, – звучал мягко прямо на ухо спокойный вкрадчивый голос. – И не признавайся, что не думал об этом. Дазай сделал вдох и чуть не задохнулся. Холодно. Приятно. Хотелось забыться. Прямо сейчас, в ту же секунду. Отдаться мыслям, о которых сейчас Федя так своевременно напомнил. Соблазнительных, искусительных. От них сердце начинает биться сильнее. И тем сложнее противостоять, тем сложнее удержаться, когда человек словно читает желания твоего сердца, а после вытаскивает их на поверхность. Та самые вещи, которые ты прекрасно понимаешь, но не желаешь говорить вслух, даже наедине с собой. Вернее самому себе, может и скажешь, но не признаешься другому. Впрочем, спорить нет ни сил, ни желания. – Думал, – признался он. В теплой одежде стало жарко, куда жарче, чем следовало. Хотелось ее скинуть. Но ведь так станет хуже – интересно, через какое время наступит смерть? Через час или два? А, может, и все четыре. В финале тьма накроет мягким успокаивающим полотном, надёжно отсекающим от него реальный мир, и его от реального мира. Казалось, на какое-то время Дазай и сам выпал из реальности, затерялся в собственных мыслях и фантазиях, потому что чужая близость неожиданно исчезла. – Разумеется, всё не так просто. Федя снова устроился поудобнее на берегу, отряхнул снег с рукавов и теперь выглядел абсолютно невозмутимым. Будто не он говорил настолько провокационно, почти соблазняюще. Почти сподвиг его решиться здесь и сейчас со всем покончить. А теперь сидит на берегу, сложил руки на коленях и смотрит куда-то вдаль – будто картина, написанная небрежным художником в слишком темных тонах. Дазай на несколько мгновений потерял дар речи и просто сверлил его возмущенным взглядом, не зная, как отнестись к такой вопиющей наглости. – Что? Или ты планировал просто лечь сейчас в снег и больше не проснуться? А как же наша миссия? – лениво поддел его Федя. В голосе сквозила лёгкая насмешка, и слово «наша» он выделил особенно. Поменял позу, чуть склонил голову и – почти не заметно – скосил на него любопытствующий взгляд. – Может, и планировал, – мгновенно сориентировался Дазай, добавляя в свои слова побольше напускной обиды. – Да только ты здесь, рядом. Некоторое время они только играли в гляделки, скорее угадывая оттенки смысла, чем действительно понимая, прежде чем он неохотно отвёл взгляд. На деле Дазай не обижался. Скорее испытывал тень возмущения из-за чужого поступка. Провоцировать его на улице, в такой холод, где даже нельзя переключиться на какие-нибудь «приятные действия». Вернее, даже если и удастся, те в любом случае ничем не кончатся сейчас. И Федя его обвиняет в безрассудстве. – Лучше дождёмся ледостава, – тем не менее, парировал он безмятежным тоном. – В холодной воде, по крайней мере, смерть наступит быстрее. – Если кто-нибудь из наших целей сейчас утонет, удастся понаблюдать, – предложил Федя. Казалось, только и ждал подобной реплики. – Может, это заставит тебя передумать? – Ты нарочно это делаешь! – простонал Дазай, устало, уронив голову на сомкнутые ладони. Мягкий ворс перчаток щекотал кожу. Он собрался с мыслями и окинул задумчивым взглядом безмятежное покрытое льдом озеро. – Но эта идея мне нравится. Осталось их найти. – Только если пообещаешь мне, что передумаешь тонуть, – парировал Федя. – Я вроде и не собирался всерьёз, – проворчал Дазай. – Но думал об этом, – повторил парень настойчиво, и его обычное спокойствие резко контрастировало с тоном. – Я всегда о таком думаю, – и он замолчал, чувствуя, как глупо это звучит. Попытка поддеть его и спровоцировать, а после резко отдернуть от грани. Нет, его не толкали его ни к чему. Лишь задали вопрос, на которое ответ уже давно известен. В следующее мгновение Федя наклонился и уткнулся своим лбом о его. Дыхание было теплым, приятное отличие от прохладного зимнего воздуха вокруг. И отстранился. Во взгляде, скорее ощущаемом, чем видимом в темноте, читалась мягкая ненавязчивая просьба и полное отсутствие