Вечная любовь

Грубые, мозолистые руки Вициуса нежно скользнули по мягким бёдрам Винди, по-собственнически сжимая их, впиваясь пальцами в столь податливую плоть, вынуждая тонкую ткань его тёмной приталенной юбки по щиколотку, смяться в радиусе хватки. Вициуса особенно возбуждала длина юбки, так закрыто, так маняще, так и хотелось открыть своему извращённому взору скрытую красоту этих стройных, прелестных ножек, в этих белых полупрозрачных кружевных чулках, которые так незаметно озаряли припухлость бёдер... одна лишь мимолётная мысль об этом вызывала сухость в горле. Но его голодный взгляд от навязчивых мыслей явно не мог не обращать внимания на изгиб его бёдер, то, как эта юбка так изящно облегала их, совсем не оставляя ничего для воображения. А то, как тёплая кожа Винди согревала его ладони и пальцы, совсем сводила с ума от желания заявить это хрупкое тельце как на свою непреклонную собственность, которая будет доступна ему. И только ему. Вициус наклонился ближе к Винди, его горячее дыхание легонько согревало это милое, смущённое личико, пока на щеках покоились неряшливые веснушки, делая его таким необычайно сладким для него. Не то, чтобы Вициус любил веснушки. Они казались ему грязью на лице, что выглядело так неопрятно и отталкивающе. Но на Винди... это было то, от чего он не мог оторвать взгляда. Это делало Винди в его глазах таким...

невинным.

уязвимым.

Неопытным.

И он обожал каждую из них. Он всегда готов уделить всё своё время лишь на то, чтобы поцеловать все без исключения, не оставляя ни одну без внимания. Но больше веснушек он любил реакцию Винди на свои ухаживания. На самого себя. То, как Винди замешкался от прикосновения их бёдер, и лёгкого, столь тесного трения, горящего между ними ниже живота, заставило губы Вициуса скривиться в довольной улыбке. Он видел в этих глазах, цвета цветущей орхидеи неуверенность, возможно, страх. И главное, тот самый вопрос, который так и вертелся на языке у Винди "Что, уже?..." Они откладывали этот момент так долго. Вициус достаточно делал поблажек, чтобы его терпение наконец-то лопнуло.

Уже.

Ком застрял в горле Винди. Он не был готов, ни морально, ни физически. Он поджал свои бледные, дрожащие губы, сжимая край стола, пока лёгкая дрожь пронзала его тело как острые шипы столь излюбленных роз Вициуса. Костяшки побелели. Он не мог сказать слово против - боялся. Он не хотел сердить его, не хотел вновь видеть этот упрекающий взгляд, разочарование, холод, его глаза замешкались, избегая зрительного контакта.

Он даже боялся выглядеть не так.

Но ничего не мог поделать с этим сковывающим страхом изнутри.

Лицо Вициуса быстро изменилось, взгляд стал проницательным, улыбка спала. Он глядел прямиком в глаза ветряной пчелы, вызывая у того лёгкую капельку пота, стекающей по виску. — Посмотри на меня. — грубо, так бестактно приказал Вициус. — Я сказал... — Хватая Ветреную пчелу за подбородок, его взгляд совсем озверел. Их взгляды встретились. Ещё пару мучительных секунд Вициус разглядывал глаза Винди, будто желая прочесть его мысли, беспокойства. Но потом его веки всё-таки опустились в спокойном знаке, вновь эта, лицемерная улыбка, лёгкая, плавная, вызывающая привыкание и привязанность расплывается на его лице. Лёгкие морщинки под глазами делают его взгляд таким искренним.

Я верю тебе.

