Любовь прямо на виду

Неирбай. Город населением в 375.143 человека. Не самый большой, но и не самый маленький, по сравнению со своими соседями. Однако куда больше, чем захудалый Фаравей, многие жители которого, даже со всеми новыми постройками, обьявившиеся в последние годы, всё равно предпочитали называть это деревней. Кирпич, бетон да цемент - вот основные компоненты урбанизированного центра жизни человеческого рода, вставшие на места, когда то давно стоящих здесь деревянных домиков. В мелких квадратиках прорастали специально высаженные деревья, выбранные из списка, написанного того гляди десятки лет тому назад, через строго обозначенные метры стояли фонарные столбы со скамейками, создающие какое то подобие на симметрию окружающего пространства, а общая атмосфера бескрайних простор улочек, пешеходных переходов и закоулков, давила серьёзностью. Для девушки с длинной плетённой косой, наряженной легче чем стоило с такой погодой, ничего из представленного впереди, даже близко не было знакомо. Что не удивительно. Проживи шестнадцать сознательных лет, исключая три года мелких попыток понимания себя, в постоянном окружении позитивных одногодок, своеобразной семейки и городка, в котором сразу ощущалось веяние какого нибудь ситкома девяностых, и любым образом привыкнешь к сему окружению. Зелёная трава, вечно яркое солнце, создающие идеальную местность для ночного наблюдения за звёздами и народец, запоминающейся умопомрачительной добротой. Это буквально звучит как мечта, или же выдуманные условия из детской книжки! Ни на капельку не похожие с тем многоликим мессивом, берущим себе начало у той перед глазами. Она сама предложила конкретно это место для их сегодняшнего мероприятия, выбрав исключительно полагаясь на удалённость от родного дома, но в минуту размышлений о самом плане того, чем же они растянут столь долго ожидаемый день, девушка позабыла учесть собственную проблему. Её часто случающуюся привычку параноить, в моменты нахождения посреди толпы. Почему же, спросите вы, это вовсе является проблемой для такого человека как она? Всё таки, Мари - очень экстравагантная, и социально активная личность. У неё нету проблем находится в каких нибудь шумных местах, она частенько бывает на концертах, и даже сама выступает! Да, только в команде с остальным составом ансамбля колледжа, но общую идею вы поняли надеюсь. Эта девица может бояться разных вещей, но количество чего бы то ни было, редко когда могло влиять на неё. Здесь скорее... Была немного другая проблема. Та, которая заключалась исключительно в ней и ником ином. В её неисправности. В её девиации, постепенно жрущую ту изнутри, неделю за неделей, вот уже как пол года. Он тут вовсе не при чём. Просто милый мальчик, которому не повезло с ужасной сестрой. Отвратительным родственником, которому стоило сделать всё что только нужно, дабы обезопасить такого замечательного юноша как его. Но по идиотской воле сердца, та совершила ужасный поступок, согласившись на сей глубочайший грех. Такой сладкий, но каждый раз, оставляющий горечь в отдалённой части нёба. Кисть, лишь немного меньше её, обвила пальцы той руки, которая так часто нажимала клавиши день напролёт. Касание сего рода оказалось отличным средством для возвращения женщины из лап противной скряги волнения, дав той причину поднять взгляд от земли и повернуть его налево, слегка наклонив. Санни. Дрожайший брат. Чуть ли не волшебный мальчик. Тот самый юноша, который почти что каждый день доказывал ей правильность того самого, важнейшего решения своей поддержкой и немой заботой, прямо сейчас... Смотрел на неё через карикатурно огромные очки, с выраженным носом, густыми бровями и толстыми усами. Здесь, та просто потеряла нить собственных меланхоличных мыслей, встав посреди улицы с вытаращенными глазами. Несколько мимо проходящих людей, шушукались между собой, пару раз фоткая со стороны и тыкая пальцем. Её это могло бы по идее нервировать, а возможно даже напугать, понимая что те картинки могут легко оказаться по всему интернету... Однако та была слишком ошеломлена, чтобы хотя бы немного тратить время на кого то помимо творящего фигню родственника. “Санни... Ты чего делаешь?” - та спросил с поднятой бровью, искренне не имея ни малейшего понятия о любой детали происходящего. Будь то появившиеся из неоткуда линзы, или же его поведение. “Пытаюсь улучшить тебе настроение. У тебя лицо, как будто бы ты муху съела. Работает?” - спросил коротышка, примерно на двадцать сантиметров ниже её, используя для выражений мыслей маленькую раскладушку. Мари молчала. Проблема состоялась не в том, что его метод работал только в пол силы, то бишь этот финт был просто смехотворно уморительным, почти вытащивший из неё мелкий смешок, а скорее в том, что сим образом он только напомнил ей, почему же она не способна просто взять и расслабиться в раннем праздновании завтрашнего дня. Потому что она влюблена. Влюблена так, так сильно, что это больно чувствовать ежедневно. Чувство обретающие такую пагубную мощь, что эмоция первоначально предназначенная для воплощения сильнейшей энергии во всём мире, часто восхвалённая в любом народе, губила той душу. И влюблена она конкретно в него. Младшего брата. На целых три года младше. Ей девятнадцать, ему шестнадцать. Он в середине старшей школы, практически начало полноценной взросления, когда у него только появляется шанс на саморазвитие, и здесь стоит она, буквально старуха по сравнению с ним, давным давно обязанная сдаться с поличным в полицию за ужасное преступление. Но она этого не делаете. Не сделала тогда, и не сделает сейчас. Потому что Мари слишком слаба, чтобы противится его золотому, наивному сердцу, из разу в раз говорящему три заветных слова перед сном, когда они делят постель в те немногие дни свободного счастья. Они через чур важны для него, а она хоть и монстер, но не чудовище, чтобы отбирать у одарённого братца шанс на хотя бы мелкое спокойствие. Он и так слишком сильно настрадался за эти годы. Поэтому, женщина, несмотря на всю горящую печаль и скорбь за всё, что та может сотворить с этим будущим великим творцом, ради его же счастья, ответила наилучшим образом. “Да, Солнышко. Спасибо.” - та сказала, слегка слабовато, ввиду настигнувшего переполнения тяжелыми, сочащимися дёгтем, эмоциями. Пока тот радуется их сегодняшней прогулке, та может перетерпеть любые горечи ума. Всевозможные духовные терзания, моральные угнетения, и те самые, не существующие, но ох какие тяжелые взгляды тех... Нормальных людей, идущих рядом с ними. Реакция Санни оказалась несколько лучше, чем она ожидала. Он прославился своим экстраординарным умением читать всякого решившего обратится к нему с парой слов, будь то друг или враг. Обычно это заканчивалось любым результатом, дающим ему своеобразное преимущество. Однако в случае с его сестрой, тому порой бывало трудно полностью определить творящиеся за глазами эмоции. Годы закаляющего метода воспитания их не самыми лучшими родителями, сделали её улыбающиеся личико идеальной защитой от всякого умного человека. Тот какое то время постоял, поглядел, и сняв очки, положив их в сумку, сжал руку любимой покрепче, продолжив их шаг в молчании, дав ей хороший взгляд на одну из редких, но столь важных выражений. Скромную улыбку, сжавшие сердечко опечаленной дамы порочным чувством. Боже правый, позволь ей пережить этот день. ----------------------------------------------------------------- На дворе, тринадцатое февраля. Снег давным давно растаял, обратившись коричневатой слякотью, марающую обувь проходящих граждан, а общая температура стала куда более приятной для прогулок только в двух слоях одежды, вместо трех, а зачастую и четырёх. Вот уже который час, два родственника, старший и младший, продолжали идти об руку по центру сего людного города, переговариваясь парой слов, да разглядывая местные красоты. Ничего сверх необычного. Просто милая пара, решившая устроить мелкое хождение то туда то сюда, себе в удовольствие. Но почему именно сегодня, и именно что в этом городе? Если эти два персонажа хотели бы провести время слегка наедине, так сказать, только как пара, то им бы не составило труда притвориться тем самым известным дуэтом, и пойти до магазина, или же развязать мини пикник в секретном месте. Однако они уже этим занимались, и ох как много раз. С момента начала их отношений долгое время тому назад, у них накопилось столько походов по магазинам, что у них закончились причины для отговорок, ибо каждый день приносить по батону хлеба или фруктов в дом, без того переполненный всякой полезной едой, ну оказалось слишком подозрительно. Им пришлось какое то время устраивать домашние посиделки, с закусками да страшными фильмами, прижавшись по сильнее под уютным одеяльцем. Замечательное времяпровождение, однако сильно бьющее по сердцу