Когда ты так смотришь на меня

      Прошло уже две недели с тех пор, как состоялся последний настоящий разговор с ДогДеем. Теперь КэтНап довольствовался лишь краткими приветствиями при случайных встречах и редкими понимающими взглядами, в которых едва заметно мерцало чувство симпатии – преимущественно с его стороны.       Поначалу он не сразу осознал, что ДогДей перестал появляться даже во время общих трапез. Встречи с ним стали редкостью, и каждый раз, когда КэтНапу удавалось его заметить, это воспринималось как нечто необычное. Остальные зверята объясняли, что ДогДей сильно загружен утренней работой с сиротами, и КэтНап задумывался над тем, насколько абсурдной казалась эта ситуация: ведь вся их забота должна была облегчать жизнь Догдею, а теперь они словно сами не справлялись с этой задачей.       Недели шли, и положение ухудшалось. КэтНап мог уверенно утверждать, что видел ДогДея лишь однажды за весь этот период. Его беспокойство росло, в то время как остальные, похоже, вовсе не замечали отсутствия своего друга, продолжая жить обычной жизнью.        Утро было таким же, как и прежде: столовая пустовала, создавая ощущение одиночества, несмотря на привычную суету вокруг. Тем временем холодный воздух наполнил детскую, предвещая наступление зимы и любимого месяца КэтНапа. Этот сезон значил для него гораздо больше, чем обычные холода, ведь в календаре был отмечен особый день, украшенный маленькими красными сердечками. Однако с каждым закатом его радостное возбуждение угасало, словно дым, оставляя после себя лишь опустошение. Возможно, это был самый мрачный декабрь за всю его «особенную» жизнь.       КэтНап был удивлён, заметив, что вокруг больше не звучат шёпоты о подготовке большого праздника. Обычно зверята заранее обсуждали планы, но сейчас все молчали, в то время как сам КэтНап старался сохранить свои идеи в тайне, надеясь, что его жест окажется самым запоминающимся.       Он не понимал, почему внутри нарастало раздражение. Может быть, ему стоило радоваться отсутствию конкуренции, ведь тогда его подарок точно станет любимым. Но попытки убедить себя в этом не приносили облегчения, лишь напоминая, что он плох в обмане.       Вспоминая, как приятно было проводить дни бок о бок с оранжевым псом, КэтНап ощутил лёгкий порыв ветра, который становился всё сильнее. «Что за странная штука», — подумал он, осознавая, что в небе не осталось воздушных шаров, символизирующих счастье, и ДогДей по-прежнему не появлялся.       Собрав несколько цветных листов и множество особых фотографий. Мысли о нём были навязчивыми, и каждый раз, когда они вновь всплывали в сознании, щёки КэтНапа начинали пылать, а живот наполнялся приятным покалыванием. Внутри него бушевал целый ураган эмоций, готовый разорвать всё на части. Оставался всего час, напомнил он себе, хотя в этот день расписание казалось менее строгим, чем обычно.       Неожиданно работа заняла больше времени, чем предполагалось, и когда клей наконец высох, часы показывали шесть. Всё могло быть и хуже, успокаивал себя КэтНап, возможно, приближался конец рабочего дня.       КэтНап стоял перед ярко-жёлтой дверью, сверкавшей, как солнечный луч. Прошло немало времени с тех пор, как он последний раз был в этом доме. Он постучал один, два, три раза, затем ещё четыре, и только потом понял, что внутри никого нет.       Именно поэтому он толкнул дверь, которая, как оказалось, всегда была открыта для всех. Эхо шагов гулко раздавалось в тишине, пока он прислушивался к звукам, ожидая услышать смех и музыку. Вместо этого его встретила мёртвая тишина.       Внутри не горел ни один светильник, и царившая тьма казалась особенно густой. Однако запах ванили, всегда окутывавший это место, оставался прежним, ошеломляющим своей насыщенностью. КэтНап решил, что лучшее решение — просто подождать, как он всегда делал, когда дело касалось собаки.       Время текло незаметно, и КэтНап не ощущал его хода, пока вдруг тихий скрип двери не нарушил тишину комнаты. Открыв глаза, он почувствовал лёгкую усталость и удивился, когда понял, что задремал.    — КэтНап...? Это ты? — раздался мягкий голос ДогДея, разбивая тишину. Сначала пес казался немного растерянным, на ощупь отыскивая выключатель света.       Когда комната наконец заполнилась светом, КэтНап поднялся, стряхивая остатки сна. — Уже почти одиннадцать... Что ты тут делаешь? — обеспокоенно спросил он, глядя на кота, который направлялся к куче подушек на полу. — Ну, сегодня твой день рождения... и я просто...       — Мой что?.. О, Боже, сегодня мой день рождения, — глаза ДогДея широко распахнулись от неожиданности, словно он впервые услышал эту новость. КэтНап внимательно посмотрел на него и понял, что ДогДей был настолько погружён в работу, что даже забыл о своём празднике. Хуже всего было то, что никто не удосужился напомнить ему об этом. КэтНап вздохнул, сдерживая растущий гнев. Он хотел что-то сказать, но промолчал, размышляя над подходящим ответом, пока не вспомнил истинную причину своего прихода сюда. Подойдя ближе к собаке, он тихо произнёс: — Я принёс тебе подарок.       ДогДей наблюдал за каждым движением КэтНапа, и в его глазах читалась благодарность. — Спасибо, что вспомнил обо мне, — прошептал он с теплотой, заставившей КэтНапа улыбнуться.       Кот понимал, что этот подарок вряд ли сравнится с прошлогодними мягкими игрушками Бобби или крутыми солнцезащитными очками Киккина, но он вложил в него всю душу. Учитывая всё, что происходило между ними в последнее время, он считал, что ничего лучшего придумать не смог. Это была обычная бумага, покрытая каракулями, с фотографией в центре, где они оба обнимались. Было невозможно не заметить, что ДогДей смотрел на КэтНапа так, словно тот был единственным существом в его мире, но КэтНап, видимо, этого не замечал…       Тем не менее, улыбка, подаренная ему ДогДеем, была такой искренней и тёплой, что казалось, она могла затмить само солнце. Вероятно, КэтНап заметил, как глаза ДогДея внезапно наполнились слезами, и, о нет, он действительно начал плакать.       Чувство вины захлестнуло КэтНапа: «Прости, я не думал, что всё будет так плохо, не...» ДогДей отрицательно мотает головой, не в силах говорить сквозь слёзы и тяжёлые вдохи. Когда КэтНап попытался что-то сказать, ДогДей неожиданно крепко обнял его. Ошеломлённый этим, КэтНап осторожно поднял руку и нежно погладил уши собаки: «Ты... был единственным... кто это сделал...» — выговорил ДогДей, стараясь, чтобы его слова были понятны, а не превратились в бессвязный лепет.    «О, не переживай, мы не будем разговаривать с ними целую неделю», — тихо сказал КэтНап, вызвав у ДогДея слабый смешок, полный боли. КэтНап не мог не почувствовать гордость, понимая, что впервые стал для кого-то светом после бури. Руки его двигались плавно, поддерживая ритм объятия, и когда он подумал, что ДогДей устал, попытался слегка отстраниться, почувствовав крепкую хватку. Маленький хвостик ДогДея радостно вилял: «Ещё минутку...»    И КэтНап не возражал против этого, потому что мог оставаться в таких объятиях с ДогДеем до конца жизни.