Он усмехнулся, наклонившись к Винди нос к носу, пока тот, в ответ на смешок, нервно хихикнул, быстро замолкая, когда они оказались так близки к друг другу. Вновь руки Злобной пчелы опускаются на бёдра Винди, сжимая сильно, заставляя Ветреную пчелу поморщиться и поёрзать. Вициус губами проводит по скуле Винди, слизывая лёгкую капельку пота, продолжая свой путь до его шеи, жадно утыкаясь в неё, глубоко вдыхая, вызывая у своего возлюбленного дрожь. — Я знаю, тебе нравится. — Гладко прошептал Вициус в эту бархатную кожу, оставляя лёгкий поцелуй, оставаясь так ещё на мгновение, не желая отрываться от него. Лёгкий вздох срывается с губ Винди, когда Вициус начинает наклоняться ближе, наклоняя Винди к столу, раздвигая его бёдра пошире, чтобы трение было более обаятельным, возбуждающим. Эрекция Вициуса была уже ощутима, упираясь в ткань его джинсов. Трение лишь разжигало это желание, заставляя Винди мычать, обнимая своего любимого за шею, практически прижимаясь грудь к груди. Жар был так ощутим между ними. Но Винди боялся сделать что-то не так: неверно отреагировать, сказать что-то не то, показаться лживым и притворным...

но он не хотел, чтобы это продолжалось.

Он не хотел вновь видеть это изменение в лице Вициуса. Винди хотел, чтобы Вициус был счастливым, довольным и удовлетворённым, а не вновь выглядел хмуро, резко отстраняясь и игнорируя, вызывая у Винди удушающую чувства вины и сожаления.

Может, я мыслю эгоистично, желая видеть тебя всегда счастливым?

Прошу тебя, скажи, скажи, что это не так.

Пожалуйста.

Винди не хотел ничего испортить, но неосознанно сковывал себя в рамки идеальности, выстроенные требовательностью Вициуса. Он хотел оправдывать ожидания, быть хорошим партнёром, выполняющим супружеский долг... Глухой стон сорвался с его губ.

Но почему тогда так страшно?

Так некомфортно. Так грязно. Душа будто отстранялась от тела, глядя со стороны на происходящую похабщину с прискорбной миной сожаления, утянутой волной остекленевших от навязанной, будто колючей проволокой, похоти глаз. Винди чувствовал себя чужим в собственном теле. Или, он просто желал не быть на собственном месте? Но он не желал быть неправильным. Он должен получать удовольствие через тонкую, но столь режущее чувство вины.

обязан.

Но Вициус даже не подумал о комфорте своего драгоценного возлюбленного, он был увлечён его телом, его нежным, манящим телом. Мягкое, такое чувствительное и так ловко откликается на малейшие прикосновения, что делало его таким ценным в его сильных и прилично волосатых, мужественных руках. Отстраняясь от шеи Винди, они прижимаются кончиками носов, вновь встречаясь взглядом. Эти испуганные глазки всегда соблазняли Вициуса намного больше, чем его простой, ничего не значащий взор. Каким бы добрым не был взгляд Винди, для Вициуса его глаза всегда будут выглядеть пустыми. Именно поэтому он любил это. Любил давить на него, любил ломать, делать зашуганным, чтобы даже его мысли были под самоконтролем. Чтобы ни одна неправильная идея не задерживалась в этой милой, маленькой, но как-будто полой, как облако, головке. Руки Вициуса медленно скользнули по спине Винди, сжимая его мягкий, податливый зад, двигая эти полушария с жадным намерением. Он ехидно облизнул пересохшие губы, будто оголодавший хищник, увидевший слабую, раненную добычу, которая так и притягивает его запахом манящего железа. Одной рукой он поднимается кончиками пальцев, с слегка грязными ногтями из-за тяжёлой работы, по позвоночнику Винди, заставляя его дрожать, издать лёгкое мычания и резкий вскрик, когда Вициус схватил его за облачные волосы, оттянув, обнажая манящую колону его горла. То, какая тонкая шейка была у этого облачного создания, каким незаметным был его кадык, а кожа блистала при тусклом свете настольной лампы, стоящей неподалёку на прикроватной тумбочке, делало этот званный ужин ещё более... Необходимым.

Это учащённое дыхание, этот страх...

Хочется наслаждаться этим как можно дольше.

Вициус примкнул губами к его горлу, наслаждаясь тонким запахом зелёного чая и столь раздражающих лавандовых благовоний, которые он так терпеть не мог. Но эта третья нота... Такая таинственная, как само это создание. Такая воздушная, будто свежий запах, который тяжело описать. Возможно, цветущий луг после сильного дождя? Именно. Кажется, это что-то подобное... Не человеческое. Ах, это природное дитя, попавшее в столь ужасное положение, словно свободная русалка, угадившая в сети жадного пирата.