осуждения. Дазай прищурился. Темнота никогда не мешала им понимать друг друга. Ни темнота, ни расстояние. – Договорились. Но не забудь найти кого-нибудь и утопить, – всерьёз Дазай не собирался ничего делать. По крайней мере, сейчас. Однако нечто непонятное всё-таки ощутил. Разошлось по венам, смешавшись с кровью, окутало паутиной откуда-то изнутри. Лёгкая, неуловимая дразнилка, игра, перешедшая во что-то, чему он не мог найти точного определения. Да и, признаться, и не требовалось. Цели задать его парень не ставил. Может, хотел понять, может, задать вопрос в своей манере. Федя плотнее закутался в пальто. Вероятно, из-за дыр он всё же мерз сильнее, чем хотел показать, и рассеянно ответил: – В лесу. – Чего? – Дазай только хотел прокомментировать и спросить, не слишком ли тот замерз, но реплика бильярдным шариком откатилась куда-то на задворки разума, и он в темноте принялся рассматривать выражение его лица, в чём, впрочем, не особо преуспел. – В лесу лежит один. Остальные убежали, – повторил Федя терпеливо, на этот раз повернувшись к нему. Дазай резко потянул пальцами за «ушки» его шапки, вынудив его нагнуть голову, и непроизвольно надулся. – Так значит, ты говоришь мне об этом только сейчас? Поддразнивания Феди и его выбор слов теперь обрели смысл. Вёл себя так невозмутимо, лгал прямо в лицо – не впервой, но сейчас как-то и не приходило в голову ставить его слова под сомнения. Дазай испытал нечто среднее между разочарованием и восхищением. Разочарованием в себе, поскольку не разгадал его сходу. Восхищением в нём, потому что тот смог его удивить в приятном смысле. – Да ладно тебе, – Федя перехватил его руку, наклонился сильнее и коснулся своими губами уголка его в мягком целомудренном поцелуе. – Хотел сделать сюрприз. Разве тебе не нравится? Дазай только усмехнулся. Сверлить его недовольным взглядом глупо и по-детски, а такое определение не применить к ним обоим. Да и зачем обижаться на попытки угодить и удивить. Приятные неожиданности он, признаться, любил. Да и некоторые неприятные тоже. – Ты уверен, что он не сбежит? – уточнил он лениво. С другой стороны, если жертва умрет в такую погоду, то невелика потеря. Мори-сан сказал отыскать их и привезти живыми по возможности. Возможность не выдалась, так в отчёте и напишет. – Ну, я его связал, – потянул парень задумчиво. – Правда не слишком крепко. И забрал ценную для него вещь. Дазай нахмурился и недоверчиво покачал головой. Они так старались от них сбежать, так сражались за свою жизнь. Неужели кто-то окажется достаточно глуп, чтобы остаться из-за безделушки? Впрочем, Дазай весьма долго наблюдал за людьми, чтобы не сомневаться: и такие найдутся. Вопрос цены. – Думаешь, придет сюда, а не сбежит? – Практически уверен. Отстал от своих и замёрз. Я оставил его недалеко, и после того, как пролежит какое-то время и померзнет, идти быстро не сможет в любом случае, а возле озера гораздо светлее, чем в лесу, – резонно ответил Федя. Звучало в целом логично, однако кое-что Дазая беспокоило. Наверное, потому что его парень вообще был весьма обстоятельным человеком, привыкшим не полагаться на какие-то сомнительные случаи. Почему так уверен, что противник обязательно придет за своей вещью, а не решит отступить, перегруппироваться с союзниками и потом вернуться за ней? – Интуиция? – Да нет. Просто фотографию своего младшего брата он у врага точно отберёт. И попытается устранить угрозу, – на тонких губах угадывалась лёгкая усмешка. Она читалась в интонации, так, что даже сомнению не подвергалось: сейчас на его бледном лице играет улыбка. – Если я верно рассчитал, ждать осталось недолго. Я же обещал. Дазай не успел спросить, какое конкретно обещание имеется в виду, прежде чем полетел в снег снова. И выплюнул белую рассыпчатую массу, обжегшую холодом нёбо. Дурацкий пуховик снова помешал быстро подняться. Преследовать кого-либо в такой одежде в мороз оказалось сущим мучением. В следующий раз стоило озаботиться