преисполненной виной девицы. Настоящей же причиной сегодняшнего появления этих двух непосед, делящих одну фамилию, стала еще не наступившая дата. Праздник, который окрасит хотя бы на короткий момент эти унылые серые стены в ярко красный и розовые цвета, покрыв бумажными вырезками, витающими сердечками, и таким количеством букетов, что у продавцов цветов однозначно будет выручка на подарки своим возлюбленным. Однако, конечно же, этим двоим отмечать столь ярко признанный праздник открыто, на тот самый день, было бы слишком опасно. Их родители уж точно не будут рады, увидев как дети прелюдно целуют друг друга. И несмотря на опасность, им всё равно очень хотелось отметить эту важную дату. Показатель сильной связи, непробиваемого желания показать свою любовь к друг другу мелкими знаками, пойдя на максимальные действия ради одного дня в году. Под человеком, который этого правда хотел, прямо таки до частого спама в их частых чатах, имелся ввиду Санни. Этот мелкий гуфболл и проказник, по какой то только богу известной причине, просто умолял её пойти на это свидание в течении всей первой недели февраля, закидывая ту просьбами или же уговорами. Не подумайте, она согласилась на это дело просто жалобно быстро. Ему не потребовалось уходить слишком далеко, до посыла тысячи картинок с плачущими котиками, его излюбленная манера играючего манипулирования. Просто её правда удивило, с какой же настойчивостью он продавал сию затею. Братишка обьяснял всё это тем, что просто очень сильно скучал по ней, и хочет продвинуть их запретные отношения на пару шагов дальше, проведя время так, как им то вздумается. Идея слишком заманчивая, и постыдно желанная чтобы вот так легко отказываться. Как бы сильно душа пианистки не терзалась от их продолжающейся любви, та сама находила в этом что-то гипнотически интересное. Пройтись по улочкам вместе, не прерываемые побуждениями развязать кисти по приближению незнакомца, поесть из одной тарелки в каком нибудь кафе, посмотреть кино в настоящем торговом центре, а не в надоевшей гостиной, взяв очередную кассету из коллекции. План тоже оказался неплохо продуманным. Мальчик потратил не мало время на расстановку деталей и рассмотрение разных ошибок. Оправдаться перед родителями о некой музыкальной выставке в другом городе, выпросить у них немного денежных средств, сесть на автобус и провести целый день ведя себя как обычная пара, будучи переодетыми в совершенно не похожих на себя человек. И ведь это по итогу сработало. Отец и Матушка даже глазом не моргнули, согласившись что это может стать отличной возможностью для него побывать где то еще, помимо скучного родного города, а сейчас, еще не было ни одного человека, заметившего в них одинаковые черты. Выбор одежды с аксессуарами занял у них немного не мало час. Пришлось перемерить парочку вариантов, без этого никак. Санни подумывал одеть желтый парик, одолженный у его знакомого Майкла, или Маверика, странный парень, с очками и пальто, но сестрица быстро того отговорила. Ей это напомнило об одном очень странном сне, который она по большей части забыла. Тот, будучи хорошим мальчиком каким всегда и был, принял во внимание мнение родственницы, перебрав по ящикам одёжку, только чтобы оказаться на улице в нынешнем наряде. В том, что совершенно не было похоже на него. Какая то потрёпанная, забытая миром худи, закрывающая ему полностью торс. Мятые, мешковатые спортивные штаны с полосками, прямо таки бренчащие тем набитым в карманом хламом. Тяжелая сумка у того за спиной, по какой то то причине прямо таки дребезжащая наполнением. И то что окончательно заставило её позабыть о том, кто конкретно этот странный мальчик... Длинные, каштановые кудри, в качестве парика. А, так же квадратные очки. Если бы ей сказали, далёкие годы назад, что её родной братец, милый и спокойный юноша, тот самый парниша что плакал после каждого диснеевского мультфильма, будет выглядеть как мелкий преступник, то она бы ни за что не поверила этому. Хотя, она ровно так же не поверила бы тому что тот самый братец, которого она взрастила потом и кровью так же станет её любовным партнёром, каждодневно напоминая ей об этом факте короткими жестами симпатии, но это материал для ночных посиделок в тишине, с крайне негативно направленном к себе разумом. Что же до неё, то Санни сразу дал понять одну простую вещь. Мари не стоит так же сильно заморачиваться по поводу своего внешнего вида. С тем марафетом который устроил он, у той просто отсутствует как таковая нужда в сильных изменениях. Ровно как всегда оно и бывало, братец пришел к ней на подмогу, протянув руку помощи в трудный момент. Она никогда не была большой любительницей наряжаться, от чего разного вида тряпок у той скопилось дай бог немножко, так что его слова стали буквальным спасением. Итоговый вариант оказался конечно своеобразным. Темно фиолетовая юбка до лодыжек, легкая белая футболка, вязанный кардиган телесного цвета, немножко макияжа, многие почему то правда её не узнавали с таким повседневным добавлением, и сплошная коса. Сказать по правде, когда дело дошло до проверки в зеркале, общее ощущение сложилось смешанным. Да, это всё еще она но... Как то слишком по другому. Натянуто и инородно. Словно та пытается примерить на себе личность другого человека. Эти руки могут продолжать бить по тем же самым клавишам, по которым ударяла Мари, но ударяла ли по ним в те моменты та же самая девочка? Её правда беспокоила, и будучи полностью честной с собой, пугала концепция необходимости прятаться от остальных людей под этой ложной личиной. Парики, наряды, выражения лица, разговоры. Они находятся в другом городе, специально без единого родственника кого либо из их спального района, но даже так, шанс понимание проходящих об настоящей сути вещей слишком велик. Пианистка никак не могла перестать задаваться сводящими с ума вопросом: “А правильно ли всё это? Как долго мы сможем притворяться другими? Неужто это единственный способ для них быть счастливыми?” На что Санни отвечал в своей стереотипной, так знакомой ей манере. Крепкими обьятиями, спасшими её от дальнейшего ухода в глубины темных дум, так рьяно тянущимися к одной и той же теме. Это спасло от мыслей в тот момент. Но сейчас, в середине дороги, когда всякий может хоть чуточку приглядеться и распознать в них одинаковые черты, сей метод уже навряд ли спасёт её раскаляющиеся нервы. Вместо этого, простую задачу исполняли маленькие пальчики, скрученные вокруг её слегка побольше. Они держутся за руки. И при этом, одна из них, краснеет под макияжем как глупая школьница, не способная хотя бы чуточку сдержать идущую к лицу краску. “Держи ты себя в руках! Это ведь не твои первые отношения, так чего же ты так себя ведешь?” - подсознательно кричала Мари, пытаясь со всей силы провалится под землю от стыда. Рука, намеренно сжимающая её частыми импульсами и порой вытягивающая из недр размышлений, не была для неё чем то сугубо новым. Она часто вспоминает о том, как держала ту же самую кисть в разные временные промежутки. Когда она помогала ему делать первые, неуклюжие шаги. Когда намеренно следила чтобы тот не исчезал в периоды семейных поездок. Когда просила его показаться перед новыми знакомыми, в дальнейшем ставшими им полноценной семьей. Если достаточно покопаться в закоулках воспоминаний, найдется ой как много разнообразных случаев совмещения их кистей, в той или иной ситуации. Но ни одна из них не чувствовалась ... Интимной, как сейчас. В день одновременного раскрытия пугающей правды, того чего никто не ожидал, жизнь двух родственников перевернулась до неузнаваемости. Какое то время происходило неловкое избигание друг дружки, в тщетных попытках отыскать укромное местечко для долгой рефлексии над сказанным предложением, но под конец дня, твердо принятое решение поменяло статут брата и сестры с таковых, на полноценную пару. Хотя у Мари бывали случаи ненамеренно кинутых в его сторону взглядов, полных мыслей не соответствующих статусу чистой старшей сестры, после обсуждения деталей, и повторного уточнения у него, что он взаправду готов к началу чего то настолько серьёзного, эти случаи утроились в численности, покорив количеством паникующие смущением мозги студентки. Она правда держала его руку. Как девушка, а не вторая мать. Спустя неисчислимые ночи бессонного сожаления и самобичевания, она правда может позволить себе прочувствовать это... грешное ощущение. “Я никогда не замечала, какая она у него маленькая...” - думала девушка с косой, отбиваясь, и проигрывая сражение с подступающим багрянцем. Мягкая кожа ладони соприкасалась с её более грубоватой, ввиду тех многочисленных тренировок. Покрытые шрамами от скрипки подушечки пальцев нежно водили кругами по тыльной стороне кисти сестрицы, пуская теплую энергию в вены пугливой особы. Даже учитывая его удачно