Теряем тех (кого любим больше всего)

Изуку понял, что что-то изменилось, как только открыл глаза. Его комната залита мягким утренним светом, который ничем не отличается от любого другого утра. Его глаза бегают по комнате, каталогизируя все его геройские вещи. Ничего из этого не пропало, и всё выглядит хорошо, так что, возможно, ему мерещится. Эта мысль тут же вылетает из окна, как только он встаёт. Он встаёт, спотыкаясь, и его охватывает чувство, что он находится немного дальше и левее своего тела. Он делает несколько глубоких вдохов, прежде чем проверить замки на окне. Он проводит подушечками пальцев по механизму, убеждаясь, что оно заперто, прежде чем встать перед дверью своей спальни. В первый раз, когда он пытается схватиться за ручку, он промахивается — ему трудно определить, где находится его тело, не глядя на него активно — но во второй раз его руки надежно обхватывают ручку. Он делает один долгий глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем рывком распахнуть дверь. …Ничего. Его мать накрывает на стол завтрак, как она делает каждое утро, напевая себе под нос и кружась. Она видит его, и её лицо светится. «Доброе утро, Изуку!» — кричит она, похлопывая по его месту за столом. «Присоединяйся ко мне!» Она возвращается на кухню, чтобы позавтракать и он садится на своё место, обводя взглядом комнату. Ситуационная осведомлённость, напоминает ему голос Айзавы-сенсея. Он смотрит на чашку перед собой, подозрительно разглядывая зеленый чай. Он не выглядит обесцвеченным, и когда он нюхает его, то не обнаруживает постороннего запаха. Он делает глоток, полоская жидкость во рту. Когда нет очевидной разницы во вкусе с его обычным утренним чаем, он глотает. Он даст ему время, чтобы убедиться, что он чувствует себя хорошо, прежде чем решит, что чай безопасен. Входит его мать, неся блюдо Тамагояки. Он тут же встаёт, берет его у неё и подталкивает её к её месту. «Позволь мне обслужить тебя», — говорит он. Её глаза наполняются слезами, и она бормочет что-то о своём милом сыне, но Изуку сосредоточен. Он берет средние части блюда и кладет их на её тарелку, забирая себе крайние. Он ставит тарелку в раковину и садится за стол. Его мать не тратит времени, прежде чем начать есть, и он расслабляется, зная, что если бы блюдо было отравлено, она бы, скорее всего, колебалась. Их совместная трапеза проходит тихо, как и большинство их трапез, и они находят молчаливое утешение в обществе друг друга. «Пока что всё в порядке, — размышляет Изуку, — может быть, я просто проснулся не с той ноги». Он моет посуду, позволяя матери включить новости. Ещё рано, примерно в то время, когда он обычно выходит на утреннюю пробежку, но вместо этого он садится рядом с ней. Она оборачивается, на её лице появляется обеспокоенный взгляд, но Изуку отмахивается. «Я... я просто хотел провести с тобой немного времени этим утром». Она снова расплакалась, крепко обняв его. «Я проснулся не с той ноги, я думаю, и я просто... я хотел бы провести с тобой немного времени, чтобы привести голову в порядок перед школой». Он намного выше её, в этот момент, но всё ещё утыкается лицом в её плечо. Его мать обнимает его лучше всех, как всегда. С каждым объятием она напоминает ему, что независимо от того, что происходит там, у него всегда будет место дома. Когда они наконец отпускают друг друга, ему почти пора уходить. Он не решается отпустить её руку — он и так чувствует себя не в своей тарелке в собственном доме, каково ему будет там, снаружи? — но делает это с неохотой, которую чувствует его мать. «Ты хочешь остаться сегодня дома, Изуку? Я могу позвонить, и мы могли бы вместе посмотреть несколько документальных фильмов о Всемогущем?» Она беспокоится за Изуку, из-за его странного поведения и нерешительности по поводу того, идти ли в школу его мечты. Изуку стряхивает это, направляя твердый 1% Один За Всех (не то чтобы ему это было нужно, но смех его матери оправдывает всё это), чтобы поднять и обнять свою мать ещё раз. «Всё в порядке, мам», — успокаивает он её, улыбаясь как Всемогущий. Ничего страшного, пока он продолжает улыбаться. «Но... может, мы