𝑽𝒂𝒍𝒆𝒏𝒕𝒊𝒏𝒆'𝒔 𝑫𝒂𝒚.

— —

Она вырезает сердечки из тонкой красной бумаги. Лениво и неумело. Материал податливо шуршит и гнётся под неторопливыми движениями женских рук. Усталость грызёт всё тело, пронизывает голову слабоватой болью. Кейт боится помять, боится сделать кривой надрез, боится уснуть прямо за маленьким рабочим столом в своей квартирке. Девушка и так перебрала практически все ящики и шкафчики в комнате, пытаясь найти обычную цветную бумагу, оставшуюся ещё со времён её детства. Двухсторонней у шатенки нет, как и свободного времени на её покупку, поэтому ради красивого результата придётся склеивать. Мда, пока на пол сыпались всё новые и новые вещички, о существовании которых она и сама, казалось, не догадывалась, удалось столько всего вспомнить… Как хорошего и солнечного, трепещущего в груди, так плохого и горького, заставляющнего глазам увлажниться. Но часики на стене тикали; утекали секунды и минуты, на эмоции и воспоминания промежутков не оставалось. Лучше уж сделать милые безделушки сейчас, чем потом пытаться выделить хоть крупицу времени. Не так уж и много получателей насчитывается для её «подарков» — Лололошка, Хейли, Радан, Калеб, Кавински и парочка её подчинённых. А ещё один П.Е.Р.С.И.К. — Райя-Прайм. Империя любит присваивать всё себе и загружать свой народ работой, ничего не скажешь. Куча документов, отчётов и соглашений — и так постоянно. «О, великие Ала и Терра, за что же мне такие мучения?!» — приносится в голове шатенки каждый божий день. Но никакие богини в её случае, естественно, не помогут. Простой карандаш очерчивает блестящий в свете маленькой лампы контур. Ножницы со всей осторожностью скользят по бумаге, делая острые надрезы. Холодный металл задевает бледную кожу на пальце, оставляя маленькую кроваво-красную чёрточку. Но Кейт всё равно. Лишь бы успеть до нужной отметки на часах и постараться выспаться, лишь бы. Одна, вторая, третья, четвёртая, пятая валентинки… И вот, наконец, последняя, которую она сделает со всей своей любовью и заботой. Сейчас её мысли заняты одним единственным человеком: Хейли. Именно ради неё девушка старается вырезать как можно точнее, склеить как можно ровнее, вложить как можно больше своих чувств. Ради её невинной, наивной и искренней улыбки. Ради счастливого взгляда карих глаз. Ради тёплой благодарности мелодичного голоса. Сегодня 12 февраля, а уже через два дня — 14 день месяца. Время летит неумолимо быстро, свержение Империи всё ближе, а любовь — растёт, не останавливаясь, будто молодой побег. И вот, на столе лежат 9 небольших, размером чуть больше кулака, сердечек. Взор шатенки прикован к последней. Девушка осторожно переворачивает открытку, берёт ручку и чётко выводит аккуратным, приятным глазу почерком: «С Днём святого Валентина! Желаю счастья и бесконечной удачи в делах сердечных. С любовью, твоя дорогая Кейт». — — День сегодня солнечный, погожий и тёплый. На работе всё в идеальном порядке и стабильно, поэтому Хейли может спокойно прогуляться до офиса своей дорогой подруги. Поселение блондинки находится недалеко от Альт-Сити, так что доехать прямо в центр минут за 20 не составит труда. За окном автобуса мелькают пышная роща, поляны и степи. Комиссарша с волнением запускает руку в сумочку, но, чувствуя кончиками пальцев мягкую бумагу, сразу же успокаивается. Наконец-то показываются первые здания на окраинах города, постепенно перерастающие в небоскрёбы с оживлёнными улицами. У Эмпориума, как обычно, большая очередь, на стенах домов — огромные плакаты с лозунгами очередной пропаганды, городская остановка полупуста. Нетерпеливые пассажиры оживлённо толкаются на выходе, пихаются локтями и задевают чужую обувь своей, всё как