материализовавшийся скачок роста, пацан как был так и остался маленьким юнцом. Понятно что у того еще всё впереди. Он только начинает расти, скоро вовсе выше неё станет. Однако сейчас, она возвышалась над ним со своими 190 +-, и тот продолжал как ни в чем не бывало глядеть на неё снизу вверх, порой вступая на корточки из-за подаренных природой 170. “Санни, похоже, навсегда останется милым.” - пронеслось в голове у барышни, когда та легко сжала руку в ответ. Одновременная волна спокойствие и вины облила её холодным потоком, сконфузив, и затем вынудив повернуть голову прямее, чтобы тот не смог пробит защиту всегда миролюбивого выражения. Вот опять. В который раз, стоит ей хотя бы на минуту расслабится, это отвратительное, как свеже выдавленный гной, идущий из заражённой раны, чувство, дало о себе знать. Проникающие сквозь кожу, струящиеся по кровотоку, оно отравляло отдельно попадавшиеся капилляры, продолжая злорадное распространение недуга. “Хватит уже себя гнобить. Ничего из этого не получится. Если бы ты правда о нём беспокоилась, эгоистка, то давным давно разошлась. Хочешь сделать хоть что-то стоящие, глаза вперед. Пусть он вспоминает сегодняшний день с улыбкой на лице. “ - приказывала сама себе Мари, повинуясь голосу здравого разума, если его можно называть таким, беря во внимание творящийся с её головой ужас. Ей было очень жаль младшего брата, в частности всё то время, что он тратил на бесполезную неё. Она потеряла счёт тем приятным подаркам, которые он стал присылать после переезда музыкантши в колледж. Они все были такими милыми, теперь сидя у своего обозначенного уголка. Мягкие игрушки покоились у той на кровати, а дополнительные рисунки филигранно отрисованные его рукой, частенько становились хорошим способом восполнить истёкший запас энергии, после продолжительной зубрёжки. А когда она всё таки приезжает домой, будь то праздники или же простой внезапный визит, состоявшийся таковым благодаря её хорошему профилю на учете у профессоров, он из кожи вон лезет, чтобы облегчить пребывание в старом доме. И всё ради неё. Ужасного монстра. Отвратительной преступницы. Шотаконщицы, покусившейся на первую, последнюю жертву. Больной психопатки, что своими действиями и позволением продолжать подобные ухаживание, медленно но верно ставит крест на его будущем. Она старше его, не затуманена подростковыми гормонами и понимает в полной мере, как же сильно он будет жалеть, когда кто-то поймет что у них происходит. Если бы Мари только набралась хотя бы чуточку силы воли, оттолкнула его от себя, да покончила с тикающей бомбой замедленного действия, прежде чем та рванёт окончательно, то возможно, у неё бы была малейшая возможность исправится. Заслужить прощение за совершённые грехи. Но она этого не делает. Она наслаждается сжатием кисти младшего, скорее всего в полной мере не осознающего масштаб трагедий будущего. Студентка отказывается пытаться как либо оправдать своё трусливое поведение , кроме как принять за то, чем оно является в своей сути. Жалким побегом от реальности, напрямую дышащей ей в спину. С весом грехов на спине, и вязким взглядом на жизнь, она продолжает вести себя как безвольная кукла, идя по воле милейшего брата. Его лидирование, приводит их к месту назначения. Гипермоллу Неирбай. Месту их свидания. ------------------------------------------------------------------------------------------------------- Первым что заявило о себе по моменту смены локации, оказалась цветовая палитра помещения. Исчезли выбивающиеся из грубо вытесанного бетона улицы, и лавочки с магазинами всевозможной направленности. Теперь по гладкой поверхности полов тянулись длинные, закрытые залы центра развлечений, консьюмеризма, всяческого способа занять себя на долгие часы. Ровно то, за чем они сюда и пришли. Всё было таким белым, глянцевым и искусственным, что девице пришлось прикрыть глаза от скачка яркости. Это еще не говоря о людях. Смеящихся, обсуждающих, идущих своей дорогой. Смотрящих в их сторону. ‘Чувствую себя крестьянка на суде по делу о ведьмах. Того гляди, на нас пойдут с вилами и копьями.” - думала Мари, хмурясь от странности сравнения, и убирая пару прядей за уши, глянула в сторону брата. Тот, как ни в чем не бывало, осматривал здешнюю карту, показывая пальцем на разные обозначенные участки, при всём при этом, продолжая держать её за руку. “Санни?” - спросила старшая сестра, кидая взгляды то налево то направо, нервно подступая к нему поближе. Мальчик дернул головой при голосе родственницы, и с любопытством на лице, повернулся к ней. Эти очки, большие, слегка неловкие, только делали того в два раза милее. Девушке еле удалось сдержать себя от позыва сжать эту морду обеими ладонями, но плескающиеся волнение оказалось сильнее сего побуждения. “Что ты делаешь?” “Ищу где тут расположен Аквариум. Мы ведь ради него сюда и пришли.” - написал в телефоне паренек, вопросительно подняв приблуду к ней. Та нахмурилась, от нервности проведя пару кругов по его костяшкам своим большим пальцем. “Нет, это то я понимаю. Просто... Нам не обязательно продолжать держаться за руки, ведь так?” - с волнистой улыбкой пробормотала старшая сестра, приподняв их сопряжённые руки. Парень короткое время посмотрел на связавшийся перед ним союз, но кисти развязывать не намеревался, ибо вскоре, еще одно сообщение пришло той на телефон. “Ты хочешь чтобы я отпустил?” - прямолинейно спросил Санни, так издевательски сжав свою хватку лишь маленько сильнее. То было сжатие не пытающиеся убедить её остаться, а скорее, напоминающие о продолжавшем процессе, начавшемся часы назад. В автобусе, привезшим их сюда. Предательская багровость дала о себе знать на щеках пианистки, и та смущённо откашлялась, проклиная своё идиотское сердце за невероятно жалкую реакцию от простого жеста симпатии. “Нет нет, что ты. Мы можешь хоть до конца дня так проходить. Просто...” - Мари осторожно кивнула на стоящую неподалёку, примерно в футах десяти от них, группку здешних работников. Несколько из них носили бейджики, а один, всегда держал руку на кабуре. Местные представители правопорядка и охраны. Один только вид людей в синей, а порой черной, униформе в последнее время вызывал у девицы образование далекого от приятного комка в горле, угрожающего перекрыть ей дыхательные пути. Она просто не хочет лишний раз рисковать, особенно в такой важный для него день. Санни, следя за осторожными глазёнками своей любимой, недоумённо повернул лицо. Его выражение как было, так и оставалось долгое время светло нейтральным, пока в один момент, он не вернул мордашку обратно к ней, теперь же, представ перед ней с какой то скучающей рожей. Девушка серьёзно ломала себе голову над тем, каким же образом он ведет себя так пофигистично в ситуации, способной упечь их обоих за решетку, и почти что попыталась спросить у него тихо сей вопрос, однако была в скором времени прервана его странным жестом. Убрав раскладушку в карман одёжки, он ныне свободной кистью, сделал пару поступательных к себе взмахов. Подзывая ту подойти ближе. Необычно, но... Возможно он просто хочет сказать что-то, предназначенное только для неё? Расслабляя себе загоревшиеся нервные клетки этой мыслью, напуганная девушка шагнула к нему, уперев руки себе в коленки, ныне встретившись лицом к лицу. Такая поза сама по себе ощущалась неправильной. Словно оскорбительной и инфантилизирующей для её дорогого Солнышка. Но что уж тут поделать. Таковы минусы их возрастного различия. И многочисленных других факторов выбранных отношений. Господи, она даже сейчас не может перестать отвращаться собой, вместо того чтобы- У мальчугана нашлось идеальное решение для проблемы, ставшей кристально четкой в его мозгу. Резко, уподобляясь лучам проникающим сквозь приоткрытые шторы, он поцеловал её прямиком в губы, не используя языка, ведь это бы заняло слишком много времени и скорее всего привело к бы к тому, что в случае стандартной пары было бы признано недопустимым на публике., и вскоре отодвинулся, пробирая до самой души этими выжидающими глазеньками. Ей не нужно было смотреть в зеркало, чтобы знать собственный цвет лица. Застанная врасплох, та в сию же секундно загорелась красным, попытавшись выпрямиться, найти укрытие, заранее поймать отвращённый взгляд остальных и охранника, сообщающего о процессе домогательства в публичном месте. Только вот, Санни судя по всему не хотел ей этого позволять, и когда та попыталась двинуться, его пальцы удержали лицо красавицы на месте, заполучив себе в распоряжении шокированную Мари. “Санни, что ты-’ - старалась было предупредить того об угрозе бытия раскрытыми, или же просто поднять голос за глупую, ребячливую ошибку, но ту сразу же прервал еще один поцелуй. Легкое касание их чувствительных губ работало как электрическое замыкание, предотвращая продолжение хода ясной