могли бы сегодня вечером посмотреть кино? Я мог бы прийти домой немного пораньше и пропустить сегодня спортзал? Мне действительно скоро нужно будет взять выходной». Он пренебрегал своей матерью, он это знает - уходил из дома в семь, чтобы добраться до UA, не возвращался до обеда между занятиями и внеклассной подготовкой. В этот раз, когда она расплакалась, он тоже. Они потеряли время, и хотя Изуку знает, что это нормально, он не может не скучать по своей матери, даже когда она стоит прямо перед ним. «Конечно, милый. Я что-нибудь прикуплю по дороге на работу, ладно?» Она кладет руку ему на щеку, слишком далеко, учитывая расстояние между ними, и её следующие слова доводят его до слез. «Я так, так горжусь тобой, Изуку». Он уходит без фанфар, быстро прощается с матерью и направляется на станцию Татуин. Он снова в состоянии повышенной готовности, как только выходит через парадную дверь, и то лишь отчасти потому, что на выходе ударяется плечом о косяк. Он уверен, что синяк останется, и он никогда не услышит от Сенсея, когда это закончится. Поездка на поезде напряженная, и он прижался к дверям — самый простой способ побега, если что-то пойдёт не так — несмотря на открытое пространство в утреннем вагоне. Некоторые пассажиры бросают на него странные взгляды, но никто не делает шага в его сторону, что помогает ему чувствовать себя немного менее не на своём месте. Он первый, кто выбегает из дверей, как только поезд останавливается, и быстро бежит к выходному дню UA или нет, тренировка Айзавы-сенсея будет очень болезненной, если он хотя бы не разогреется. Он проходит через ворота без фанфар и без атак злодеев, что, вероятно, является для него рекордом, если честно. Он наконец может установить этот маленький счётчик "Дней без Мидории, привлекающий злодеев" на 1. Это середина года, и, честно говоря, немного разочаровывает, что он не прожил ни одного дня без встречи со злодеем. Класс будет так шокирован, когда увидит счётчик, и он смеется, представляя выражение лиц всех. Он не последний в классе, но это близко. Он машет Ииде и Урараке, которые машут в ответ и подзывают его. Вместо этого он поворачивается к доске. Класс затихает, когда он стирает ноль и заменяет его большой, ярко-красной 1. «Ни за что, братан!» — кричит Киришима, перепрыгивая через стол. «Должно быть, ты издеваешься над нами!» «Как будто дерьмовый Деку мог прожить хоть один день, не наткнувшись на злодея», — выпалил Каччан, что, ой? Это было правдой, но это не нужно было озвучивать. Он неторопливо идёт к своему месту с уверенностью Деку, который уже более двадцати четырех часов не сталкивался со злодеями. «Поздравляю, Мидория! Мы знали, что ты сможешь», — говорит Иида, хлопая его по плечу. «Нет, мы не делали этого», — смеясь, говорит Урарака. «Мы просто говорили, что было бы чудом, если бы ты побил свой рекорд до выпуска». Иида лепечет, Изуку смеется, и на мгновение он забывает о странном чувстве, с которым проснулся. Затем он видит часы, которые показывают 8:25, и бросается на своё место. Раздается тук-тук-тук в дверь, и он снова на грани, потому что - Входящий человек — не Айзава-сенсей. У него, конечно, есть соответствующие мешки под глазами, и класс хором поёт: «Доброе утро, сенсей», но это не он. Рука Изуку взлетает в воздух, а его плечо дёргается, напоминая о странном утре, которое у него было. Мужчина едва успевает взглянуть на Изуку, как он произносит три слова, которые приводят комнату в хаос. «Где Айзава-сенсей?» Первый, кто отвечает, как всегда Иида, спрашивает: «Кто?», но Изуку даже не удостаивает его взглядом, поскольку человек, которому он смотрел в глаза, бледнеет как полотно. Изуку вскакивает на ноги, активируя Полное Покрытие на 10%, готовый защитить своих одноклассников от этого таинственного человека, когда... «Мидория, откуда ты знаешь это имя?» Мужчина спокоен, хотя и трясётся как осиновый лист, но Изуку даже не отвечает на его вопрос, а вместо этого отпускает несколько своих собственных. «Кто ты? Как ты прошёл через ворота? У UA самая современная система безопасности, как ты её обошёл? На кого ты работаешь?» Он заканчивает