Ночная прогулка

Тихий стук каблуков отдавался трепетным эхом в впечатляющих дворцовых стенах, окутанных ночным полумраком, который переплетался с слабо мерцающими зажжёнными огнями. Дотторе не заметил, как затаил дыхание, когда изящная фигура мужчины, так органично смотрящаяся в окружении всей этой утончённой мрачной роскоши, показалась на вершине парадной мраморной лестницы. Уголки тонких губ ещё издалека, когда их обладатель заметил его в ответ, вытянулись в своей уникальной нежной манере, проникающей прямо под рёбра и к сердцу. Господин Девятый Предвестник спускался по лестнице неспеша, краем глаза внимательно следя за тем, на какую ступеньку он опускает ногу, и аккуратно придерживая подол своей шубы, которая при спуске рисковала мимолётно коснуться холодной поверхности лестницы. Где-то в глубинах Заполярного Дворца раздался приглушённый звон, один единственный, указывающий на то, какой час пробил, от чего облачённая в перчатку левая рука слегка дрогнула, на мгновение замирая на широких перилах. Но сразу после этого сиреневые огоньки по-особенному, как будто извиняясь за эту испуганную настороженность, блеснули, вновь перехватывая взгляд Второго, который Банкир хоть физически не видел из-за отстроклювой маски, но абсолютно уверенно чувствовал его на себе. – Прошу прощения, мой дорогой Доктор, я заставил тебя ждать, – обволакивающий голос разрезал почтительную тишину, в которую погрузилось это место, взращивающем в себе планы, способные повлиять не только на Снежную, но и на весь миропорядок. – Если бы старик задержал тебя ещё хоть на пять минут, то я бы уже начал беспокоиться о том, не забыл ли ты здесь обо мне, – насмешливая ухмылка, озарившее покрытое шрамами лицо, также бесстыдно впилось под сдержанную «маску» Панталоне, вызывая у него рванный вздох смущения. – Так что он тебе сказал, что не хотел говорить при моём присутствии? – Он и Её Величество после представленных нами ежегодных отчётов отметили, что я больше, чем в прошлые года вкладывал свои личные деньги в твои и наши совместные проекты, – секунду помедлив, обдумывая, как пересказать короткий личный разговор, Панталоне замер на первой ступеньки у подножия лестницы, сверху вниз устремляя взгляд на Дотторе. – И они слегка недовольны тем, что я не во всех случаях преждевременно предупреждал о таких вкладах, потому что хоть мы и ничего в итоге не скрываем перед ними, но это достаточно самонадеянно принимать подобные решения полностью самостоятельно. – Но риски были минимальные, тем более ты и так старался брать во внимание интересы оста… – Доктор хотел было уже возразить, но остановился на полуслове, заметив сдержанный жест в виде поднятого указательного пальца, которым Лоне попросил его позволить ему договорить. – Дело не в самих проектах, а в официальном контроле за ними. Меня лишь настоятельно попросили сообщать о всех идеях, о которых мне станет известно, до принятия решения участвовать в них, – в немного успокаивающей манере протянул Банкир, надеясь, что его коллега с пониманием отнесётся к этой необходимости. Как бы он не старался прикрывать затеи Дотторе до той стадии, когда их состоятельность будет просто неопровержимой благодаря собранным точным фактам, но рано или поздно их должны были отчитать за такое отношение к своей работе и своему сотрудничеству. Как тоже руководитель, Девятый очень хорошо мог понять в этом плане опасения Пьеро, хотя и позиция Второго ему была близка из-за симпатии к его идеям. – Но в целом, полученные нами результаты всё же оценили, поэтому меня попросили передать тебе ещё раз их похвалу. Предвестник всё же задумчиво перенёс вес с одной ноги на другую, незаметно нахмурившись под маской, не очень довольный тем, что этот разговор, периодически повторяющийся на протяжении столетий и направленный в большей степени на него, теперь задел и Панталоне. Видимо, старик уже немного отчаялся приучить его заранее сообщать о своих планах и посчитал разумным зайти со стороны того человека, который во всём производит впечатление дисциплинированного и исполнительного работника, но было нечто не особо приятное в том, что на него как будто возлагали дополнительную ответственность за то, что хотел бы совершать Второй. Но из этого не самого приятного вороха мыслей, поднявшегося в сознании, Доктора выдернули руки