обычно. Лишь бы открытка не помялась. — — — Кейт? — дверь кабинета секретарши с лёгким скрипом открывается. Хейли осторожно заходит внутрь и тут же встречается взглядом со своей дорогой подругой. Усталые глаза с темнеющими под ними пятнами синяков заглядывают прямо в душу. Но в них искрится самая настоящая надежда, светлая и безграничная. — Хейли… Доброго дня! Давно не виделись… — смущаясь, выдавливает девушка, не замечая, как кровь приливает к собственным щекам, окрашивая их в нежный пурпур. Руки начинают предательски дрожать, но шатенка всё-таки выдвигает ящик стола и достаёт маленькое красное сердечко, протягивает его своей комиссарше. — Ах, это мне? — блондинка с умилением прикрывает рот рукой и усмехается, но без издёвки. — Да, тебе… — уголки губ стыдливо замирают в неловкой улыбке. — Это так… Мило с твоей стороны, дорогая моя. Спасибо большое! — тёплая рука ложится на покрасневшую щёку и ласково проводит ладонью по скуле, заставляя Кейт вздрогнуть, — У меня для тебя тоже есть валентинка. Девушка спешно роется в сумочке, и спустя несколько секунд достаёт практически точно такое же маленькое сердце из красной бумаги. Тонкий материал немного помялся в дороге, так что теперь оно выглядит как-то небрежно… Чёрт, будь этот тесный автобус проклят! Секретарша осторожно прикасается к безделушке и берёт её в руки, будто хрупкую вазу из фарфора. Но фарфор твёрдый и тонкий, а бумага — мягкая и ещё тоньше, вот и всё различие. — Хейли… — шатенка неуклюже вскакивает с кресла, кое-как держит на затёкших от долгой сидячей работы ногах, смыкает руки в замок на чужой шее, прижимаясь как можно ближе и обнимая как можно крепче. С губ слетает лишь одно тихое, пропитанное сладостью чувств слово: «Спасибо». В этот раз уже бывшая начальница вздрагивает от приятной неожиданности. Локти и кисти замирают в неожиданности, словно их обладательница превратилась в камень, а кости застыли в одном положении, будто у скелета в музее. Но следом блондинка отвечает подруге тем же жестом, заботливо обнимает в ответ. Слова вопроса встают в горле мёртвым комом. — Кейт… Я тебе… Нравлюсь? — через силу, преодолевая границы ранее дозволенного и справляясь со внутренней тревогой произносит девушка и тут же осознаёт, какую глупость выдала, — Нет… То есть… — сердце заходится в бешенном ритме. — Нравишься. — мягкий голос перебивает, заставляет вдыхать душный воздух кабинета ещё чаще: кажется, что ещё секунда, и пульсирующий грудной орган на всех скоростях выскочит из клетки рёбер. Каштановая макушка утыкается куда-то в ключицу в немом крике. — То есть ты… Не будешь задавать кучу неудобных вопросов, принижать мои эмоции и заканчивать общение со мной? Неужели всё так просто, Хейли? — доносится снизу слегка дрожащий и скомканный голос кареглазой. — Кейт, не говори глупостей, пожалуйста. Ты же всё прекрасно понимаешь, я надеюсь… — Понимаю. И надеюсь, что правильно. Покрывшееся полупрозрачным багряным полотном лицо оказывается в теплых ладонях. Вернее сказать, в плену одной ладони и одного импланта. Стороны в очередной раз пересекаются, в глазах обеих блестит влажная дымка. Взгляд блондинки зацепляется за чужие губы: такие манящие и наверняка мягкие, словно воздушный зефир. Уста девушек соприкасаются в нежном поцелуе: сладком, как карамель, приятном, будто долгожданный сон после тяжёлой работы, таком желанном, будто свобода. Красная помада размазывается по щекам и подбородку, но комиссарша не останавливается. Она продолжает оставлять горячие касания на шее, лбу, висках и тонких веках, притрагивается к кляксам синяков и лёгким веснушкам. — Это означает взаимность, Хейли? — в воздухе повисает неловкое молчание. — Совершенно верно, милая.