вопрос рычанием, приседая, готовый наброситься. Мужчина поднимает руки, сдаваясь, но Изуку не верит. «Ого, чувак! Мидория, в чём дело?» — спрашивает Серо с соседнего места. Теперь он стоит рядом с Изуку, тянется к нему, но Изуку отскакивает, готовый нанести удар воздушной пушкой любому, кто подойдёт слишком близко. «Возможно, нам придется сбросить счётчик», — услужливо вмешивается Тодороки. Несмотря на беззаботную шутку, никто не делает ни шагу. Серо всё ещё застыл, наполовину потянувшись к Изуку, который в этот момент прижался спиной к окну. Атмосфера балансирует на грани фола, одно неверное движение и катастрофа. «Мидория», — спрашивает мужчина, — «есть ли другой учитель, к которому Иида может обратиться, чтобы ты чувствовал себя в безопасности?» Если бы это был любой другой день, Изуку подавился бы слезами от заботы в голосе этого злодея, но его адреналин зашкаливает, он напуган и сбит с толку, и он выдавливает «Всемогущий», прежде чем Иида исчезает в тумане. Класс напоминает сценку, как будто это театр, а не реальная жизнь, и Изуку почти начинает успокаиваться, когда мужчина слегка ёрзает. Свет отражается от кольца на левой руке мужчины, и весь воздух, который сейчас находится в легких Изуку, делает бешеный рывок к выходу. «У тебя обручальное кольцо Айзавы-сенсея», — холодно заявляет он, и тут начинается настоящий ад. Он бросается вперед, прежде чем осознает это, но также и Киришима с Серо, которые немедленно переходят к защите. Он разрывает ленту Серо, как будто это ничего, но Киришима сбивает его с ног, прежде чем он успевает добраться до злодея. Он задаётся вопросом, чьи крики он слышит, прежде чем понимает, что, о, это исходит от него самого, и его сотрясают рыдания. Он не знает, когда Шоджи обхватывает его своими Руками, удерживая его в крепких объятиях, но он не может заставить себя разорвать своего одноклассника, просто чтобы сбежать. Он падает на колени, всё ещё крича и рыдая, и остается в таком положении, пока его осторожно не меняют на большую пару рук. Когда он наконец приходит в себя, класс пуст, и Всемогущий прижимает его к груди, напевая бессловесную песню и поглаживая его волосы. Мягкое действие вызывает у Изуку ещё одну волну слез, и он сжимает кулаки в ткани костюма Всемогущего, плача. «Ты снова с нами, мой мальчик?» Голос Всемогущего мягкий и успокаивающий, не так, как он обычно разговаривает с Изуку. Обычно он шумный и громкий, и Изуку понимает, что у его наставника есть мягкая сторона, с которой он никогда не был знаком раньше. Он кивает, не доверяя своему голосу, горло саднит от крика. Всемогущий передает ему бутылку с водой, которую он откручивает и пьёт, пока не остаётся ничего. Его наставник потирает круги по его спине, но это мало помогает успокоить его колотящееся сердце. «Изуку, мой мальчик» — и это что-то новенькое, Всемогущий никогда раньше не называл Изуку по имени, не говоря уже о том, чтобы он делал это так небрежно, как сейчас, — «ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы рассказать мне, что случилось?» Он даже не знает, с чего начать. Его мысли бегут со скоростью мили в минуту, и он открывает рот, прежде чем закрыть его, затем снова открывает. Он делает единственное, что приходит ему в голову в данный момент, и повторяет свой вопрос. «Где Айзава-сенсей?» Всемогущий бросает на него растерянный взгляд, который легко понять — мужчина явно не привык скрывать свои эмоции от Изуку — и задаёт единственный вопрос, о котором Изуку молится, чтобы тот не задал. «Кто такой Айзава-сенсей?» Изуку, вероятно, снова разрыдался бы, если бы мог, но вместо этого он просто падает на своего наставника. Бутылка с водой катится по полу, когда он отпускает её, останавливаясь рядом с его рюкзаком. Его взгляд скользит к рюкзаку, и он наконец понимает, чего не хватает. Его фирменный брелок в виде Головы-Ластика исчез. Он помнит, как получил его по почте, маленький брелок, сделанный специально для него, всего через неделю после инцидента в USJ. Он не придал этому большого значения, когда получил его, прикрепив его к своему рюкзаку без особой помпы, но потрясённое выражение