мысли и возобновляя повышение температуры в участке лица. И ко всему прочему, он целовал её с нахально самолюбивым выражением лица. Эти очки и парик совершенно не скрывали, чьим конкретно братом он был. “П-погоди, это ведь опасн-” - снова попытка, снова провал, снова поцелуй. “Да стой же ты-” - мольба оказалась бесполезной. Младший братец как назло целовал её только дольше, двигая губами в предательский ритм её губам, ловкой любовью срезая лианы, окутавших страхом голову девицы. Еще какую то минуту, та продолжала получать безграничное количество желанной нежности, прежде чем с томным вздохом всё таки открыть глаза, видя перед собой в малой степени запыхавшегося юнца. Где то в отдалении та всё таки еще могла услышать паникующий голосок рациональности, просящий на коленях чтобы та бежала со всех ног пока еще можно, но слабость в теле, и гипнотическое желание остаться, смотреть до конца времен в эти очи, сковали конечности молодой музыкантши, оставив её с вопросами, и страхом на затылке. “Ты не можешь затыкать меня поцелуями, когда я что-то говорю, Санни.” - бубнила та, скорее всего слишком расслабленно для патовой ситуации, но с мягким лицом очаровательнейшего парня во всём мире, эти детали каким то образом переставали быть настолько значимыми. “Нет я могу.” - поступило от него в ответ, снова звуча у неё в голове. Его пальцы правда работали с экстраординарной скоростью. Из него мог бы получится замечательный пианист, если бы ему это было вовсе интересно. “Особенно когда это касается твоих темных мыслей.” “Я н-не знаю о чём ты говоришь. Со мной всё нормально!... Пожалуйста, давай просто пойдем, пока нас никто не заметил.” - отговаривалась и придумала причины для своего поведения Мари, замечая как капельки пота всё таки стекают у неё по лбу от копящегося страха. Смущение тоже имело свой эффект, но чем быстрее остатки эффекта прислонённых губ выветривались, тем сильнее на ту влиял возвращающийся страх. Санни, явно не находящийся в том же состоянии скорой паники, лениво отпустил её лицо, но не руку, дав им обоим пространство для выпрямления. Звуки нажатия клавиш дошли до ушей барышни, и как оно всегда бывало, новое сообщение дало о себе знать во мгновение ока. “Мари. Расслабься. Нам некуда торопится. Посмотри вокруг. Мы в безопасности.” - говорилось в нём. И как по магическому приказу, та оторвала взгляд от телефона, переведя его на... В общем то смысле, всю округу. Он был прав. Они и впрямь в безопасности. После пары поцелуев, мир не схлопнулся сам по себе. Семейки продолжали обходить их стороной, стремясь за покупками, тинейджеры громко хохотали, пересматривая толпой одно видео на их телефонах, а парочки, буквально ничем не отличающихся от них самих, миловидно прохаживались, опираясь друг об дружку, закрытые собственным, счастливым пузырём. То маленькое собрание охранников у ресепшена вовсе никаким образом не смотрели в их сторону, обсуждая какую то личную вещь, попивая дешевый кофе из бумажных стаканчиков. Ни единая душа не была погружена в бездну отвращения, при виде их, брата и сестры, кровных родственников, занимающихся чем то настолько дрянным. Замечание факта поставило девушку в транс, время от времени вытаскивая ту из него звучащими оповещениями о новой СМС-ке. “Пока я в костюме, никто и в помине не заподозрит нас. К тому же, мы оба выглядим как подростки, разве что ты по выше меня. Здесь не о чем переживать, сис.” - заверял парень, стоя на одном месте в ожидании её ответа. Какого именно, она не знала. Вся ситуация ударила целым молотом по тому бетонному пласту комплексов и фобий, навалившихся друг на друга в течении полугода, оставив глубокую трещину. Обычно, это могло значить скорое падение страхов, построение чего то нового и светлого. Но только не для неё. Одного только понимания ситуации хватало той сполна, дабы погрузится с головой в депрессивные размышления о том как складывается их жизнь. Она разрывалась между желанием убежать, оттолкнуть его, сдаться первому попавшемуся полицейскому, расплакаться и стоять как статуя следующие несколько часов. Но ни один из этих вариантов не мог обеспечить цветение улыбки на устах её замечательного солнца. Мари жертвовала многим, с момента его появления на свет. Соответственно, отправить свой комфорт в качестве ягнёнка на убой, ей будет не впервой. “Ты готова к нашему свиданию? Нам надо спешить на то выступление, а то они начнут без нас” Здесь мог быть только один ответ. “Конечно, Солнышко” -------------------------------------------- Скорее всего это прозвучит крайне странно, но Мари всегда была в какой то степени восхищена океаном. Не настолько чтобы собирать каждую попавшуюся ракушку с пляжа, когда им с семьей удавалось раз в год приезжать на берега, или же скупать любую попавшуюся на глаза книжку об этой теме. Любовь девицы к бескрайним простором водяных пустошей скорее имела пассивный характер, нежели проактивный. Вы знаете, тот самый тип, при котором хочется расслабится под звуки играющей на фоне документалки о дикой жизни у дна Марианской впадины, или же пройтись по берегу темной ночью, собирая в руки интересно выглядящие камушки, только чтобы разбросать их по воздуху в момент необходимого возвращения домой. Интерес, вызванный самой природой вещей, за которой просто тянет наблюдать со стороны. Случается такие дни, когда на уме у неё целые сутки плескается исключительно одно воспоминание, связанное с теми спокойными волнами. Они оба были молоды. Буквально два подростка, еще не подозревающие о скором развитие их гормонального шторма, называемого любовью. Тогда был закат. Компашка постепенно собиралась уходить обратно к машине, пакуя вещицы и переговаривая друг с дружкой в отдалении. Хиро поучал Кела о том, как же ему повезет если их матушка не рассердится за полученную им ссадину после игры в волейбол, Обри тщательно старалась засунуть в свою милую сумку как можно больше местных сувениров, не все из которых были получены честным путём, Бейзил делал последнюю фотографию перед отъездом, и младший братик почти что выкопал сам себя из той злополучной ямы. А она сидела одна, прямо у водяной глади. Потоки иногда плескались об её испачканные в песке пальцы на ногах, но по большей части, девицу к тому моменту до конца высохла и не намеревалась мокнуть снова. Океанский бриз шелестел ей волосы, убирая их с лица и давая более точный обзор на поляны волн. Еще пару минут назад они были темнее тех черных дней, когда она не могла заставить себя улыбаться, прячась ото всех и позволяя себе крошится на мелкие кусочки, под весом возложенных ожиданий с отвратительно огромной ответственностью. Но теперь же, оно окрасилось в фиолетово синий, сводя далеко далеко те депрессивные цвета, напоминая о красочных возможностях жизни. Прямо как и вес головы поменьше, павшей на плечо, напоминал ей о творящемся у неё чуде. Санни. Прекрасный младший брат. Такой умный и хороший. Настоящее золотце. Она в жизни никогда не видела человека с такой великолепной душой. Не дайте его маленькому росту или же тихому методу подхода ко всему обмануть вас. Этот молодой джентельмен - настоящая гроза для всего что дышит, в лучшем из возможных смыслов. Если у вас случилась какая то проблема, парнишка обязательно прибежит на помощь, сделав всё что в его силах ради решения проблемы. Конечно, ввиду возраста, телосложения, а так же малых знаний в крайне трудных ситуациях это редко помогает, но важен ведь сам факт его готовности к действиям! Приключится такое, что вам случается плохо на душе, сей одарённый юноша времени своего не побережёт, но выслушает ваши проблемы. Кто знает, может даже вам получится получить от него целое обьятия, что само по себе редкость, удостоенная только близким людям. Она точно часто пользовалась сей привилегией больше положенного. И не стоит забывать про его воображение. Эта черта становилась только сильнее с годами, переходя на всевозможные поверности, будь то края тетрадки по математике, ноты скрипки, или же его собственный язык, рассказывающий тонюсеньким шепотом о случившихся во снах. Одно было понятно точно. Она рада что Санни был рядом с ней. Её младшим братом. Единственным и неповторимым. Скорее всего, тогда у неё просто случился наплыв около материнской любви к этому крохотному коту, но та совсем позабыла о каких либо мерах сдерживания. Обвив рукой, та прижала его поближе к себе, приложив щеку к темечку и продолжив без любого лишнего слова, наблюдать за закатом. Они не говорили ни единого слова. Им это было без нужды. Зачем издавать какие бы то ни было звуки, когда звук их сердцебиение, ровного и спокойного, в полной мере передавал общую атмосферу происходящего. Если Мари правильно помнит, таким образом, под лучами уходящего солнца, когда им обоим стоило бы давным идти с друзьями к позаимствованной машине, этот дуэт