Держать (пока он снова не станет целым)

Ты знаешь, что он уйдёт утром. Тихий, молчащий, ребёнок ночного города. Он казался бы тебе эфемерным, если бы не твёрдость мышц под ладонями, жар его кожи. Мальбонте горит даже когда мёрзнет. Он откроет глаза перед самым рассветом, откинет твои руки от себя, наденет доспех из красной куртки и тяжёлых ботинок, уйдёт, не оставив записки. Только мятые простыни, несбывшиеся желание, запах гари и пепла. Он не пользуется одеколоном. Он горит. Маль-бон-те. Ты услышала это имя на первом курсе института, и оно тут же прилипло к губам, к кончику языка, к нёбу. На вкус как жвачка с перцем, как ментоловый фильтр. Мими предупредила тебя, Ади окончательно напугал. Не ходи, глупая девочка, в тёмные переулки, не задерживайся после полуночи, не встревай в неприятности, или злое чудовище сделает что-то очень плохое, от чего ты не оправишься уже никогда. Метр девяносто и чёлка на бок, глаза как две бездны, злые, голодные. Официально не в розыске, но все знают кто ответственен на крики по ночам, за кровь по подворотням, за бесконечную поножовщину среди банд. Маль-бон-те. Говорят, он сбежал из тюрьмы. Говорят, он убил собственную мать в пятнадцать. Говорят, он рождён психопатом и не способен на любые эмоции. Никто не скажет о том, какие мягкие у него волосы, как он рвёт хлеб на кусочки, прежде чем съесть, как смешно щурится на яркий свет, как почти каждую ночь просыпается в поту со стиснутыми зубами, дышит хрипло, рывками, смотрит влажными глазами в пустоту, но не плачет, никогда не плачет, ведь за слёзы приёмный отец подвешивал его на крюки. Никто не скажет о том, как он дважды в неделю занимает твою кровать. Ты помнишь как впервые увидела его лежащего в мокрой траве и испугалась, что это труп. По кирпичной дорожке рядом тянулся след крови, почти чёрный в лунном свете. Ты повернула незнакомца на спину, оттащила к фонарю, уставилась, как завороженная, на торчащий из живота нож, наклонилась, чтобы послушать дыхание. Мальбонте очнулся где-то в этот момент, сгруппировался за долю секунды, на чистом инстинкте ухватил тебя за загривок и приложил лицом об колено. Ты взвыла хуже банши, брызнула красным с носа ему на грудь. Следующие десять минут вы лежали на земле бок о бок, ждали скорую и кровоточили вдвоём. Он так и не извинился. Маль-бон-те. Тонкая связь, робкая дружба, ни больше ни меньше. Он приходит к полуночи, всегда по будням, но никогда в четверг. Иногда стучит для приличия, чаще – забирается на второй этаж по пожарной лестнице и оставляет грязные следы на подоконнике. Иногда вскрывает твой замок и одним взглядом упрекает за отсутствие дверной цепочки. Иногда он цел и здоров. В большинстве случаев – нет. Ты берёшь за привычку держать под рукой перекись и анальгетик и больше не пялишься на бесконечное полотно шрамов по коже, даже глазом не ведёшь от клейма на спине. Он не морщится, не шипит, не дёргается когда ты промакиваешь открытые раны, утягиваешь растяжения, словно боль для него настолько привычна, что не стоит малейшей реакции. Ты всё равно дуешь на покалеченные места, чтобы стало полегче, а он выгибает бровь и зовёт тебя дурочкой. Это горько-сладкие моменты, но это прошлое, а сейчас 2:08 и разум Мальбонте опять его ненавидит. Ты знаешь правила – не трясти, не будить резко, не трогать ниже плеч. Вместо этого кладёшь левую ладонь на его пылающий лоб, правую – на сильную шею, чтобы подушечки пальцев лежали на точке пульса. Бешеный ритм под мраморной кожей – беспорядочный боевой мотив. Ты зовёшь его шёпотом один раз, второй, и твой тайный друг открывает глаза. Мальбонте выдыхает неслышно, и в любой другой день он бы отстранился и отобрал одеяло впридачу, но сейчас почему-то склоняется к твоей руке как большой тёплый кот и смотрит из-под ресниц. Взгляд у него тяжёлый, усталый и такой взрослый, будто он на этой земле не первую тысячу лет, будто он видел столько, сколько тебе не снилось, и просто хочет покоя, но вместо этого толкает себя безжалостно, рвёт сухожилия, добавляет на кости трещин ради своей неизвестной цели. Это слишком близко, внезапно, интимно. Ты хочешь плакать от этого взгляда, ты хочешь укрыть его от мира, от чужих глаз и рук, ты хочешь держать его бережно, пока реки не выйдут из берегов, пока мир не станет добрее к Маль-бон-те, пока он не улыбнётся тебе, мягко, искренне и... ох. Ты дурочка. Чёрные ночи, жёлтые фонари. Разговоры без слов, раскладные ножи. Чувство, цветущее между рёбер, знакомое, но в сотни раз сильнее. Связь, нехорошая, нелогичная. Опасная даже. – Я люблю тебя. – говоришь ты. Мальбонте уже спит, или притворяется, что спит. Через час ты наконец налюбуешься им и уснёшь следом. Ещё через пару часов он уйдёт абсолютно бесшумно, на этот раз как положено, через дверь. Мими догадается о чём-то по твоим мешкам под глазами и отругает за пустую голову, Ади пошутит про ночную работу, Энди подкинет в сумку перцовый баллончик, и город под солнечным светом будет совсем другим, но это потом. Сейчас ты осторожно берёшь за руку трагедию в человеческом теле и привыкаешь любить Мальбонте. Большего не требуется.