Громче, чем тишина

Музыка заполняла собой всю квартиру, низкие басы вибрировали в стенах, разливаясь по воздуху гулким эхом. В полумраке кухни поблёскивали бутылки с алкоголем, а в центре гостиной Никки, уже изрядно навеселе, пританцовывал, размахивая руками, будто дирижируя этому хаотичному вечеру. Эндрю сидел в кресле, небрежно держа в руке стакан виски. В его взгляде читалось ленивое безразличие, но уголки губ подрагивали в тени слабой усмешки. Кевин устроился на диване, одной рукой вертя в пальцах бутылку водки, другой — задумчиво массируя висок, словно пытался заглушить шум, который сам же и допустил. Нил сидел рядом с Эндрю, но его внимание блуждало где-то далеко. Он не любил подобные сборища, и, если бы всё зависело от него, он бы давно ушёл. Но Эндрю посмотрел на него — ровно один раз, ровно на секунду — и этого оказалось достаточно. Нил остался. Он не жаловался, не вмешивался, не пытался скрыть свою скуку. Просто сидел. Сначала его молчание осталось незамеченным, но в какой-то момент Никки остановился, наклонив голову набок, словно только сейчас осознал его присутствие. — Ты выглядишь так, будто уже умер и забыл об этом. Нил лишь медленно моргнул, не удосужившись ответить. В этот момент дверь в гостиную резко распахнулась. Аарон стоял на пороге, его тёмные глаза вспыхивали раздражением, а в руках он сжимал учебник, словно собирался запустить им в кого-то из собравшихся. Музыка всё ещё играла, но казалось, будто воздух сгустился, готовясь к грозе. Аарон перевёл взгляд на Нила, потом на Эндрю, затем на Кевина, сидящего с таким видом, будто его вовсе не касалась эта сцена. — Блять, сколько ещё раз мне повторять, сделать тише?  Никто не ответил. — Я пытаюсь учиться! — Аарон говорил резко, срываясь на раздражённый выдох. — Но, конечно, кого это волнует? Эндрю даже не повернул головы, только чуть приподнял стакан, словно поднимая тост за его злость.   Кевин, напротив, усмехнулся, лениво вытягивая ноги. — Пошел бы в библиотеку, а не капал на мозги остальным.  Аарон сжал челюсть, побелевшими пальцами вцепившись в учебник. — Это и моя квартира. — Наши поздравления. Кевин встретил его взгляд, не сводя глаз. В этой затянувшимся моменте Аарон был единственным, чьё дыхание было слышно — резкое, прерывистое. Он собирался что-то сказать, но Никки протянул ему бутылку. Миньярд никогда не был фанатом чего-то чересчур крепкого, отдавая предпочтение тому, что можно сделать более сладким. Но лишь от мысли о этим зеленых глазах, было плевать, лишь бы не думать. — Просто выпей. Аарон недоверчиво посмотрел на него. — Ты издеваешься? — Зато полегчает.  Именно эта фраза его сломала. Аарон дёрнул из его рук бутылку, сделал один, чуть длиннее, чем рассчитывал, глоток, затем поставил её на стол. Кевин с явным удовольствием наблюдал за этим, но ничего не сказал. Пьяный Дэй всегда был более резким, словно алкоголь снимал с него маску правильного и противного.  Через час, когда голова у Аарона слегка шумела, а мысли перестали складываться в чёткие структуры, он, не сказав ни слова, встал и ушёл в свою комнату. Миньярд закрыл за собой дверь, но даже там музыка звучала приглушённым фоном, проникая сквозь стены, будто не желая оставлять его в покое. Кровать казалась мягче, от чего мысли были ещё тяжелее. Прошло пятнадцать минут. Аарон уже начал проваливаться в лёгкую дремоту, когда услышал стук. Музыка всё так же гремела со всех щелей, но Миньярд, сфокусировавшийся на своём дыхании, всё же уловил раздавшийся стук, хоть на мгновение и подумал, что ему просто кажется. Он не ответил. Но дверь открылась. Кевин вошёл в комнату так, будто ему принадлежал каждый метр пространства, в котором он оказывался. Закрыл за собой дверь, оставив их в полумраке, подсвеченном лишь уличными огнями, пробивающимися сквозь шторы. Беспорядок на столе говорил, что пятый номер уже не хотел или не мог продолжить попытки учиться, хотя недопитая банка энергетика указывала на возможный второй заход. Аарон даже не поднял головы. — Тебя никто не ждал. Кевин без тени сомнения шагнул ближе. — Врешь. Аарон шумно выдохнул, но не стал спорить. Кевин сел на край кровати, и его вес слегка продавил матрас, вызывая едва ощутимое смещение, от которого Аарон почувствовал его присутствие ещё сильнее. Тишина между ними тянулась дольше, чем должна была. Дэй не двигался, не говорил. Он просто ждал. Аарон знал, что стоило ему сказать хоть одно слово — и Кевин уйдёт. Но он промолчал. И Кевин остался. Первое, что почувствовал защитник, как кровать прогнулась ещё больше, стоило чужому телу подвинуться ближе. Дыхание непроизвольно участилось, но Аарон не собирался этого показывать, он все так же лежал спиной к незваному гостью. Вдруг по его бедру самими кончиками пальцев прошлась чужая рука. Алкоголь отозвался с тяжелым вздохом и ударом в голову, из-за чего Миньярд лишь закусил губу, словно пытаясь убедить себя в собственной ненависти.  — Блять, Дэй, ты еблан? — голос Аарона был тихим, но полным раздражения. Кевин чуть склонил голову набок, будто изучая его, и с ленцой проговорил: — Музыка слишком громкая, они ничего не услышат. — А если они её выключат? — Мы это уже проходили, ты умеешь быть тихим. Аарон сощурился, но так и не поднял глаз. Кевин всегда так делал — забирал с лихвой все, словно в этой ситуации они были на корте, где ему небыло равных, словно всё в этом мире обязано принадлежать ему по умолчанию. Аарон ненавидел это. Ненавидел его голос, его вечные ожидания, его чёртово терпение. Но каждый раз, стоило этому бархатному голову прошептать где-то в районе шеи, как все внутренние принципы Аарона сыпались, словно высохшие цветы в книге.  — Я не собираюсь повторять, — тихо бросил он, но Кевин только усмехнулся. — Конечно нет. Ты просто снова это сделаешь. Аарон сжал кулаки. Дэй не торопился. Он выждал ещё мгновение, затем медленно склонился ближе, пока его дыхание не коснулось горячей кожи Аарона. Не дотронулся, не нарушил дистанцию, но оказался так близко, что между ними не осталось ни намёка на воздух. — Ты ненавидишь меня, — почти шёпотом. — Разумеется, — прохрипел Аарон. Кевин улыбнулся — едва-едва, так, что уголок губ дрогнул. — Тогда почему ты не отстраняешься? Аарон и сам бы хотел знать ответ. Хотел бы встать, послать его, ударить, если потребуется. Но не сдвинулся. Не сделал ничего, когда Кевин, наконец, сократил жалкие миллиметры, которые их разделяли. Их губы встретились не осторожно, не мягко, а с вызовом, с глухой злостью, с тем самым упрямством, которым они оба питались годами. Это не было красиво — скорее, порывисто и отчаянно, словно они оба пытались доказать друг другу негласную истину — первый, кто отступит в этой жгучей борьбе, утянет за собой и второго в пучину обжигающей страсти. Кевин провёл рукой по затылку Аарона, сжал короткие волосы, заставляя того прижаться ближе, требовательнее, резче. Миньярд, к собственному раздражению, не сопротивлялся. Напротив, сам вцепился в него, будто мог вытянуть через этот поцелуй всю боль, всю ненависть, всю привязанность, которая, чёрт её дери, никуда не делась. Кевин отстранился первым — лишь на секунду, достаточно, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты всё ещё ненавидишь меня? Аарон тяжело дышал и пробежался языком по губам, слизывая капельки крови с прокушенной нижней губы.  — Если я скажу «да», ты уйдёшь? Кевин усмехнулся. — Нет. Аарон закатил глаза, прежде чем снова затащить его в поцелуй, впиваясь в чужие губы с новой силой, уже не скрывая, как сильно его злило это притяжение. Как Кевин выводил его из себя одним только своим присутствием. Как от одного его взгляда хотелось то ли ударить, то ли притянуть ближе. Кевин не отступал. Он позволил Аарону взять контроль, даже вдавить его спиной в кровать. Но, как только Миньярд решил, что сегодня доминирует именно он, Кевин резко перевернул их, меняя местами и вжимая Аарона в матрас. — Ты такой предсказуемый, — выдохнул он у его губ, зная, как именно стоит поддеть Аарона, чтобы вызвать вспышку ярости. — Иди ты нахер, — прошипел Аарон, дёрнувшись, но Кевин только сильнее сжал его руки. — Ты мог бы остановиться в любой момент. — А ты? Кевин задумался. И затем, с той же самодовольной ухмылкой, которую Аарон ненавидел так же сильно, как и жаждал, ответил: — Ни за что. Аарон рванулся, переворачивая их обратно, и Кевин даже не пытался сопротивляться. От этой головокружительной близости смешивалось дыхание, и каждый дерганый вдох гулким эхом отдавался в их сознании.  — Ты невыносим. — Как и ты, — парировал Кевин. Аарон сжал его футболку в кулаке, и Кевин приподнялся на локтях, бросая ему насмешливый взгляд. Он ждал. Аарон мог бы сказать что угодно. Сделать что угодно. Но вместо этого он снова его поцеловал. На этот раз не с яростью, а с жадностью. С жаждой чего-то большего, с потребностью, от которой у него сводило челюсть. Кевин стянул с него футболку, обжигающе медленно, словно намеренно растягивая момент. Аарон знал — он делал это не потому, что хотел остановиться, а поскольку знал, как бесит его медлительность. — Дэй, если ты сейчас не поторопишься, я тебе шею сверну, — рыкнул Аарон, пытаясь стянуть с него футболку, но Кевин перехватил его руки и прижал их к кровати. — Какой торопливый. — Пошёл ты, — прошипел Аарон, пытаясь вырваться. Кевин засмеялся тихо, низко, почти мурлыча. — Уже пытаешься выставить меня виноватым в том, что тебе хочется? Аарон резко заткнул его, вновь прильнув к губам, кусая, доводя поцелуй до предела. Их движения стали жёстче, торопливее, уже не было никакой осторожности — только оголённые нервы и желание сорвать с себя всё, что мешает. Кевин отпустил с железной хватки чужие руки, опираясь рукой на матрас рядом с головой Миньярда, позволяя себе смаковать его губы, шею, улавливая каждую маломальскую дрожь под пальцами. Аарон стиснул зубы, не желая выдавать, насколько сильно на него действуют эти касания, но Дэй уже знал. Чувствовал, как его дыхание сбивается, как руки рефлекторно впиваются в его спину, как ему становится мало. — Блять, — сорвалось у Аарона, когда Кевин прикусил чувствительную кожу у ключицы. — Что? — голос Кевина был бархатным, слишком довольным. — Ты меня бесишь. Кевин усмехнулся, наклоняясь к его уху. — Пизди больше. Аарон не ответил. Но и не остановился.