просидел еще как минимум минут двадцать, а того и больше. В тишине. Наедине. Одни, в этом чудесном, но еще более прекрасном с ним в её хватке, мире. Именно это воспоминание, зачастую становилось хорошим мотиватором для неё продолжать двигаться вперёд. Это был один из тех самых моментов в существовании Мари, который часто побуждал ту на действия, совершенно её не касающиеся. Санни ведь уже тогда был взрослым мальчиком. Да и ей не составило труда просто взять и двигаться своей дорогой, достигая тех целей которые поставили, в пути к становления той дочерью, которой хотели видеть в ней родителей. Но всякий раз переносясь обратно во времени, фантомно ощущая песок под ногами и мягкость его плеча у себя под ладонью, она делала шаг за шагом дальше, заботясь о нём все сильнее и сильнее. Мари любила океан. Оно было полно неразгаданных, замечательных, готовых к ответам загадок. Прекрасное в своей натуре. Сильное таким ураганом, что снесёт что практически что угодно на своём пути, однако часто предстающее перед ней в спокойнейшем виде. Такое всевозможное, предоставляющие красоты внутреннего мира, что порой задаёшься вопросом, а чего же там нету? Прямо как её Санни. Мари любила океан, потому что он напоминал ей в малейших деталях об этом милом, и одновременно прекрасным в каждой своей особенности мальчике. Она обожала это чувство. И презирала. Обе сторон этой проклятой монеты вертелись у неё в уме, пока они стояли перед большим стеклом, спасающим их от смерти десятками кубометрами холодной воды. В почти что полностью темном помещении, под прожекторами, между натурально сохранёнными кораллами, стайки рыбок кружил в своём балете, проплывая бездумно от одной точки к другой. Освещённые этой голубоватой дымкой из преломления света, пара стояла какое то время вместе, не спеша рассматривая проплывающую мимо живность. Их свидание по сути, почти подошло к концу. Осталось только пройти через магазин с сувенирами, и дальше прямая дорога к кафетерию, из которых можно будет идти напрямую к автобусной остановке. Ей правда понравилось сегодняшние свидание. Оно было приятным, интересным и, стоит быть полностью честной с собой на этой части, весёлым. Изначально запланировав эту поездку только на них двоих, парочка отказалась от предложенного варианта вовлечения в группу туристов и посетителей. Хотя профессионально обученный гид, способный рассказать им тысячу разных фактов о завораживающей морской жизни, звучал заманчиво, им было куда интереснее не торопясь прогуляться от одного участка океанариума к другому, созерцая существование подводных существ. Где то час, их это правда увлекало. Они открыли для себя много новых, ранее неизвестных фактов. Таких как о том, что рыба ананбас умеет ползать по земле, про то что некоторые акулы умеют контролировать температуру в своём теле и что на многих морских созданий ни коим образом не влияет солнечный свет, ввиду устройства их тел. Приятная мелочь, однако любопытство двух подростков смогло продержаться только столько, прежде чем исчерпаться. И тут, Санни, известный мелкий гоблин, вытащил тяжелую артиллерию. Океанские анекдоты. “На чём спят русалки? На водяных матрасах” “Почему океану поплохело? Оно оказалось под слишком большим давлением” “Как называется ресторан, продающий пиццу и крабов? Хрустящая станция.” И та самая, за которую она ему чуть шею не свернула “Если бы поцелуи были волнами, то я бы наслал на тебя тсунами” Она совсем пропустила мимо ушей эту самую фразу, и когда она всё таки дошла до её слегка летающего в облаках мозга, ей ничего не оставалось кроме как сделать несколько непонятных жестов в сторону назойливого панка, вместе с странно переводимыми звуками, схожими на равне с стонами, совмещенными с скрежетом зубов. Порой, от того каким же красивым он выглядел под голубыми лучами океана, она забывала о том, каким же проказником он вырос. Это ускользало через её пальцы, быстро уступая дорогу полу закрытым глазам, милой улыбке, и выражению лица, ясно дающей ей понять, что он просто напросто счастлив смущать её. Проводить с ней время. Быть парнем, который взаправду любит её. Хотя темные мысли вины за позволения жить небогоугодному роману давали о себе знать периодическими импульсами, в минуты его радости, она по волшебному образу заражалась его позитивом, растекаясь в этом океане невежественной радости. Она знала, что вскоре эффект пройдет и наступит минута, когда все последствия ударят по ней единым взмахом, как пуля свистящая сквозь сердце приговорённого к расстрелу, но это будет в будущем. Пока он счастлив, она тоже может позволить себе побыть счастливой. Хотя бы на пару секунд. Когда же их смех улёгся, и её писк за публичное смущение прошел окончательно, хотя вокруг никого толком кроме них не было, два хаоса отправились к следующей точки свидания. Представлению с морскими котиками. Простое развлечение, часто встречающиеся в такого рода заведениях, но всё равно желанное ими не в меньшей степени. Всё что касалось котиков, не важно, будь то обычных или же любых иных, сразу же становилось объектом внимания для детей Судзуки. А посему, когда при бронировании мест на автобус, они увидели рекламу с этим ивентом, их отложенные средства незамедлительно испарились в интернет коде, переведя должную сумму за билеты. Само же мероприятие, по сути, не представляло собой чего то экстра ординарного. Просто один огромный бассейн, несколько рядов сидений вокруг, парочка надсмотрщиков, компания милых, очаровательных, гладеньких морских котиков, и два тренера, вместе с ними исполняющими множество разных трюков. О таких случаях часто рассказывают по мелкому, локальному телевидению, пересказывая, а иногда и напрямую транслируя футажи первоклассных пируэтов. За рыбу, животине приказывали кувыркнуться, прыгнуть через кольцом, принести мяч, проплыть от одного бортика к другому, ну и что-то в этом духе. Для всякого другого, это максимум возможность занять заскучавшую семейку хотя бы каким то образом, чтобы самим посидеть в сторонке. Но вот конкретно для Мари, это представление стало настоящим корневым воспоминанием, запомнившимся еще ой как на долго. В движениях этих обтекаемых созданий, было нечто фантастическое. Уму непостижимое. Их ровные, пухловатые тельца разрезали водную поверхность с легкостью раскалённого ножа через куб масла комнатной температуры, без труда исполняя приказы от первого до последнего. Хотя со стороны они казались простенькими, неуклюжими, и в какой то мере молчаливыми созданиями, при должной мотивации, их можно было замотивировать на самые удивительные, заходящие за грани известного, дела. Прямо как Санни. За исключением части про пухловатость. Несмотря на рост, стабильное развитие, парень как был так и остался бледным, порой ленивым стручком. Ну, хотя бы мотивация едой, вместе с похлопываниями по голове взаправду работает в обеих случаях. Но то была только одна из причин становления какого то там выступления морских котиков одним из воспоминаний, запомнившихся на недели, а того гляди на месяца. Второй же причиной, стало то, что сделала сам младший брат, когда произошла совсем маленькая неприятность. Это было не более чем оплошность с её стороны. Она решила пойти легким путём, встать вместе с ним на нижний ряд, предпочтя долгое пребывание на ногах, лишнему сгибу иногда ноющего колена. Лучше бы всё таки села повыше. Деллайла, одна из особо играючих морских кошек в команде, прославившаяся слегка мерзким характером избалованной цацы, решила как назло выпрыгнуть намеренно рядом с ними из воды. Прибавив к этому развившуюся скорость, положение и то, как же всё так резко это произошло, получаем злополучный результат. Большая волна, идущая прямиком ей в лицо, намеревающаяся промочить девицу с парнем от головы до пят. Чтож, она ожидала чего то подобного. Мелочи, способная разрушить буквально всё. Каждую малейшую деталь, на приготовление которых понадобились долгие часы. Ибо, если идти по нити мысли секундно переживающей тысячи панических дум девицы, то да. В её картине мира, это буквальный конец. Количество воды, прилетевшие им в лицо с уму непостижимой скоростью, легко смоет с неё всякие следы макияжа, а с младшего брата, сорвёт парик, раскрыв миру настоящую природу вещей, скрытую у тех под носом. Однако сестрица, по странному стечению обстоятельств, работая исключительно по зову инстинктов, бросилась на тянущегося к сумке мальчика. Хотя шансы малы, равноценны нулю с запятыми, она всё равно может хотя бы попытаться исправить ситуацию в последний момент. Если их отношения и раскроются, то пусть это произойдет на её условиях. Каково же было удивление решительной дамы, когда младший из их дуэта, в похожей до мелочей манере, точно так же ринулся к ней на встречу. Мало того, так он еще и укрыл её собой, повернувшись к ней лицом, а к всплеску