Банкира, в обворожительно вежливой привычке опустившиеся на его плечи. – Так… теперь я точно могу поздравить нас с успешным завершением этого года? – наклонив голову на бок, словно пытаясь заглянуть в его лицо, Панталоне понизил свой голос практически до мурлыкающего полушёпота, невольно улыбаясь чуть шире, когда чужие руки в ответ прикоснулись по бокам к его талии. – Да… Да, теперь точно уже можно, – вновь оживившись, Дотторе прижал худую фигуру чуть крепче к себе, с игривым смешком немного приподнимая мужчину и, с лёгкостью повернувшись с ним вокруг на одном месте, осторожно опуская его рядом с собой на твёрдый пол. И то, как невольно чуть крепче сжались тонкие пальцы на его белоснежном камзоле, доверительно позволяя ему такую фамильярную выходку, было слишком соблазнительным ощущением, от которого не хотелось отказываться. – Мы вместе так постарались сделать даже больше, чем планировали в начале этого года, ещё и успели всё идеально подготовить для сдачи, поэтому я могу лишь поблагодарить вас, господин Девятый Предвестник, за столь плодотворную совместную работу. – Это взаимно, господин Доктор, и я невероятно признателен за это выгодное для нас обоих сотрудничество, – поддерживая этот шутливый официоз, Панталоне украдкой осмотрелся в полумраке помещения, проверяя, не видит ли их кто-либо в такой час из дежуривших на посту агентов, но впрочем, из объятий он всё же не отстранился. – Но как жаль, что мне ещё предстоит подвести годовые итоги в своём отделе… Я бы прямо сегодня лёг в постель и проспал хотя бы дня три. – Есть какая-то удивительная несправедливость в том, что в период праздников тебе приходится работать намного больше, чем в обычное время, совершенно изматывая и самого себя, и всех своих подчинённых, – сочувствующее согласился Второй, мельком опуская глаза на нежные кисти рук, в слегка старомодном, но приятном жесте спустившиеся с широких плеч ближе к его груди, помогая мужчине удерживать равновесие в столь близких объятьях. – Был бы ты менее ответственный, я бы предложил свою помощь… с тем, чтобы украсть тебя до окончания зимних празднеств. Навряд ли бы кто-то из твоих подчинённых посмел возражать, если бы они поняли, что придётся ругаться со мной, поэтому в итоге, с трудом, но сами справились бы со всеми делами. – Может ты лучше поможешь мне с установлением кредитной ставки на следующий год или хотя бы с анализом невыплаченных к концу года задолженностей клиентов? – скептически приподняв брови, Банкир почувствовал, как невольно покрывается невесомыми мурашками, пробежавшими вдоль его лопаток и плеч, когда Предвестник тихо прыснул на его предложение. – Если ты не боишься, что я где-нибудь напортачу, то я мог бы попробовать… – аккуратно приподняв покрытые перчатками пальцы к своим губам, так, чтобы они не наткнулись на клюв маски, Дотторе заговорщицки оставил на них поцелуй, как будто скрепляя это шутливое соглашение. Панталоне на это лишь снисходительно покачал головой, понимая, что несмотря на все эти предложения, его в любом случае никто не спасёт от угрожающе нависших тяжёлых предпраздничных дней в финансовом отделе, поэтому следовало с умом распорядиться свободными часами, оставшимися до утра. Мягко выскользнув из объятий крепких рук, он немного устало повёл затёкшими плечами, расправляя их. Традиционный ужин для всех Предвестников, на котором настоятельно желали видеть каждого, ежегодно устраивали сразу после представления всех ежегодных отчётов перед Пьеро и Царицей, из-за чего он проходил наиболее спокойно по сравнению с другими подобными совместными мероприятиями, так как все уже были порядком измотаны рабочими заботами. Панталоне тоже был не исключением – ровно сутки назад он в окружении своих близких подчинённых в финальный раз проверял документы, одновременно с этим сортируя их по увесистым папкам, в шесть утра он уже был в лаборатории Доктора, помогая ему отбирать нужные чертежи, в девять утра он быстро переодевался, предусмотрительно утепляясь перед встречей с Крио Архонтом, в одном помещении с которой ему предстояло провести как минимум целый день. Поэтому было достаточно очевидным, что за официальный стол он сел уже порядком замёрзшим, уставшим и измотанным, из последних сил держа на себе привычную очаровательную улыбку и медленно пытаясь взбодрить себя, наконец