Бегонии в аду

Чтобы бегонии цвели пышным цветом и не увядали, мама Арса рекомендовала умеренный полив, свежий воздух и достаточное освещение. Но, к сожалению, мама Арса не дала совет на случай, если он окажется в ловушке, в то время как десяток агрессивных, обезумевших зомби будут тянуть к нему свои покрытые тошнотворно гнойными струпьями руки. Бегоний Арсений не видел уже четвертый год, а вот с зомби встречался чаще, чем того, как уверял Антон, требовал здравый смысл. Ну и для чего теперь нужны были все эти мамины советы? Но, как принято в приличных компаниях, обо всем по порядку. Тем утром Арсений закинул арбалет за спину, еще раз проверил зарядку на рации и закрепил ее в одном из подсумков своего кевларового жилета. Стас громко фыркнул, закатив глаза, но комментировать не стал — бронежилет в условиях зомби-апокалипсиса был вещью не столько бесполезной, сколько даже лишней. Носить на себе дополнительные пять килограмм амуниции, когда требовалась высокая мобильность и скорость, не любил никто, кроме Арсения. Он, конечно, поначалу тоже бегал налегке, ловко, как заправский паркурщик, лавируя по развалинам. Но, когда больше года назад обмудки из ЧБД (паршивые оккупанты из Части Быстрого Действия, после начала эпидемии поспешно присвоившие себе львиную долю оружейных ресурсов и обосновавшиеся за городом) наградили его пулей, мешая пробраться в, казалось бы, давным-давно разоренную аптеку, Арсений пересмотрел свои приоритеты, и в последующие вылазки уходил исключительно в бронике, уверяя остальных, что ценит его за практичность, обилие отделений и на редкость удобные крепления. Чья-то ладонь опустилась на плечо, легонько сжимая: — Арс. От звука родного голоса по телу сразу растеклось приятное тепло, и Арсений обернулся, не в силах сдержать расползающиеся в улыбке губы. Арсений всегда такой перед ним — расползающийся по швам, плавящийся от одного слова, взгляда, жеста. — Шаст. Антон тоже улыбнулся, как обычно ярко, солнечно, тепло (Арсений даже бы сказал жарко, но, скорее всего, в жар от этих улыбок бросало только его одного). Иногда эти улыбки были единственным, что заставляло Арсения просыпаться по утрам в этом новом сером, мрачном и убогом, лишенном последнего рассудка мире. — Опять один? Арсений пожал плечами. Рука Антона соскользнула, лоб расчертила едва заметная сеточка мелких морщинок. Больше всего на свете Арсу хотелось бы стереть их навсегда, оставить только те, которые появлялись в уголках глаз, когда там заразительно плясали солнечные зайчики. Господибожемой, с болезненной тошнотой от самого себя подумал Арс. Это у него в глазах одни зайчики-сердечки, а в голове застывшее желе. Соберись уже. — Не начинай, — он вздохнул, поправляя арбалет, — ты же знаешь, как самостоятельная боевая единица я гораздо эффективнее, чем в команде. Антон прикусил губу. Возможно, для того, чтобы ненароком не озвучить правду, которая очевидна для всех — никто просто не может и уже не хочет работать с Арсением. У того слишком завышенные требования, куча строгих правил и ужасный характер, который позволяет ему без зазрения совести высказываться об умственных способностях каждого, кому посчастливилось побывать его напарником хотя бы раз. Даже жизнерадостный и общительный Сережа Матвиенко после третьего раза сообщил всем, что умывает руки. Но надо отдать Арсу должное — он действительно лучший в своем деле. Арсений находит бензин, даже если его доподлинно нет на десятки километров вокруг. Арсений стреляет на шорох, попадая в цель с пятнадцати шагов. Арсений заряжает динамо-фонарь сломанными пальцами. Арсений добывает пенициллин, несмотря на то, что для этого ему приходится выращивать плесень самостоятельно. Ладно-ладно, последнее — уже слухи, которыми обросла его персона за последние годы, но нельзя сказать, что это не льстило его самолюбию. — Будь осторожен, ладно? — сдался Антон. — Не рискуй там, где не надо. Арсений кивнул и отправился к главным дверям, где на дежурстве клевал носом Дрон, отвечая за вход возвращавшихся уставших людей и выход тех, кто рисковал так и не вернуться обратно. Бункер они обнаружили случайно всего два года назад, до этого пытались обжиться то в одном, то в другом заброшенном коттедже, экстренно срываясь и кочуя с места на место. Шаста тогда еще с ними не было, прибился позже вместе с Димкой Позовым и его семьей. Не сказать, что забытый бункер 50-х годов — идеальное место для детей, но хотя бы здесь были генераторы (вследствие чего они обзавелись неслыханной роскошью — несушками и свежими яйцами), а также было сухо, спокойно и тихо. Ну, по большей части тихо. В непроглядной темноте бесконечных коридоров первое время слышался леденящий кровь то ли гул, то ли вой, порой воспаленному от монотонности и недосыпа воображению мерещилось всякое. Чтобы не трепать людям нервы и создать иллюзию безопасности, Арсений со Стасом, приложив недюжинные усилия и там же найденный лом, перекрыли гермозатворы, перетаскали часть полуразвалившейся мебели, наглухо отрезав все пути, кроме главного входа. Углубляться в изучение бункера не хотелось никому, даже Арсу. Коллективный вывод был единодушен — лучше оставить палево в виде главного входа для ЧБД и других агрессивно настроенных групп, чем дать безымянному пугающему нечто возможность просочиться из сумрака кишкообразных коридоров. На улице, несмотря на ранний