лица его учителя и его смущённая улыбка в ответ запечатлелись в его памяти. Он не знает, что сказать. Что вы скажете, когда человек, который спас вам жизнь, на которого вы равнялись, внезапно исчезает из существования, и все его следы стёрты? Он качает головой, пытаясь что-то вытеснить. Вместо этого Всемогущий говорит. «Директор Незу ждёт нас. Ты чувствуешь, что можешь дойти туда?» Он пытается встать, опираясь на Всемогущего, но его ноги шатаются, и он чувствует, что смотрит на всё сквозь туман. Не колеблясь, Всемогущий поднимает его, как маленького ребёнка, и он не может найти в себе сил остановить его. Дорога до кабинета Незу проходит как в тумане, коридоры пусты — Изуку даже не знает, который час, — и он обнаруживает, что его сажают на серый диван. Напротив него сидит директор UA, который отказывается от своего обычного представления. "Мидория, я понимаю, что ты можешь находиться под воздействием причуды. Это может быть сложно, но нам нужно, чтобы ты всё объяснил". Поэтому он делает глубокий вдох и делает именно это. Он говорит о том, как проснулся сегодня утром, и мир казался ему неправильным, как он чувствовал себя неправильным. Он говорит о том, как проверял свой завтрак на яд, и о тихой поездке в школу. Он говорит о том, как зашёл в класс и увидел, как Айзаву-сенсея заменил незнакомец. «Можете ли вы сказать мне, кто такой Айзава-сенсей?» — осторожно спрашивает Незу, словно Изуку — одна из мин, которые использовались на спортивном фестивале и были готовы взорваться. «Айзава-сенсей, профессиональный герой Голова-ластик. Его патрульная зона — район Нарухата и Западный Мустафу. Он Подземный Герой и классный руководитель класса 1-A. Женат на Ямаде-сенсее. Он очень скрывал это, но у них одинаковые обручальные кольца, так что это довольно легко заметить». Глаза Изуку снова начинают наполняться слезами, и он смахивает слезы резким движением. «Он спас нам жизни во время инцидента в USJ. Он прыгнул в группу злодеев, не заботясь о собственной безопасности, просто хотел выиграть нам достаточно времени, чтобы выбраться. Он держал злодея, созданного для того, чтобы в одиночку убить Всемогущего». Изуку поднимает взгляд от сжатых в штанах рук, встречаясь взглядом с Незу. Директор выглядит завороженным, что вызывает у Изуку тошноту. Это резкое напоминание о том, что горностаю нет дела до людей и человеческих эмоций. «Увлекательно!» Незу хлопает в ладоши, на его лице появляется радостное выражение. «Абсолютно увлекательно. Я даже не могу начать говорить, какая именно причуда влияет на вас, будь то связанная с памятью или темпоральное вмешательство. Это требует некоторого исследования». «Злодей, задумавший убить меня? Что ты имеешь в виду, мой мальчик?» Рука Всемогущего на его плече — это приземляющая сила, а его голос помогает Изуку успокоиться. «Они назвали его Ному; злодеи сказали, что он был генетически сконструирован, чтобы победить тебя. Это не сработало, но это сократило твой лимит времени до часа в день», — говорит Изуку, наблюдая за лицом своего любимого героя. Брови Всемогущего поднимаются в замешательстве, и Изуку с шоком понимает, как раз когда Всемогущий спрашивает «Ограничение по времени?», что они находятся в полном уединении, и Всемогущий не отключился ни на йоту. Он сглатывает комок в горле и отвечает: «После травмы, которую ты получил в бою со Все за Одного несколько лет назад, у тебя был лимит времени — около трех часов героической работы в день». Напряжение в воздухе становится ощутимым, когда Всемогущий сжимает его плечо. «Мальчик мой, — начинает он, — я никогда не сражался со Всеми За Одного. Я не видел его с тех пор, как умерла моя предшественница, Шимура Нана». Изуку понимает, что в этот момент всё, что с ним произошло, имело далеко идущие последствия. Бесчисленные изменения в том, что произошло и что он помнит, и, очевидно, Незу пришёл к тому же выводу, когда он ставит свою чашку на стол между ними. «Позвольте мне объяснить основные различия между вашими воспоминаниями и нашим миром, как я их понимаю. Вас приняли в класс 1-A, который преподает Ширакумо-кун, который замужем за