более теплой одеждой под верхнюю. Пока он предавался этим мыслям и поднимался на ноги, пропустил большую часть битвы. Федя крутился по снегу и уворачивался от тяжёлых ударов способностью, которая оставляла вмятины на снегу, уходящие почти до самой почвы – две смазанных фигуры. Способность противника про грубым прикидкам имела отношение к ветру, но только ной направленности: била в одну точку целенаправленно сжатым потоком воздуха. Как-то быстро их неудавшаяся жертва скачет для подмороженного. Даже позавидовать можно, но не хочется. Федя угодил на лёд и чудом удержал равновесие, нелепо взмахнув руками. Зато противник приободрился и принялся атаковать куда активнее. Лёд опасно затрещал. Дазай немного озадаченно потер переносицу. Обычно в таких случаях увлекался как раз он, а Федя или Чуя его останавливали. Чувствовать себя на другой стороне было немного необычно. Что ж, всё бывает в первый раз. На то, чтобы достать пистолет, спрятанный под слоями одежды, снова ушло много времени, и Дазай проклял и русскую зиму и собственное нежелание надевать более удобные вещи, и отсутствие кобуры под оружие поверх пуховика. За несколько секунд бессмысленной возни их противник – парень, немногим старше них – съехал на лёд. И Федя прокатился на подошвах ботинок в сторону и едва не угодил в сугроб. Далее последовала запоздалая и неудачная попытка попытка ударить его способностью вслед, от которой во все стороны полетели куски льда. Дазай прицелился и выстрелил. По счастью перчатки они выбрали удачно, и ему ничто не помешало. Один выстрел. Грохот. Ещё один. Лёд опасно затрещал и провалился. Дазай едва успел схватить Федю за шиворот пальто и втащить на берег, чтобы на всякий случай тот не оказался в воде. Действовал он почти интуитивно, молниеносно. При этом в рот опять набился снег. Глаза заслезились. При этом почему-то так сильно хотелось смеяться, что он аж закашлялся. – Ну вот, такое зрелище, а ты не смотришь! Дазай выдохнул и протер глаза. Федя справился и, подтянувшись на руках, устроился на берегу. От его одежды мало что осталось. Чужая способность исполосовала его пальто впереди и сбоку. Одни лохмотья. Вроде поток воздуха только лупил как кулак. Отдача, или тот использовал ветряные клинки? Непринципиально, впрочем. Дазай с лёгким любопытством перевёл взгляд на вспоротый ветром лёд. Незадачливый противник не смог удержаться на вспучившихся от использования его же способности изломанных льдинах, совершил отчаянную попытку броситься к берегу, но не преуспел. Слишком далеко от берега, и подвела нога, в которую угодила вторая пуля. Лёгкий всплеск, и он провалился под воду. По счастью, удалось хоть что-то рассмотреть благодаря вышедшей из-за туч луне. Несколько мгновений парень отчаянно хватался за льдину, прежде чем она перевернулась, утянув его вниз, на самое дно. Только пальцы и прищемило. Пронзительный крик резко ,оборвался, будто выключили звук. – Ну вот. Обещание я выполнил, – спокойно заметил Федя, стащил с себя бесполезное пальто и бросил на лёд, который, всё ещё колыхался. Даже свитер оказался местами изорван. – Мда…обидно. Дазай нашарил на снегу брошенный ранее пистолет, стянул с себя пуховик и накинул на него, мгновенно поежившись от холода. Федя поднялся, придерживая его пуховик, и накинул его на них обоих. – Давай лучше так. А то ты дубу дашь ещё до того, как мы доберёмся до города. – Чего дам? – не понял Дазай. Когда они говорили по-русски, смысл некоторых странных выражений все ещё от него ускользал. Федя сделал большие глаза и усмехнулся. Дазай фыркнул. Да, теперь яснее. Несколько минут они стояли и смотрели на озеро, снова спокойное и безмятежное. А после вдвоем, покачиваясь и поминутно рискуя упасть, отправились в сторону города. – Что думаешь? – Быстро, но наверняка неприятно. Пожалуй, такой вариант стоит тоже откинуть. Федя промолчал, и под пуховиком Дазай прижался к нему крепче и переплел их пальцы сильнее. Так почему-то стало теплее.