час, было душно, сухой пыльный воздух забивался в горло, вызывая надсадный кашель. Но Арсений все равно предпочитал удушливое, но светлое лето морозному холоду и темной безысходности зимы. Осмотрев окрестности, он осторожно прошел к своей любимой синей Хонде, которую прибрал к рукам прошлым летом. Найти рабочий автомобиль с неснятым аккумулятором представлялось настоящим чудом — высокая посадка, полный привод, да Арсений вообще считал себя редким счастливчиком. Хонда пряталась в кустах, заложенная листами размалеванной под хаки фанеры. Понятно, что при ближайшем рассмотрении укрытие было так себе, но других вариантов у Арса не было. Сегодня его путь лежал в опасной близости от Щербакова и его компании, возможно, иначе бы Арсений дал слабину и не напялил на себя жилет в такую жару. Главной целью было найти лекарства, запасы которых подходили к концу — в первую очередь обезбол и антибиотики. В ТЦ и точечных аптеках давно нечего ловить, поэтому Арс планировал обследовать дома на окраине, слепо надеясь на удачу. Кроме того, в глубине души он мечтал найти сигареты, пусть даже не блок, хотя бы пачку, полпачки, завалявшиеся у кого-нибудь в столе. Он не упускал возможности обследовать ни одну сумку, ни одну куртку просто потому, что однажды Антон, прислонившись к стене напротив него, прикрыл глаза и мечтательным шепотом протянул: «Сейчас покурить бы...». С сигаретами в новом мире было гораздо сложнее, чем с бензином и медикаментами. Арсений уже собирался завести двигатель, как краем глаза уловил движение — на кончик антенны рации села божья коровка. Арс улыбнулся, подумав, как же везет насекомым — ни страха, ни боли, живут себе и живут, наивные твари. Счастливые твари. Примерно двадцать километров спустя показались крыши бывшего коттеджного поселка, носившего некогда гордое и патриотичное название «Родная Дубрава» — именно его собирался обследовать Арсений. Насколько ему было известно, живых там не осталось, кто могли покидали вещи и разъехались, кто-то присоединился к ЧБД, прельстившись обещанием защиты и власти, даруемой внушительным арсеналом оружия, другие же попросту не пережили... Все ворота и двери, как мог видеть Арс, были нараспашку, отчего напрашивался вывод, что поездка была проделана зря, а бензин сожжен понапрасну. Тут явно уже побывал не один рейд. Из-за ближайших металлических створок нарисовался первый на сегодня зомби — подволакивая ноги, словно в пьяном тумане, он бездумно брел в его сторону. Присмотревшись, Арсений понял, что одна нога у него сломана — в районе икры, разорвав штанину и гнилую плоть, остро торчала пожелтевшая кость. Чем ближе тот приближался, тем больше резал нос отвратительный гнилостный запах, еще сильнее ощущаемый на жаре. Арсений вздохнул, направил арбалет в его сторону, не потрудившись воспользоваться прицелом, и нажал на курок. Стрела зашла промеж глаз, зомби почти неслышно осел на землю. Доставать ее пришлось с противным чавканьем, но Арс уже привык. Он наспех обтер ее о рубашку бедолаги, взвел тетиву и заправил стрелу обратно в направляющую. За что Арсений обожал свой арбалет — так это за бесшумную, но четкую работу. Придурки из ЧБД кичились своими стволами (Часть Быстрого Действия и в мирное время имела на вооружении определенное количество огнестрельного оружия, а в первый месяц эпидемии путем старого доброго мародерства пополнила свою коллекцию АК, винторезами, штурмовыми винтовками и даже гранатометами), стреляя направо и налево, не экономя патроны, отчего грохот стоял на всю округу, заставляя одуревших зомби уверенной толпой продвигаться в их направлении. Арс же работал как профи — каждая стрела на счету, тихо, аккуратно, без осечек. Без осечек — до этого дня. Арсений понял, что проебался. Проебался глупо, тупо, бессмысленно и по-детски. Гараж был закрыт, замок висел нетронутым, поэтому соблазн был слишком велик. Он прекрасно видел, что заросли травы вокруг постройки сильно примяты, но все равно принял решение остаться и повозиться с замком. Когда послышался шум шуршащих по гравию шин, было слишком поздно. Единственное укрытие — это хозяйский дом, который, в отличие от гаража, зиял распахнутыми дверьми и выбитыми окнами. Арсений метнулся ко входу, споткнулся о крыльцо и полетел внутрь, больно ударившись локтем. Вскочил, не дав себе времени отдышаться, запрыгнул на лестницу, взлетая на второй этаж и поднимая клубы пыли, свернул в первую попавшуюся спальню и едва ли не нос к носу столкнулся с зомби. Рука автоматически дернулась к плечу, за спину, за спасительным арбалетом, когда он понял, что оставил его валяться у гаража. Масштаб своего проеба он оценил за долю секунды. Сзади заскрипела лестница, спереди зарычал зомби, капая вонючей жижей изо рта и протягивая к нему свои мерзкие прогнившие руки. Раз — и Арсений кубарем кинулся зомби под ноги, сшибая того на пол. Два — распахнул окно, перекинув ногу через подоконник. Три — грянул выстрел. Зомби испустил свой уже точно последний дух. Щербаков ногой перевернул давно мертвое, наконец упокоенное тело, заставляя то откатиться с дороги. Черная дырка во лбу булькнула, исторгая пулю, и она с глухим звоном покатилась в сторону Арса. Щербаков неприятно сощурился, направляя ствол на Арсения. — Че делаем, куда идем, Сеня? Последнее, о чем успел подумать Арс — свист пули никогда не сравнится со свистом выпущенной стрелы.