спиной, из ниоткуда раскрыв большой черный зонт. Ни одной капельки не попало на тела детей Судзуки. Они остались целиком сухими, пережившими шутку грубого животного, ныне лишившейся дополнительной рыбёшки. Толпа вокруг них аплодировала, улюлюкая двум спасшимся голубкам. И хотя Санни спокойно улыбался, отвечая на колкие комментарии ведущих глубоким поклоном, разум Мари в это же время метался от двух мыслей. Глубочайшей благодарности младшему брату за столь важный, приятный поступок, побудивший сердечко биться с ранее невиданной силой. А так же удивлению самому случившемся. Это произошло так быстро, что только после минуты первоначального шока, прерванного успокаивающим поглаживанием по плечу, она удосужилась проверить, откуда конкретно появилась нежданная металлическая конструкция. Ответом стала сумка. Та самая висящая у него за спиной сумка, ныне полу раскрыто висящая, и меняющая форму от шебуршания в ней мелкого подростка. Краем глаза, девица заметила целую уйму странных вещей, начинающихся дополнительным комплектом одежды, женской и мужской, и заканчивая перцовым баллончиком? На тот момент, всё еще отходящая от эффекта опыта близкого к остановке сердца, полное осознание причины присутствия всех тех вещей пролетело мимо её головы. Но мысле понадобилось совсем немного времени, чтобы окончательно осесть. Он тоже подготовил дополнительные меры предосторожности. Когда тот собирал с собой грузно выглядящую сумку, крехтя под весом скопившехся вещей, мальчик отговорился еще одним элементом его маскировки. Если уж хотел выдать себя за кого то другого, то это тоже, говорил, может оказать эффект. Однако настоящая суть вещей скрывалась у неё под носом всё это время. Конечно, пианистка тоже, ввиду подсознательного страха быть раскрытой, сделала некоторые приготовления. Шокер, дополнительная наличка, аптечка, успокаивающие закуски и прочие. Но уж точно не до такой же степени, как у него. И подумать только. Восемь часов подряд, с самого утра, от дома до автобуса, через половину города, плюс несколько часов через темные, людные помещения, с таким ломающим позвоночником весом на плечах. Ради чего? Безопасности? Спокойствия? Неужто он собирается ходить так на каждое их свидание, обмундировавшись как сталкер, готовый к последнему походу в центр Зоны? Его руки, сложенные вместе на запястье стоящей женщины, оборвали долго тянувшийся в голове монолог вопросов. Как оно всегда и бывало, парнишка без проблем утянул ту за собой, в поток эмоций, мыслей, нового опыта. Приведя к тому самому моменту, на котором они остановились. У светящегося танка, загипнотизированная движением сотен рыбёшек, пара молчаливо стояла без дела. На их часах шесть часов вечера. Через пару часов, им нужно быть на остановке, дабы успеть возвратится домой до полуночи. Они давненько ничего не ели, так что, перед отьездом, впринципе, можно будет зайти чего нибудь да перекусить. Под сей момент уже почти целиком сросшись пальцами, два родственника вышли через второй вход в Океанариум, по совместительству, магазин с сувенирами. Под потолком висели скульптуры различных океанских созданий, нарисованные мультяшки улыбались молодым посетителям, скучающие работники переставляли товары, а новая волна туристов уже активно обчищала полки, удостоверяясь что они получили всё по наименьшей цене. Сестрице не было никакого дела до дешевой бижутерии или своеобразно сделанных фигурок дельфинов. Не потому что она не любила дельфинов, хотя тоже важный фактор, а скорее, от вернувшейся печали. Этого тянучего, вязкого ощущения в дальнем конце глотки и нёба, испаряющего все возможные желания к любопытству, фокусируя зрение с внимание на вещах, серьёзно наносящих урон здоровому разуму. Санни же, напротив, вышедший более менее довольный проведённый с ней временем, даже беря в расчёт то сумасшедшее количество устроенных ею проблем, исчез у неё прямо из под носа. Мари удалось поволноваться и осмотреться в море людей всего пару секунд, прежде чем его ложные волосы показались из толпы. Сестрица хотела немножко тукнуть пацана по макушке за такую внезапную выходку, напугавшую её до чертиков, однако протянутая им вещица, забрала у той всё внимание. Парные кулоны, в форме держащихся за ручки морских звёзд, где эти самые конечности, соединялись парой слабеньких, но способных магнитов. Судя по всему, сделаны довольно таки неплохо, с использованием полноценного металла, а не трижды переработанного пластика. Юный скрипач ничего особенно не говорил, разве что написал по быстрому слово ‘подарок’ в телефоне, отправив ей сообщение. Оно полностью передало общий смысл замечательно протянутого жеста. Всего через мгновение, полая в своём маленьком хранилище вещица, повисла у той на шее. Холодный металл приятно обжигал теплую кожу. Еще одна колотая рана в сердце, нанесённая любовью. Скорее всего, вопреки подсчётам, именно сегодня эта твердая стена падёт до последнего кирпича. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Сидя на искусственной траве, под лучами заходящего солнца и Мари переживала особенное чувство дежавю. Она здесь уже была. Кто знает, то ли во сне, заранее переживая негативный, готовящийся к взрыву момент, или же ту великую грёзу, пахнущую солёной водой и песком. Однако музыкантша точно могла сказать одно. Что-то здесь было неправильно. Кроме их отношений. И да, деталей было много неправильных в их ситуации. Это было по простому ужасно с их стороны, покупать дешевый фаст фуд, только чтобы десять минут искать самое укромное гнёздышко на всей открытой крыше. Им не следовало убирать с лиц предметы камуфляжа, раскрывая исключительно друг другу их истинные лица. Конечно же, прятаться от целого мира, находясь в отношениях прямо таки горящих противоречиями и комплексами, в основе своей отвратительно. Соответственно, один из перечисленных вариантов должен был стать причиной для странного эффекта у неё в затылке? Нет, здесь была какая то другая, не описанная ранее причина. Та что сидела у неё на носу, но отказывалась заявлять о себе, пока та не приложит малейших усилий. Еще одна лопнувшая помидор черри сразу же решила сей вопрос, дав ясный ответ. Вкусная еда, приятное времяпровождение, место что имело на неё успокаивающий эффект, другой город хотя бы с единичным шансом на поведение близкое к желаемому. Десятки потраченных банкнот, лично из его кошелька, отданные в руки незнакомцев вопрtки уговоров с её стороны. Зачем? Она ведь этого не просила и определённо не манипулировала им на такое покладистое поведение. Студентка без того достаточно запудрила ему мозги своими жестами, постоянными переписками и любовью, превышающую рамки дозволенного. Так почему же он прикладывал такое аномальное количество усилий? Завтрашняя дата была большим праздником, но ведь не настолько... Имелся лишь один способ получить единый ответ. “Санни?” - спросила с ничего Мари, сразу же увидев ожидаемую реакцию. Котоподобная мордашка, более не скрытая ужасным париком и очками, чуть не сияла ей в лицо. Вскоре, он будет смотреть на неё с миной сожаления, если не тотального отвращения. Она совершает ужасный поступок, вырывая его из священного неведения, но слова были сказаны. Обратной дороги нету. “По какой причине... Ты устроил нам всё это? Не пойми неправильно, мне всё это очень понравилось. Я с трудом нахожу слова, чтобы сказать как же... Приятно было проводить с тобой время здесь сегодня. Но я правда не понимаю, зачем? Поездка в другой город, затраты на инвентарь, билеты сюда. Ты ведь ненавидишь всё что связано с глубиной, в том числе океан, после того инцидента в Секретном Месте. Так... Почему?” Тот взгляд, который она получила в следующую секунду, скорее всего превышал все когда либо виденные ею показатели чистой, ничем не скрытой скуки. Не злого типа, а скорее, той что пробуждалась в человеке, когда ему задавали вопрос с таким очевидным ответом, что к сему моменту, сам задающий должен был давным давно догадаться. Но этого не происходило. Парень сидел, с полу откушенным бургером в руках, задрав одну бровь и потопывая ногой махал рукой в её сторону. Вторая половинка их греховного дуэта не понимала от слова совсем, к чему же пытается подвести этот странный комок спокойствия, оставаясь молчаливой с первой по последнюю минуту его шарадов. С тяжелым вздохом, и отложенным в сторонку ужином, мальчишка принялся неспешно печатать ответ по клавишам телефона, где то с переменой на несколько минут, чтобы постучать себе по голове и остудить шипящие от возникшей красноты щеки газировкой. К тому моменту, когда на её часах средняя стрелка перешла на пять минут вперёд, она уже принялась задаваться вопросом о том, что конкретно там он пытается до неё донести. К счастью, ждать долго не пришлось. Злосчастное оповещение прозвучало в воздухе, и смущённый парень отложил в сторонку