Ямадой-куном. Ваш класс пока не совершал экскурсию в USJ, но мы примем все меры предосторожности, когда вы это сделаете, основываясь на том, что вы сказали здесь сегодня. Ваш спортивный фестиваль уже состоялся?» После кивка Изуку он продолжает. «Замечательно! Наш тоже состоялся, так что не стоит беспокоиться об этом, как и о стажировках. Сейчас мы прошли около двух третей первого семестра, и ваш класс запланирован на вашу первую поездку в USJ через два дня. Я предполагаю, что дата для вас та же самая, так как я уверен, что вы бы заметили это несоответствие в противном случае». Раздается тихий стук в дверь, на который Незу кричит: «Войдите!», и дверь медленно открывается, из-за неё выглядывают голубые волосы. Таинственный человек — Ширакумо-сенсей — снова встречается взглядом с Изуку, и мальчик трет затылок. «Я-я больше не буду нападать на вас. Извините, сэр». Мужчина расслабляется, проталкиваясь в комнату. Незу похлопывает лапой по подушке рядом с собой, и Ширакумо падает на диван с громким выдохом тонкого воздуха. «Мидория, похоже, находится под воздействием причуды!» — весело объясняет Незу, как будто весь мир Изуку только что не рухнул вокруг него. Ширакумо тихо смеется. «Я мог бы вам тоже самое сказать», — говорит он, затем поворачивается к Изуку, который протягивает ему руку. Ширакумо крепко берет её, понимая, что делает Изуку. «Я Мидория Изуку», — говорит Изуку. «Я Ширакумо Оборо, профессиональный герой Громкое Облако и твой классный руководитель. Рад познакомиться с тобой, Мидория». Он заразительно улыбается, и Изуку чувствует, как уголки его губ слегка приподнимаются. «Но мне бы хотелось узнать, откуда ты знаешь имя друга, который умер ещё до твоего рождения». Легкая улыбка снова появляется на губах Изуку. «Он — Айзава-сенсей — был моим классным руководителем». «Понятно», — говорит Ширакумо-сэнсэй, который, очевидно, ничего не понял. «Ширакумо-кун, не мог бы ты проводить Мидорию до главных ворот? Я полагаю, ему нужен отдых от всего, что произошло сегодня. Возможно, завтра тоже выходной. Мидория, ты можешь вернуться в школу в пятницу. Тебе не нужно будет посещать USJ, но я бы настоятельно рекомендовал это, так как это отличный учебный центр». Горностай дважды хлопает лапами и встаёт. «Теперь об этом позаботились! Яги, не мог бы ты сообщить другим учителям, что Мидория будет отсутствовать до пятницы?» Собрание расходится, оставляя Изуку неловко плестись рядом со своим новым классным руководителем. Они останавливаются у комнаты 1-А, и Ширакумо-сенсей ныряет, чтобы схватить его рюкзак. Когда они наконец выходят из главного здания, Изуку внезапно вспоминает, насколько долог путь к воротам. Несколько мгновений они идут молча, пока его новый учитель наконец не нарушает молчание. «Каким он был?» — спрашивает Ширакумо, глядя на Мустафу. Изуку не нужно спрашивать, чтобы понять, о ком он говорит. «Айзава-сенсей был... страшным. Но в защитном смысле? Типа, ах, он действительно заботился о нас». Он украдкой бросает взгляд на учителя, чьи глаза сияют очень знакомым образом. «Он ползал в этом, типа, желтом спальном мешке? Он всё время угрожал исключить нас, и я до сих пор не знаю, была ли это еще одна логичная уловка, потому что он исключил весь свой класс годом ранее». Он слышит тихий, грустный смех с его стороны. «Да, это похоже на Шоту. Мне всегда было интересно, каким героем он мог бы стать». «Айзава-сенсей был величайшим героем», — говорит Изуку, сдерживая слезы. «Он был сварливым и определенно очень недосыпал, но… он спас наши жизни. Я обязан ему всем». Слова кажутся пустыми, как будто нет способа на самом деле описать, насколько Изуку обязан Голове-ластику, потому что даже "всё" кажется огромным преуменьшением. «Я тоже, малыш», — вздыхает Ширакумо-сенсей. «Я тоже». Остаток пути до ворот проходит в тишине. Когда они добираются туда, Изуку поворачивается к Ширакумо и пытается улыбнуться. «Увидимся в пятницу, сэнсэй?» Ширакумо улыбается ему с грустным выражением лица. «Конечно, Мидория. Отдохни, ладно? USJ будет намного сложнее, чем твоя обычная геройская подготовка». «...Хорошо, сэнсэй. Я попробую».