* * *

— И сколько уже ты тут медитируешь? Антон перевел хмурый взгляд с ретранслятора на Поза. Тот вздохнул, почесал затылок и присел на соседний стул: — От него так ничего и не слышно? Антон помотал головой. Тревожное предчувствие не отпускало его с того момента, как Арсений покинул бункер. Прошло уже больше шестнадцати часов, день давно перетек в глубокую ночь, а рация молчала, не выдавая даже помех. — Шаст, ты бы хоть поесть сходил, — с сочувствием в голосе пробормотал Позов. Антон снова помотал головой. Он уже трижды таскался к Стасу, пытаясь уговорить его собрать людей и отправиться по следам Арсения. — И куда? — тяжело вздыхал Стас, — До Дубравы километров двадцать, не меньше, и неизвестно где на этом отрезке твой ненаглядный Попов задержался. А главное — почему. Антон скрипел зубами, возвращался с той же просьбой по прошествии нескольких часов, получая один и тот же неизменный ответ. Стас явно не горел желанием рисковать людьми и, как всегда казалось Антону, слегка недолюбливал Арса. — Я уже все решил, — Антон повернулся к Позу, твердо глядя ему в глаза, — если до утра он не выйдет на связь, я еду за ним. Дима устало потер лоб ладонью. — Ты же понимаешь, что это самоубийство? — спасибо, хотя бы не стал нудеть «куда», как это делал Шеминов. — Антон, ты связист, а не полевик. И, кстати, кроме тебя в этой херне, — Поз постучал пальцами по аппаратуре, — никто не шарит. Если с тобой что-нибудь случится… Он позволил неоконченной фразе повиснуть в воздухе. Антон и сам прекрасно понимал, что если с ним что-то случится, то он оставит всех без связи на дальние расстояния. А без нее они попросту загнутся, потому что их герметичный бункер не сможет существовать автономно. И пусть это выглядело эгоизмом, но он просто не мог сидеть сложа руки, когда сердце грызли беспокойные черви тревоги и страха. — Поз, вот скажи мне, а если бы это была Катя? Ты бы тут остался?.. На лице Димы за мгновение промелькнуло сразу несколько эмоций — удивленное непонимание, скептическое недоверие, осторожное осознание, и в конце концов шок. — О, — только и смог вымолвить он. Антон горько ухмыльнулся, ощущая, как предательски загораются щеки. — Прости, Шаст, — пробормотал Поз, — я не знал, что все настолько… Закончить он опять не смог, очевидно, не зная, как подобрать слова. Антон тоже не знал. Настолько — что? Настолько сильно ценил Арса? Настолько сильно им дорожил? Настолько сильно зависел от его нахождения в бункере? В своей жизни? Но по крайней мере одно он знал точно — сидеть в бездействии он не станет. — Ну ладно, — Позов поднялся с места и сжал плечо Антона, — постарайся покемарить хотя бы часа три-четыре. В восемь встречаемся на входе. — Зачем? — глупо моргнул Антон. — Как зачем? — то, с каким искренним недоумением Димка задал вопрос, не оставляло сомнений в твердости его намерений. — Поедем спасать твоего Арса. Кошмары Антону снились редко, видимо, мозгу хватало ужасов и в повседневной жизни. Иногда он видел во снах маму — то были уютные, спокойные сны, обманчивой нежностью обволакивающие разум. После таких снов он просыпался слегка грустным, подолгу слонялся вокруг бункера, пиная редкие камешки и ни с кем не разговаривая. Порой в эти моменты компанию ему составлял Арсений, и одного его молчаливого присутствия было достаточно, чтобы постепенно заземлить Антона и вернуть его в реальность. В этот раз он спал плохо, беспокойно скручивая простыни на койке и подскакивая каждые полчаса, чтобы проверить время. В какой-то момент он увидел Арсения, но не привычного Арса, а пугающе чужого — неестественно бледного, с жутким пустым взглядом; тот впился в него ледяной ладонью и наклонился вперед, к лицу, почти касаясь губами его губ. Открылся бескровный рот, и Антон испугался, что этот незнакомый, ненастоящий Арс сейчас его укусит… Он резко сел, распахнув глаза и тяжело дыша. Лоб покрылся испариной, и Антон утер его одеялом, пытаясь прийти в себя. После такого сна засыпать больше не хотелось. Он протянул руку, вслепую шаря под койкой — там у него всегда стояла бутылка с водой. Напившись, Антон проверил рацию, лежавшую возле подушки — дисплей показал половину заряда. Удостоверившись, что регулятор громкости выкручен на максимум, он зажал кнопку передачи, поднес микрофон к губам и прохрипел: — Арс. Арс, прием, — беспокойство сквозило в каждом слове, а плохое предчувствие так никуда и не делось, — Арсений, это Шаст, слышишь меня? Рация молчала. Антон на всякий случай переключился на другой канал и попробовал еще раз. Они использовали два канала связи — один был для дальних вылазок, и этот эфир старались не засорять, другой же, именуемый среди своих «домашним», использовали внутри бункера и в ближайших его пределах для решения чисто бытовых вопросов. Не получив ответа, Антон переключился обратно на «дальнюю» связь. Он уже наклонился, чтобы влезть в кроссовки, как вдруг индикатор моргнул зеленым, пытаясь поймать чью-то передачу. Антон схватил рацию, позабыв дышать, и вперился взглядом в светящийся дисплей. Пару секунд ничего не происходило, потом сквозь помехи донесся чей-то смутно узнаваемый голос: — Шастун? — Кто это? — Антон сжал рацию так крепко, что задняя панель жалобно хрустнула. Тишина. — Прием, прием! Кто говорит?! — Шастун, Шастун, — у Антона засвербело в мозжечке, пока он пытался уловить то, что маячило прямо под носом. Такой знакомый голос, он точно где-то его уже слышал. — Что-то потерял? Даже сквозь треск и шуршание помех Антон отчетливо услышал издевку. Не успел он зажать кнопку передачи для ответа, как собеседник добавил: — Или кого-то? — Где Арсений?! — почти прорычал Антон. — У нас, — довольный смех, — приходи и забери. Теперь Антон совершенно точно знал, с кем разговаривал. Он пронесся по коридору, не глядя перепрыгивая через разбросанную тут и там рухлядь. Сердце стучало в висках, а паника слепо гнала вперед. Из пищеблока вырулил Матвиенко, и Антон чуть не налетел на него, резко притормаживая и хватаясь рукой за стену, пытаясь отдышаться. Тот отскочил в сторону, едва не расплескав дымящийся кипяток в своей кружке: — Эй, пацан, полегче. Где пожар? «Пацана» Антон пропустил мимо ушей, сейчас было важно другое. — Там… у них… Матвиенко выгнул бровь, скептически рассматривая Антона. — У них Арс, — к Антону наконец вернулся воздух, а с ним и речь, — ЧБД забрали Арса. Сборы проходили в спешке. Рюкзак еще с ночи был готов только у Антона, поэтому Сережа с Димой торопливо сновали туда-сюда в поисках то комплекта АИ, то фонарика, то бинокля. Последний нашелся у Дрона, но тот наотрез отказался его отдавать. Антону пришлось пообещать взять на себя неделю его ночных дежурств, лишь бы побыстрее выдвинуться в путь. Ожидаемо, самым сложным оказалось выпросить у Стаса ТТ. Найденные в сейфе бункера советские стволы он охранял ревностно, не доверяя почти никому, что уж говорить о патронах. В итоге Антон чуть ли не под расписку получил всего один пистолет, зато с полным магазином. Помявшись, Шеминов выдал для комплектности еще и кожаную кобуру, но, как подозревал Антон, только чтобы они не проебали ствол. Шаст предусмотрительно отдал его на хранение Сереже; сам он обращаться с оружием не умел и не горел желанием учиться. Чуть позже к ним подошла Катя Позова, строго схватила Антона за руку и отвела за стол; под ее неусыпным бдительным взором он, сам того не заметив, умял две порции яичницы и вкуснейший прохладный компот. Благодарный желудок сыто заурчал. — Я вам сотый раз повторяю, — бубнел мельтешивший рядом Стас, — вы собираетесь прямо в ловушку. Это риск, безрассудный и неоправданный! Позов в очередной раз его проигнорировал, Матвиенко меланхолично пожал плечами, цепляя складник за клипсу в карман штанов. В конце концов не выдержала молча наблюдавшая за ними Катя; она сорвалась с места и отвесила Шеминову подзатыльник: — А ты не каркай. — Эй, — возмутился Стас и поправил кепку, — ну и хрен с вами, делайте что хотите. И наконец-то затих.