смесь металла с пластмассой, вернувшись к скорому набиванию желудка. “Потому что я люблю тебя. Ты моя девушка, и как твой парень, я хочу сделать тебе приятно, любыми возможными методами вознаградив за те непомерные усилия, которые ты тратишь день ото дня. Мы уже встречаемся больше полу года, и это куда дольше, чем то на что я рассчитывал изначально. Мне сложно описать, каким же счастливым ты меня делаешь день ото дня, переписываясь со мной, заботясь обо мне и просто освещая эти трудные дни своей. Да, звучит до жути банально, но я говорю правду и только правду. Всё просто. Ты это заслужила, просто существуя в моей жизни, Мари. Спасибо тебе большущее, за то что позволила мне стать твоим партнёром. Люблю тебя xoxo” - слова, отправленные строчками кода через мировую связь, не только без проблем оказались у неё на телефоне, но так же, быстро проникли по венам в сердце, раздув его любовью и горечью растущей утраты. Он любит её. Он любит её так сильно, что готов идти против собственных страхов и дискомфорта, лишь бы подарить ей один день хорошего времени. Он думает, что его чувства настоящие, в то время как они являются не более чем продуктом бессовестных манипуляций, заигрываний и эмоционального абьюза со стороны родной сестры, которая обязана была с первых минут жизни защищать его от таких как она, а не подкидывать дров в огонь нездоровой, обещающей окончится трагедией ситуации. Она окончательно сломала его. И она не может больше терпеть этого. Мари не успела вовремя закрыть глаза, к тому моменту когда слёзы навернулись в очах, слетая вниз. Комок, этот шар всего гнусного и противного, множество раз подряд блокировал ей глотку, провоцируя на создание заиканий. Шесть чертовых месяцев подряд она проворачивала в голове этот ужасный, богохульный финал, боясь что есть мочи. Ночами не спала, убаюкивая в руках золотое солнце, незаслуженно отданное ей в распоряжение. В глубинах нервной системы устрашённая идей хотя бы коснуться его не тем образом. Тем, которого та потаённо желала, но отказывала себе каждый раз, когда мысль просто мелькала на отголосках сознания. Санни, добродушный паренёк, как всегда в его стиле, при виде женских слез забыл о любых творящихся у него делах, кинув еду в сторону и упав к ней на колени, беспокойно мотаясь с места на место, пытаясь понять, от чего же та заплакала. Его искренние, невинные усилия лишь сильнее рвали ей сердце, напоминая, что во всём повинна только она. “Я сдаюсь. С меня достаточно...” - через икания и солёную воду, молодая студентка добилась своего, оборвав его намерения. Движения прекратились, и через мутную завесу в глазах, девушка могла видеть прекращение движений, заменившиеся стабильным состоянием человека. Одно колено упирается в землю, а второе согнуто. Лицо подростка разошлось в выражении скрытого целым ничем ужаса. Он напуган. Боится того, что конкретно та имеет ввиду под этими страшными словами. Скорее всего винит себя за произошедшие. Еще один вес вины на её плечах. Она это заслужила. “Мне так, так жаль за всё что я с тобой сделала. Я не должна была на это всё соглашаться. Давать тебе добро. Боже, да какая же сестра вообще может даже думать таким образом?!” Сообщение пришло ей на телефон. Та отказывалась смотреть в включенный экран, лежащий чуть поодаль. Какой смысл? В любом случае, он попытается как то её переубедить. Ему будет куда лучше, если она выговорится и просто покончит с этим. Он окажется в безопасности, вдали от его больной сестры. “Да просто посмотри на себя. У тебя столько возможностей, столько шансов на кого то хотя бы чуть чуть лучше, и вместо того чтобы хотя бы немного тебя мотивировать, я украла твои шансы на здоровое будущее. Так еще и манипулирую день от дня! Я ужасна. Что я блять наделала с тобой?...” Еще один звон. Еще одно оповещение. Еще одно заблуждение, обёрнутое фантиком ложной, заведомо провоцированной ею доброты. Она не поддастся на продукты своих же махинаций. “Зачем я вообще до сих пор жива? Лучше бы просто...” “Мари.” - раздался твёрдый, четкий, тяжелый голос прямо перед ней. Шок оказался настолько сильным, что преодалел все возникшие преграды наломившийся апатии, силой подняв ей голову. Санни, взбешенный, с видимыми следами нахмуренный морщин на этом мягком личике, сжав челюсть, смотрел прямиком ей в глаза. Его руки сжимали сами себя, оставляя очевидные, белые следы. Уши, красные факела, горящие презрением к тем словам, которые она выговорила конкретно в свою сторону. Он не был зол на неё. Такое впринципе физически невозможно. Однако после того, как эти отвратительные слова коснулись барабанных перепонок, кровь только могла что забурлить кипящей смесью. “Пожалуйста, отдышись. Ты дрожишь.” “Санни, хватит, я заслужила каждое-” “Просто сделай это. Ты можешь оскорблять себя сколько душе угодно, но только после того как придёшь в себя. Если правда хочешь только лучшего для меня, то дыши. Прошу.” - умолял младший брат, напирая словами. Она давно не видела в нём такой силы. Такой... поразительной решимости добиться желаемого. Это лицо передавало целый канвас ярко выраженный эмоций, где каждая из коих, представляло собой уникальную для него версию волнения. Даже сейчас, переполненный страхами за будущие их отношений, состояние сестры стоит для него первее любой цели. Чтож, она без того навлекла на него много проблем. Хотя бы так слегка облегчит его страдания. Дышать по началу оказалось трудно. Больно. Комок отказывался возвращаться обратно к пищеварительному тракту, рассасываться и усваиваться отравленным телом. Но лучезарное присутствие маленького чуда делало задачу проще. Она потеряла счёт тем случаем, когда существование этого кота трансформировало жизнь вокруг неё в простые цвета. Пока он рядом, ей просто хочется расслабится, позволить словам спокойно выходить с уст и летать по облакам, где она может сказать столько раз что он важен для неё, сколько ей того захочется. Но она не может себе этого позволить. Для монстра, сладкое не положено. Спустя минуты совместных усилий, отдышка исчезла. Грязный привкус, горечь и соль, оставалась у неё на языке. Тушь стекла, помада размазалась по губам. А Санни чхать на это хотел. Любая Мари перед ним, эта та Мари, что нуждается в любви. “Что происходит? Я где то напортачил?” - спросил аккуратно он. Старшая сестра могла поклясться, что еще чуть чуть, и она заплачет вновь. Ох, как же это типично для него, брать вину за каждую малейшую вещь. “Нет. Нет нет нет. Ты здесь совсем не причём. Я всему виной. Я... Я развращаю тебя день за днём, даю добро на этот цирк, прямиком из подросткового романа, и теперь ты идёшь против самого себя, только чтобы сделать мне приятно. Сплошной ужас. Ах, мне так жаль.’ - Стонала девица, утирая слёзы, дожидаясь какого бы то ни было ответа от него. “Я не понимаю о чём ты говоришь, сис. Я думал, тебе понравилось наше свидание.” - сконфуженно, попав во внутренний круговорот странных мыслей, мальчик ослабил хватку на своих кистях, меняясь с глубоко озлобленного, на прямолинейно встревоженного. “Хах, свидание. Я вообще не должна была давить на тебя с этим свиданием, праздником и прочим. Столько денег было потрачено. Мог бы провести его с Обри, или другими девчонками, которые были в тебя влюблены. А по итогу, из-за меня ты здесь.” -ставила точку в своём аргументе Мари, обнимая руками колени. Кровь была не единственным, что они делили. Чувство беспощадной тоски, имело в себе схожий эффект, наводящий на желание укутаться колачиком, подальше от всех проблем. Только здесь, это уже не поможет. “Мне они не нужны. Ты сама знаешь, я выбрал тебя и только тебя.” - пытался постановить факт Санни, но к сожалению, его серьезное, в большей степени милое лицо, вырвало из неё саркастичный смешок. Это было жестоко, по отношению к нему, но этот заразительно наивный оптимизм, никак не усиживался у неё в голове, чтобы становится правдой. “Ты правда в этом уверен?” - риторически спросила она, незамедлительно увидев прямолинейный кивок от него. Это просто движение, изначально задуманное как способ уверить её в его правоте, возымело противоположный эффект, побудив на дальнейшие приперания. “Я в этом сомневаюсь. Потому, подумай об этом. Тебе правда нужна я? Я, которая день за днём промывает тебе мозги, манипулирует и лжёт? Я, ради отношений с коей, тебе приходится наряжаться в тонну неудобной одежды, и вести себя как совершенно другой человек? Боже ты мой, тебе шестнадцать! Ты подросток! В твоём возрасте положено страдать фигнёй, общаться с друзьями и волноваться об оценках, а не о том, стоит ли взять сегодня шокер или оборачиваться по сторонам в поисках полиции, потому что ты встречаешься со своей сестрой! Санни, это ничем хорошим не окончится. Тебя бросят за решетку, если кто нибудь узнает, о том что мы творим. Ты готов просто бросить всё чего