* * *

Как Арсений оказался в таком дерьме — вопрос даже не риторический, да и хрен бы с ним. Главный вопрос был в том, как из этого дерьма выбраться. Он пришел в себя с полчаса назад и почти сразу же задохнулся от резко обрушившейся боли. Арс лежал на холодных металлических нарах, жилет со всем содержимым, как и обувь, с него сняли — жалко было и то, и другое. Свои удобные кеды он выменял на пару банок консервированных персиков, и потерять их было равносильно потере старого и верного друга. — Сука, — зашипел сквозь зубы, пытаясь подняться. В груди все горело, а голова кружилась. Приподняв футболку, Арсений увидел у себя на груди огромную, расцветающую всеми оттенками глубокого синего гематому. Мудак Щербаков выстрелил в него, пока Арс как полный придурок торчал в оконном проеме. Сейчас пиздец как ныла только грудная клетка (будет чудом, если все ребра целы), но Арсений не сомневался, что и полет со второго этажа должен был оставить свои последствия. Хотелось обматерить себя, Щербакова, ЧБД, да и весь зомби-апокалипсис в целом. Жил же он себе спокойно четыре года назад, ходил на работу и йогу, гулял вечерами по ярко освещенным улицам, которые сейчас изменились до неузнаваемости, встречался с кем-то, расставался… Но не было тогда в его жизни Антона, да и вряд ли бы появился, если бы не… За одного Антона он готов был простить эпидемии существование зомби и все это адское мракобесие, которое творилось вокруг. По крайней мере, в бункере — дома— его ждет Антон. И пусть Арс и в этот раз не притащит ему сигарет, Антон все равно улыбнется так, как может только он — радостно, с облегчением и хитрющими искорками в глазах. Похлопает по плечу и затащит в их любимый угол вдали от посторонних глаз, пить травяной чай и расспрашивать как все прошло, смеяться там, где смешно, сочувственно вздыхать, где грустно, и округлять глаза в ужасе, где страшно. Что ж, в этот раз у Арсения не будет сигарет, но будет с ума сойти какая забавная история собственного промаха. Он бы даже сказал — провала. Если он выберется. — Попов. Арс резко дернулся, почти шипя от боли. Скудная полоска света из узкого окна под самым потолком не могла осветить говорившего, Арсений только понял, что тот стоит по другую сторону решетки. И, судя по голосу, он был очень, очень доволен. — Набегался, сука? За годы действительно сумасшедших гонок по подворотням и заброшкам, Арсений в какой-то мере подрастерял всю присущую ему в прошлой жизни интеллигентность, поэтому с чувством выплюнул: — Нахер иди. Собеседник хмыкнул и подошел ближе. Только тогда Арсений узнал Нурлана. Улыбка на его губах играла прямо-таки гаденькая. Можно было догадаться, двое ебнутых попугайчиков-неразлучников — где Щербаков, там и Сабуров. — На твоем месте я бы аккуратнее выбирал выражения. — На твоем месте я бы шел нахер, — упрямо повторил Арс. Он и так знал, чем это закончится, смысла осторожничать или, упаси Боже, лебезить (даже если бы Арсений это в принципе умел) не было. Из ЧБД была только одна дорога — в могилу. Причем путь этот одинаков для всех — как для желающих выйти, так и для нежелающих войти. Нурлан поцокал языком: — Не переживай, Сеня, живут же медузы без мозгов, значит, и у тебя получится. Впрочем, — Сабуров выдержал драматическую паузу для пущего эффекта, во время которой Арсений закатил глаза так, что практически смог разглядеть ржавые разводы на потолке, — тебе недолго осталось. Арсений показал ему средний палец . Нурлан по-ублюдочному рассмеялся. — Арбалет, кстати, у тебя неплохой, сгодится. А вот тачка твоя дерьмо, — он развернулся и скрылся в темноте коридора. Арсений приземлился обратно на нары и прикрыл глаза, стараясь дышать осторожно и ровно, чтобы утихомирить боль. — Давай посчитаем, Сень, — сказал Щербаков, сидя во главе огромного деревянного стола в окружении стоящих полукругом хмурых ребят во всем черном и с калашами. Ни дать ни взять король Артур со своими рыцарями версии 90-х. Арсений покрутил запястьями, передернул плечами, делая вид, что разминает мышцы, а сам исподлобья быстро окинул взглядом помещение, прикидывая, что можно использовать, чтобы освободить связанные руки. В полумраке ничего не нашлось, даже стулья — и те были деревянные. — Бензозаправка — раз, — Щербаков начал загибать пальцы, — мастерская — два… — Заправку подорвали твои тупые шавки, — искренне возмутился Арс, — на меня ты эту хрень не повесишь. Я сам еле ноги унес. Щербаков его полностью проигнорировал, продолжая: — Четыре ящика говяжьих консервов, которые ты уволок у меня из-под носа. Обижаешь, Сеня. «Тебя обидел не я, а мать-природа», — злорадно подумал Арсений, а вслух невозмутимо сказал: — Всего лишь заботился, чтобы твои ребята не подхватили ботулизм. Просроченные консервы, знаешь ли, дело такое. — Просроченные консервы — это, знаешь ли, единственные консервы, — парировал Щербаков. Нурлан, молча стоявший по правую сторону от Щербакова, вдруг наклонился и что-то зашептал ему на ухо. Тот побарабанил пальцами по столу, явно что-то обдумывая, и кивнул. Арсений переступил с ноги на ногу, стараясь не ежиться — каменный пол ощущался до жути ледяным в одних носках. — Значит так, Попов, сегодня определенно твой счастливый день, — Щербаков поднялся из-за стола, небрежно махнув рукой своим парням, — у тебя будет возможность уйти от нас самостоятельно, если повезет, то даже на своих двоих. К Арсению подошли двое и крепкой хваткой вцепились под локти. Ему, конечно, хотелось бы свалить отсюда не на своих двоих, а на своей Хонде, но надеяться, что ему вернут автомобиль, как и любимый, горячо дорогой сердцу арбалет, было бы глупо. — Мы же не изверги какие, Арсюш, — засмеялся Щербаков, проходя мимо, — поэтому даем тебе шанс. Небольшой, конечно, но ты у нас мальчик умненький, что-нибудь да придумаешь. От его смеха у Арса все тело враз покрылось мурашками. Впрочем, может быть всему виной был холодный пол. Арсения вели длинными сырыми коридорами, минуя один темный поворот за другим. Он старался переставлять ноги как можно шустрее, чтобы не дать возможности конвоирам подталкивать его в спину; каждый такой толчок отдавался тупой болью в груди. Арс почти привык к затхлой вони плесени, как вдруг вместе с нарастающим гулом голосов почувствовал знакомый тошнотворно-сладкий, гнилостный запах. Его невозможно с чем-то перепутать. Так пахли только зомби. Внезапно Арсений очень остро ощутил, что ничем хорошим это не закончится. — Э, ребят, давайте притормозим, — Арсений попытался развернуться к ним лицом, за что его ощутимо ткнули прикладом под лопатку, — у меня шнурки развязались. — Шагай давай, умник, — пробурчал один из сопровождающих. — Я имею право на адвоката? — Хуята, — несмешно ответили Арсу, когда перед его глазами открылась арена. Арсений никогда прежде не видел ничего подобного. Он, конечно, слышал, что ребята из ЧБД отбитые наглухо, но даже не представлял насколько. В огромном, скудно освещенном зале, находилось больше пяти сотен человек — все они по большей части сидели на трибунах, переругиваясь и перекрикивая друг друга. По центру круглой, полностью огороженной стальной решеткой арены стояли квадратные металлические клетки почти в человеческий рост, вокруг которых, беспорядочно толкаясь, толпились самые разномастные зомби; Арсений даже разглядел девочку лет пяти в грязном драном платье — она, сдирая комья гнилой кожи, пыталась протиснуться внутрь сквозь прутья. Сверху на нее напирали другие зомби. Запах стоял удушающий, но не похоже было, что это кого-то смущало. На входе расположился ряд столов, за которыми суетились тощие ярко накрашенные девицы в черной коже в облипку. Перед ними толкался народ, слышался громкий мат, на столы летели блоки сигарет, упаковки колес, автомобильные ключи и еще что-то, что Арсений не смог идентифицировать. Какой-то лохматый старик с желтой бородой пытался всучить одной из девиц взволнованно кудахтающую курицу. Арс было подумал, что сможет сбежать во всей этой суматохе, но в этот же момент его резво, чуть ли не за шкирку отволокли в сторону, усадив на край трибуны и приковав за лодыжку наручниками к стойке. Шансы на побег стремились к нулю. Внезапно зрители затихли, а затем резко повскакивали с мест, вытягивая шеи. Раздался жуткий нечеловеческий визг, и Арсений едва успел заметить, как из открывшейся клетки выскочил поросенок. Несчастное животное заметалось, проскакивая у зомби между ног и хаотично носясь по арене. У Арсения сжалось сердце — бедный поросенок, как и он, не имел ни единого шанса сбежать. Не прошло и пары минут, как девочка в рваном платье, которая ранее пыталась пролезть внутрь клетки, ловко напрыгнула на животное и вгрызлась ему в горло, пуская фонтан артериальной крови. Другие зомби, валя друг друга с ног, с утробным рычанием присоединились к ее скромному пиршеству. По залу прокатился нестройный рокот; разочарованные стоны смешались с радостными выкриками. Арсений отвернулся, пытаясь побороть тошноту. Механический голос из невидимых динамиков громогласно возвестил: — С результатом в одну минуту и двадцать четыре секунды победа присуждается Лиле. «Полный пиздец», — подумал Арс. Как Арсений и предполагал, его бесславное путешествие закончилось в той же самой клетке, где провел свои последние трагичные минуты жизни недавно почивший поросенок. Под дулами двух автоматов все тех же конвоиров и угрозой отстрелить яйца, он, с трудом превозмогая ноющую боль в груди, прополз (спасибо хоть развязали руки) по узкому пространству стального коридора размером не больше вентиляционной шахты — достаточным для мелких животных, но не совсем подходящим для человека, — прежде чем оказался в самой клетке. — Ставки больше не принимаются, просьба зрителей занять свои места, — зашуршало из динамиков, — специальный раунд начнется через пять минут. За ним захлопнулась стальная дверца, и Арсений начал считать секунды, отмеряя обещанное время до открытия клетки. Рассредоточившиеся по арене зомби, едва почуяв свежее мясо, двинулись в его сторону. Трибуны притихли. Арс лихорадочно пытался что-нибудь придумать. Как только клетку откроют — ему конец. Четыре тридцать две. Четыре тридцать один.. Сквозь железные прутья к нему потянулись руки мертвецов. Сейчас бы не помешала одна из маминых жизненных мудростей (кроме пресловутых советов по уходу за цветами), если бы у нее имелись таковые на подобный случай. Четыре ноль два. Не паникуй. Четыре ноль ноль. Сосредоточься. Настырная девочка-зомби опять предприняла попытку пролезть внутрь. Арсений, холодея от ужаса, понял, что если пройдет голова, то пройдет и все тело, и тогда его жизнь оборвется гораздо раньше, чем он успеет закончить отсчет. — Лиля, фу! Нельзя, брысь! — Арс уселся на пол и уперся пятками ей в лоб, пытаясь вытолкнуть обратно. Мелкая зомби в ответ с силой впилась ногтями ему в ногу, больно царапая лодыжку. Три семнадцать. Три шестнадцать. — Э! Ты че! — с трибун