ты добился, ради абьюзивной сестры? Это ведь... Бесмыссленно...” Молчание. Именно оно повисло в воздухе, по окончанию этого долгого монолога. Слова, вязкие как старый мёд, повязли у них на ушах, передав эстафету времени, дабы последствия и смысл в точной мере устаканились в их мозгах. Парнишка пытался еще хоть что-то сказать, но всё без толку. Слова умирали в глотке, наотрез отказывались двигаться с мертвой точки, оставляя за собой видимые шрамы, в форме смущения, страха и потерянности. Он терял её. Все те мысли, все те усилия что он прикладывал в течении шести долгих месяцев быстро стирались в порошок парой предложений той, что любила его всем сердцем. Казалось, что понадобится еще совсем чуть чуть, чтобы окончательно убедить его бросить эту затею. Но вдруг, произошло неожиданное. Эмоции исчезли с лица парня. Он завис на одном месте, как будто бы не пытался найти в себе силы на ответ долгое, мучительное время. Выпрямив спину, подняв взгляд с земли, парень вернул между зрительный контакт. Эмоцию, что прочла Мари в этих глазах, она не могла описать. Как будто бы, Санни нашёл золотой ключик прямо у себя за ухом, способный открыть самую страшную, но важную тайну всех времен. Ту, что скрывалась у нег прямо на виду всё это время, но раскрытие коей, обеспечит ему несметные богатства. Ей не нравился этот взгляд. Он влиял на неё, пугал переменными такой серьёзности, что оставалось только гадать, останется ли она тем же самым человеком, после ответа, вскоре готового упасть на неё? Так или иначе, последние решение, стояло только за ним. Поднявшись с искусственного пола, парень помог той подняться обратно на ноги, только чтобы нежно обнять, обвернув руки вокруг её спину. Она не посмела двинуться. Вместо этого, как по волшебству, та растаяла в физическом контакте, молчаливо приняв его ласку. Слова, последовавшие за этим, имели крайне не стандартное влияние на неё. “Мари... Когда у тебя начали появляться такие мысли?’ - спросил мальчишка, гладя возлюбленную через ткань. Его прикосновения, посылали замечательные волны по коже, не считая за преграду ни ткань, ни эмоции. Она физически не могла сдерживать в себе ответ, открывая замок истинным мыслям. “С самого начала наших отношений... нет, опять лгу. С того дня на пляже, когда я впервые влюбилась.” - шептала девушка. “Ты могла рассказать мне в любой момент. Я всегда рад тебя услышать.” - ровным спокойным голосом тянул он, уводя подальше её негативные позывы. Это работало с переменным успехом, ведь одного напоминание о его любви, хватало с головой для возвращения само-ненавести. “В этом и причина. Ты стал таким покладистым исключительно из-за меня. Я сломала тебя. Я совратила и разрушила твою жизнь своим больным поведением. У тебя нету будущего, пока я рядом...” - признавалась Мари, утирая глаза об его макушку. Черные волосы щекотали ей нос, а запах старой бумаги насыщал серое вещество, сводя на нет то противное ощущение на закромах подсознания. Темные эмоции продолжали бушевать вокруг и внутри неё, но чудом, только чудом, называемым Санни. ‘Пожалуйста, будь честной с собой. Ты любишь меня?” - эти слова, были простыми. Легкий вопрос, с легким ответом. Но их сила оказалась столь могущественной для неподготовленного, ослабленного сознания, что та не смогла противопоставить этому ровным счётом ничего. “Да. Конечно я тебя люблю. Как я могу не любить тебя, когда ты это... ты.” - прокряхтела сестра, выпустив еще несколько заикающихся слезинок. Капли быстро стекли вниз по щекам, впитавшись ему в шевелюру, растворившись по морям убаюкивающей темноты. Он был таким теплым, мягким и приятным на ощупь. Комфорт - его прямолинейное второе имя. И это самое солнце, звезда освещающая ей непроглядную тьму, коротко отодвинулось, чтобы посмотреть снизу вверх, не прерывным взглядом, умоляющем только об одном. Правде. “Тогда почему ты не позволяешь себе любить меня? Зачем постоянно давишь на себя, пытаешь себя и напоминаешь о неправильности происходящего?” - это был последний вопрос, сделанный им. Последний вопрос, который она могла пережить, держа изо всех сил на себе эту гнусную мантию самобичевания и призрения. Он показывал ей путь, светлый, освящённый возможностями и эмоциями. Тот самый, о котором она мечтала, но считала что не имеет права даже думать о таком варианте, в угоду собственной природе. Но как бы глупо это не звучало, как бы отвратительно она не чувствовала, предавая заложенные моральные нормы, используемые как костыли в течении тяжких лет, Мари протянула руку протянутой кисти, снова заикаясь от слёз. Но с ощутимой, пробитой дамбой горя. “Потому что я не хочу причинять тебе вреда. Ты... Такой замечательный, умный и хороший!... Каждый день мне кажется что еще чуть чуть и я сделаю что нибудь, что ранит тебя навсегда. И я не могу этого допустить. Я должна защищать тебя. Делать тебя счастливым, а не... усугублять и без того ужасную ситуацию. “ Санни знал, что она скажет после его слов. К этому моменту, вся ситуацию окончательно прояснилась. Мозаика сложилась воедино, подарив ему печальную картину сомнений, страхов и любви настолько глубокой, что оно рвалось вперёд, проецируя и пугая до костей. Ему были знакомы эти чувства. Ощущение тотального страха, угрожающего поглотить его целиком, с головы до пят. Ему удалось сбежать от этого, исключительно благодаря её поддержке. И будет он проклят, если не сделает тоже самое. “Мари. Послушай пожалуйста меня внимательно. Потом, можешь принимать любые решения, хорошо?” - попросил Санни. Она кивнула. Возможность дана. Её нельзя потерять. Ни за что нельзя потерять. Если он не сможет добраться до неё, пройти через эти ослабленные, но всё еще острые терни неуверенности и боли, то это будет трагедией для них обоих. С этой мотивацией, младший брат отправился вперед, навстречу судьбе. “ Я люблю тебя. Сильнее чем ты можешь себе представить. Эти чувства начались намного дальше, чем ты можешь себе представить. И они крепли день ото дня, только потому что я позволял им прорастать. Я не слепой. Я видел что у пары... Девушек были ко мне чувства. Но я отказывал. Потому что только ты, была той, с кем мне хотелось создать что-то стоящее. Понимаешь, к чему я клоню? Ты никогда меня не грумила. То, что ты делала, было таким прекрасным уровнем заботы, что твои действия дали мне причину для само развития. Ни одна другая персона в моей жизни, даже близко не сравнится по важности с тобой. Когда я набрался смелости и признался тебе, перед отьездом в колледж, в моих планах было получить справедливый отказ. Но ты согласилась. Ты согласилась, и сделала меня невероятно счастливым. Ни разу за эти пол года, ты не пыталась проходить через наши обусловленные правила. Ни разу ты не оскорбляла меня, или же нарушала границы. Мне сложно описать это в полной степени, но я представить себе не могу никого лучше тебя, как моей девушки. Мари, я прекрасно знаю, каковы опасности нашей ситуации. Что в любой момент, нас могут раскрыть и тогда нам не останется другого выбора, кроме как бороться, или сдаться. И когда я поцеловал тебя в первый раз, эти условия, с постоянными скитаниями и проверками, были банальными условностями, по сравнению с тем, что я мог получить за это. Мне не страшна ни тюрьма, ни наши родители, ни шанс потерять всех друзей, пока у меня имеется возможность просыпаться ранним утром, и видеть твоё улыбающиеся лица. Это - мой личный, осознанный выбор, на который ты, никогда меня не заставляла. Да, я всего лишь подросток. Но жизнь коротка, и в любой момент, она может окончится по щелчку чьего то пальца. Я не собираюсь жить с этим страхом, до конца своих дней, а вместо этого, проживу каждый день, как последний. Поэтому, пожалуйста... Люби меня так, как ты этого всегда хотела. Не сдерживайся. И никогда не стыдись этого. Можешь попытаться сделать это, ради меня?” . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Брат и сестра, сидели на последнем ряду едущего, дряхлого автобуса. На часах 00:20. Четырнадцатое февраля. День Святого Валентина. Помимо них, в салоне присутствовало максимум пара человек. Их привычная одежда, знакомые наряды и настоящий цвет волос, вернулись обратно туда, куда им и следовало. Тихо сопя, они разделяли продолжительный сон, в обьятиях друг друга. Защищённые от всего мира святой любовью. На их торсах, рядом с сердцами, тихо ударялись мило выглядящие кулоны Один темно синий, другой глубоко фиолетовый. Две звезды, сияющие сильнее, находясь рядом друг с другом. А прямо за ними, под легко открывающимися крышками, скрытые от недогадливых пассажиров, располагались две вырезки одной и той же ленты, сделанной незадолго до выезда. Молодая, замечательная пара, в освещённой фото будке, разделяющая глубокий, сладкий поцелуй. Первый, в своей интенсивности, жадности и искренности, но далеко не последний.