послышался сердитый возглас, выделяющийся среди общего улюлюканья и свиста. — Ты хули делаешь! Так нельзя! Арсений поднял голову, быстро найдя глазами крикуна. Это был толстый лысый мужик в сером спортивном костюме в первом ряду. Рукавом одной руки он утирал потный лоб, другой тыкал в Арса пальцем: — Я на нее все солнечные панели поставил! Пусть лезет! Вокруг него постепенно росла волна возмущений, и Арсения осенило. Главное — точно рассчитать время. Продолжая сдерживать зомбиЛилю ногами, он проорал как можно громче: — Слышь, мамкоеб тупорылый, на чужом хую в рай въехать собрался? Два сорок четыре. Два сорок три. Мужик пошел красными пятнами: — Иди на хуй! — На хуй жопа твоя хороша, — Арсений уже почти вопил, привлекая все больше внимания. — Пасть закрыл, хуепутало! Слава богу его не видит Антон. Минута пятьдесят девять. Минута пятьдесят восемь. Лысый явно ошалел, комично тараща глаза и оглядываясь по сторонам, словно призывая публику быть свидетелями такого вопиющего поведения. Минута двадцать. Додавливай. — Че, педрила дырявый, хуем подавился? — в других обстоятельствах Арсений Попов уже сгорел бы со стыда. Терпение у мужика лопнуло, он соскочил с места и, потрясая кулаками, кинулся к арене. Вцепившись руками в решетку, заверещал: — Да ты!... Ты! Сука! Я тебе! Народ вокруг него загомонил. — Придушу, падла! — разошелся лысый, ободряемый криками зрителей, довольных необычным представлением. — Своими руками придушу гниду! Пятьдесят девять. — Уууу, сука! — орал мужик, протягивая вперед свои крупные мясистые ладони, явно с мстительным удовольствием во всех деталях представляя, как в них окажется горло наглого пленника. ЗомбиЛиля замерла. «Вот оно», — подумал Арс и отполз назад, группируясь в центре клетки. Тридцать... Он даже не успел заметить, как Лиля шустро метнулась к его оппоненту, впиваясь зубами тому в руку. Толпа ахнула. Мужик истошно взвыл. «Моя ты красавица», — с иррациональной нежностью подумал Арсений, глядя как в мертвой хватке зомбиЛили корчится и истекает кровью лысый, опускаясь на колени. Люди вокруг него бросились врассыпную, перепрыгивая через сиденья, толкаясь и падая, а другие зомби моментально забыли про Арса, спеша на запах крови. Когда щелкнул затвор и открылась клетка, жертве уже оторвали обе руки, а Лиля — Арс готов был поклясться — с искренним удовольствием обгладывала его лицо.

* * *

— Ну что там? — Антон нетерпеливо выхватил бинокль у распластавшегося по земле Сережи. — Все тихо, — задумчиво проговорил тот. — Я бы даже сказал — подозрительно тихо, — добавил Дима. Загородную базу ЧБД огораживал двухметровый бетонный забор, поверху щедро «облагороженный» колючей проволокой. Ни снаружи, ни внутри в обозримом радиусе не было никого — ни живых, ни мертвых. — Может, они передислоцировались? — с сомнением протянул Антон, разглядывая постройки за забором в бинокль. — Я бы не рассчитывал, — ответил Матвиенко, — этот комплекс — слишком лакомый кусочек, чтобы его кидать. — Ладно, какой будет план? — Позов озвучил вопрос, который волновал всех троих. Сережа только открыл рот, чтобы ответить, как в КПП у ворот отворилась железная дверь. Из нее вышел невысокий молодой человек в военном облачении и с автоматом, перекинутым через плечо. Он лениво огляделся, зажег сигарету и затянулся. Матвиенко дал знак оставаться на месте, вытащил ствол и скрылся в кустах. Антон нервно кусал губы, не отрываясь от бинокля. Прошла минута, вторая, ничего не происходило. Дежурный, если это был он, докурил и отбросил окурок в сторону. Развернулся, взялся за дверную ручку, как сзади буквально из ниоткуда к нему подскочил Сережа, тыча дулом в затылок. Парень поднял руки, Матвиенко что-то сказал ему, тот снял с себя автомат и без лишних пререканий передал Сергею, после чего они оба скрылись в будке. Антон с Димой с подозрением переглянулись. Спустя какое-то время Сережа выглянул из-за двери и помахал им рукой, чтобы они спускались с пригорка. Внутри их ждали трое — Матвиенко, молодой дежурный и еще один усатый мужчина постарше в тактическом костюме; с виду безоружный, но Антон не сомневался, что его многочисленные карманы скрывают в себе множество сюрпризов. — Вот этот, — Сережа хмуро указал автоматом на усатого, — любезно предлагает нам проследовать за ним. Говорит, что нас ждут. — Гостей, пришедших за Поповым, велено сопроводить, — учтиво доложил тот. — Совсем не похоже на ловушку, да? — сардонически пробормотал Позов. Их завели в самое большое здание; впереди чеканил шаг усач, за ним, стараясь не отставать, продвигался дежурный, за которым по пятам следовал Матвиенко. Антон с Позом замыкали шествие. — Ну и вонь, — прошептал Антон, — у них тут что, трупоперерабатывающий завод? Димка многозначительно хмыкнул. Спустя несколько минут они вошли в просторный, плохо освещенный зал, посредине которого расположился внушительных размеров деревянный стол, на который сложил ноги Щербаков, увлеченно закидывающий в рот какие-то орешки. Заметив делегацию, он заулыбался с преувеличенным энтузиазмом: — Господа. Капец вы, конечно, долго, трусы что ли друг другу по пути стирали? Антон нахмурился. — Говорю, обосрались по дороге? — заботливо пояснил Щербаков. — Где Арсений? — Матвиенко сделал шаг вперед, ненавязчиво становясь поближе к молодому дежурному. — Сеня развлекается, — с готовностью ответил Щербаков, — хотите, покажу? Антону это все очень сильно не нравилось. — Только вы, это, ранцы свои тут оставьте, они вам не пригодятся. А ты, — Щербаков обратился к Сереже, — верни парнише калаш. На этих словах от стен отделились вооруженные парни и с грозными выражениями на угрюмых лицах встали полукругом. — С удовольствием, — ответил Матвиенко и, резко развернувшись, взял дежурного в захват, левой рукой используя удушающий прием, а правой целясь в Щербакова из автомата. Позов, моментально сориентировавшись, быстро открыл кобуру на поясе Сережи и выхватил пистолет, направляя его на паренька. Щербаков захохотал. — Вы че, совсем долбачи? Глаза разуйте. Вас в решето разъебет прежде, чем Шастун успеет произнести имя своего любовничка. — Какой любовник, ты больной? — не выдержал Антон. Вместо страха он ощущал только закипающую ярость. — А что, не так? Иначе зачем ты так резво прискакал сюда, как не за своим ебарем? — и, не дождавшись ответа, продолжил. — Так, короче, детишки. Сложили свои игрушки на стол, пока вас всех не наказали как следует. Дежурный в Сережином захвате захрипел, то ли задыхаясь, то ли пытаясь напомнить о себе. В следующую секунду прогремел выстрел, Матвиенко нелепо уставился на пацана в своих руках — тот стал беззвучно оседать на пол; один глаз бессмысленно уставился в пустоту, вместо второго зияла глубокая кровоточащая дыра. Антон схватился за голову, пытаясь успокоить резонирующий звон. Повернулся как в тумане и встретился с раскосыми глазами Сабурова, опускающего ствол. — Заебали цирк разводить, — беспечно произнес тот, пряча пистолет за пояс. — Нурлан, ну ебаный в рот, — с притворным раздражением мягко пожурил Щербаков. Он нашел взглядом усача, который ни на мгновение не изменился в лице, и кивнул на тело. — Этого в утиль. «Господи, да они тут все больные», — понял Антон. Его спутники, кажется, были того же мнения. Позов подошел к столу и выложил на его поверхность ТТ, с отвращением глядя на Щербакова. «Стас мне башку оторвет», — подумал Антон. Сережа следом снял с плеча ремень и кинул автомат на пол. — Ну вот и славно, — хлопнул в ладоши Щербаков, — вот и молодцы. Первое, что Антону бросилось в глаза, когда их провели к арене — это то, как много крови на ней было. Старые, засохшие пятна вперемешку со свежими — по пятачку арены, на решетке, даже на трибунах, с которых доносилось недовольное улюлюканье. В воздухе стоял металлический запах крови, гнилостный смрад живых мертвецов и тоскливый запах безысходности живых людей. — Ебаный-сраный, — шокированно прошептал Димка, и только тогда Антон заметил Арсения. Тот — бледный, обессиленный — едва держался за прутья решетки, выстроенной вокруг арены, находясь на самом верху, почти под куполом ограждения. Антону показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Внизу под ним копошились зомби. — Арс! — он было кинулся к арене, но Нурлан резво ткнул ему стволом в грудь: — Если хочешь к нему присоединиться, мы это устроим. — Вы совсем ненормальные? — заорал Антон, переводя взгляд с Нурлана на Щербакова. — Вы что творите?! — Ублюдки конченые, — сплюнул Матвиенко. Арсений, казалось, ничего из происходящего внизу не видел и не слышал. Он пошатнулся, и на ужасающую долю секунды у Антона перед глазами промелькнула пугающая картинка, как тот срывается и падает — прямо в голодные объятия ненасытных зомби. — Что ты хочешь? — закричал Антон, хватая Щербакова за грудки и игнорируя направленный на него пистолет Нурлана. — Что тебе нужно?! Еда? Бензин? — Грабли убрал, — опасно сощурился тот. Антон отпустил Щербакова, с омерзением оттолкнув от себя. Повернулся к зрителям, которые, потеряв интерес к скучному пленнику, наблюдали за новым представлением: — Что вы за люди такие?! Да в мешке дерьма больше человечности, чем в вас! Вы! Все! Давно мертвы! — Антон, тише, — Позов попытался положить руку ему на плечо, но Антон ее тут же скинул. — Вы все — мертвее всех зомби! Толпа не впечатлилась. Кто-то засвистел, кто-то засмеялся, посылая Антона на хуй. Он поднял взгляд наверх и увидел, что привлек внимание Арсения. Отсюда нельзя было сказать наверняка, но Антон был уверен, что тот смотрит на него недовольно. «Боже, ну пожалуйста, пожалуйста, помоги мне. Помоги Арсу», — мысленно попросил Антон. Он просто не представлял, как сможет продолжать существовать в жизни, в которой не будет Арсения. Эта эпидемия и так забрала у него все, она не может отнять еще и Арса. Только не сейчас. Только не так. Вдруг, словно в ответ на молитвы Антона, наступила полная тишина. Мрачное веселье на трибунах стихло, публика резко замолчала. Щербаков побледнел, перестав ухмыляться. — Алексей, ну что такое опять, ну в самом деле, — раздался сзади усталый голос. — Азамат, — испуганно поздоровался Щербаков. Нурлан убрал пистолет, боязливо косясь Антону за спину. Отряд парней в черном, наглухо закрывшись штурмовыми бронещитами, оттеснил зомби в сторону, позволив Арсению беспрепятственно покинуть территорию арены. Того здорово шатало, и Антон тут же кинулся вперед, чтобы подставить ему плечо. — Привет, — прошептал он, жадно вглядываясь в лицо Арса. — Привет, — хрипло ответил он, изгибая сухие губы в слабой улыбке. В глазах защипало, и Антон сердито заморгал, отгоняя наваждение. — Ну ты и дурак, Шаст, — тепло сказал Арс, — зачем притащился? Антон виновато улыбнулся. Даже едва живой, еле переставляющий ноги Арсений первым делом думал о безопасности Антона. От облегчения и затапливающего ощущения счастья — вот он, Арс, стоит перед ним, живой, целый, — у него самого чуть ли не подкашивались ноги. — Говорил же — педики, — пробурчал Щербаков, складывая руки на груди и демонстративно глядя в другую сторону. — Сможешь стоять? — не обращая внимания на Щербакова, спросил Антон. — Я сейчас, хорошо? Арс кивнул, и Антон, в два шага преодолев расстояние до Щербакова, со всей дури двинул ему кулаком в нос. Отсутствие опыта рукопашного боя компенсировала бурлящая по венам злость. Матвиенко тихонько присвистнул, Позов улыбнулся в кулак. Щербаков запрокинул голову, приложив ладонь к носу, и агрессивно вперился в Антона взглядом, обещая, что это еще не конец. — Ну все, все, — снова заговорил Азамат, — Алексей все понял, все осознал. Еще раз приношу вам свои извинения за его действия. Вы можете остаться у нас отдохнуть, собраться с силами. Даю вам слово, что вас никто не тронет. Он протянул Арсению бутылку с водой, и тот, быстро опустошив ее до дна, утер губы и произнес: — Это вряд ли, — Антон не мог с ним не согласиться — свалить отсюда хотелось как можно быстрее. — Верните мне тачку, арбалет и кеды, и мы разойдемся. Азамат сделал знак Щербакову. Тот состроил кислую мину и кивнул усатому. Через пару минут приволокли арбалет и даже их ТТ, а еще через минуту подошел какой-то молодой прыщавый паренек, на ногах которого Антон опознал кеды Арсения. Парень, наступая на пятки, стащил с себя обувь, вызвав у Арсения болезненно-возмущенный вздох. Антон пообещал себе, что потом обязательно добудет ему новые кеды. Чего бы ему это ни стоило. — К сожалению, твой автомобиль возврату не подлежит, — обратился Азамат к Арсению, затем повернулся к остальным, — также должен с прискорбием вам сообщить, что вынужден конфисковать и тот, на котором вы трое сюда приехали. — С хуя ли? — возмутился Матвиенко. — Это компенсация за неосмотрительные действия Арсения на бензозаправке и поджог нашей мастерской. Увы, это не обсуждается. — И как мы будем добираться обратно? — спросил Димка. — Предложение остаться и передохнуть по-прежнему в силе, — невозмутимо ответил Азамат. Арсений устало махнул рукой, и Сережа, покопавшись в карманах, протянул ключи от машины. — Вот и замечательно, — Азамат улыбнулся, забирая брелок, — на этом будем считать все вопросы закрытыми, а претензии взаимно исчерпанными. Верно, Алексей? У Щербакова дернулся глаз. — Верно, — глухо ответил он, зажимая нос. — Ладно, — сказал Арсений и прошел к столам, за которыми принимались ставки, — тогда вот это, — он подхватил два блока сигарет под растерянными взглядами девиц-букмекеров, — я забираю. Азамат пожал плечами, Матвиенко покачал головой, пытаясь скрыть улыбку, а Антон просто стоял и смотрел на Арсения, не в силах ничего сказать. Закончив дела на арене, Азамат лично проводил их на КПП, на прощание серьезно предупредив: — Увижу вас в моем районе еще раз — отдам Лилечке. — Кому? — переспросил Антон недоуменно. — Арсений тебе все потом объяснит. Счастливого пути. За Азаматом закрылась дверь, наконец отрезая их от этого кошмара. Они шли медленно, по очереди поддерживая Арсения. Антон подозревал, что у того как минимум треснуты ребра, но Арс только глупо улыбался и качал головой на все его вопросы. Через час добрались до Дубравы, где решено было найти коттедж для перекуса, отдыха и ночлега — идти дальше Арсению было тяжело. Позов связался с бункером по рации, обрисовав положение дел. Стас поговнил, поняв, что они проебали оба авто, но пообещал отправить кого-нибудь на следующее утро за ними на тачке. Оставалось только ждать. Матвиенко, ловко орудуя своим складным ножом, зачистил от залетных зомби небольшой неприметный коттедж на окраине, ближе к лесу. Запер ворота, проверил забор на предмет щелей и распределил между ними троими график дежурств, велев Арсению «не бздеть и отсыпаться». Антон нашел Арса на крыльце. Тот сидел на ступеньках, глядя на насыщенно-оранжевые цветы в горшке, как на редкую диковинку. Антон присел рядом: — Все в порядке? Арс поднял на него красные, воспаленные от бесконечного стресса и недосыпа, но счастливые глаза: — Знаешь что это? Антон отрицательно помотал головой. — Это бегонии, — Арсений усмехнулся, — ума не приложу, каким образом они оказались тут. Кто за ними ухаживает? Кто поливает? Как они пережили зиму на этом крыльце? — Наверное, это чудо. Должно же остаться в этой жизни место для чуда. Антон не мог отвести взгляда от Арса, таким нереально красивым он казался, наполненный какой-то неземной благодатью, преисполненный любви и проникновенной нежности, такой искренний, открытый, настоящий. — Арс. — М? — он оторвался от созерцания цветов. — Могу я?.. — Антон запнулся, его взгляд случайно упал Арсению на губы и там и остался. — Можешь, — сказал Арс, наклонился вперед и поцеловал его. Антона словно подхватило вихрем и закружило, заволакивая молочным туманом разум и сжимая трепещущее сердце; он ощутил себя Элли, которую торнадо уносит в волшебную страну. В животе волнующе защекотало, а тепло растеклось по всему телу. Он ошеломленно открыл глаза и увидел хитрый прищур Арса. — Я… Я хотел спросить, могу ли я задать вопрос, — смущенно пробормотал Антон. — Ты, Шаст, можешь все, — серьезно ответил Арсений. — Лилечка — это кто? — А что, ревнуешь? — Арсений по-доброму засмеялся. — Да ну тебя, — Антон почувствовал, что краснеет. — Поверь мне, Шаст, ты с ней встречаться не захочешь. Арсений взял его ладонь в свою, переплетая пальцы. Антон удовлетворенно улыбнулся и подумал, что уже завтра они будут дома.