чем-то перекусывая. – Ты вроде хотел немного проветрить голову после всех этих разговоров? – с тихим намёком напомнил Девятый, про себя вновь думая о том, что от прогулки тоже не отказался бы сейчас, ведь несмотря на физическое истощение, моральные силы хотелось восстановить сильнее. Он ощутил согревающее облегчение, когда его «партнёр» согласно кивнул, украдкой прикасаясь к его тонкому запястью, чтобы повести за собой, не через парадный вход, где их заметило бы чересчур много людей, а через запасной, известный лишь постоянным обитателям этого места. Заполярный Дворец как будто был погружён в умиротворённый сон, такой необъяснимо гнетущий, но при этом и привлекательный, в этот час он весь был словно застывшим моментом для отчаявшегося в бескрайней снежной пустыне путника, который начинал чувствовать лишь соблазнительное тепло от смертельного холода, тянущего провалиться в столь сладкое бездумное забытье. Это было так тревожно, но и так хорошо. Девятый чуть крепче сжимал чужую руку в своей ладони, когда им приходилось проходить через неосвещённые участки узких коридоров, боясь случайно оступиться или задеть что-либо, но Доктор, как впрочем и всегда, полностью соответствовал представлению о себе, как о человеке, который абсолютно знает, что делает. Морозный воздух ласково опалил лицо, принося вместе с собой облегчение после продолжительных часов, проведённых за работой и в деловых обсуждениях. Они аккуратно проскользнули между двух молчаливо поклонившихся агентов, растворяясь в колоннаде тёмных теней, устремившихся в высь. – Как же мне этого не хватало, – озвучил общую мысль Второй, поворачивая голову к Банкиру, который свободной рукой потёр своё лицо, которое осветили приглушённые лучи уличного освещения, невольно подчеркнув то, что весь день искусно скрывалось под лёгким макияжем и напускной бодростью. Дотторе не заметил, как засмотрелся на этот непривычно выступивший румянец на бледных, практически впалых от истощения щеках Панталоне, а тот, в свою очередь, с чуть более широкой, чем обычно мягкой улыбкой смотрел на медленно падающий снег, который залетал в лабиринт между огромных колонн. Банкир по своей инициативе в последние несколько месяцев во многом взял на себя работу и с документами Доктора, желая освободить ему время для действительно важных этапов в его исследованиях, и хоть он никогда даже намёком не указывал на то, что ему было тяжело успевать разбираться с таким количеством дел, было неудивительно, что сейчас в глубине души ему хотелось лишь немного спокойствия и отдыха. – Ты хорошо себя чувствуешь? Этот ужасный алкогольный напиток старика наверно всё же был слегка чрезмерно крепок для тебя, – внимательно сощурив глаза под маской, поинтересовался Дотторе, но его тут же заставило растерянно замереть то, как Девятый чуть крепче переплёл их пальцы, утягивая обе руки в карман шубы Доктора, такой обычный жест для близких людей, но всё ещё вызывающий внутреннее удивление. – Всё в порядке, я же прекрасно знаю свою меру, и от тех парочки глотков я только немного согрелся, – беззаботно протянул Панталоне, получая удовольствие от того, как они зашагали рядом этим размеренным прогулочным шагом, направляясь к концу колоннады и спускаясь к дорожкам, выделяющимся среди сугробов лишь благодаря тому, что их специально расчистили и притоптали. – На самом деле Пьеро довольно вкусно готовит этот каэнри`ахский напиток, во всяком случае он мне нравится больше, чем обычная огненная вода. – Не знаю, огненная вода хотя бы полезна для того, чтобы протирать оборудование, – он немного отвёл взгляд в сторону, забывая о наличии маски, когда подушечка большого пальца Девятого задумчиво огладила в тёплом пространстве кармана его костяшки. – Хах, ну, если оценивать с такой точки зрения… Этот парк, примыкающий к Заполярному дворцу, был весьма уединённым и по-своему прекрасным местом, над его планировкой явно очень старались во время строительства, тщательно продумывая всё так, чтобы обстановка идеально подходила для тайных разговоров один на один. К сожалению, в нынешнее время он находился в слегка заброшенном состоянии. Несколько веков назад здесь ещё можно было украдкой заметить среди заснеженных силуэтов хвойных деревьев невесомые одеяния Царицы, которая скромно улыбалась кое-кому, ныне ушедшему, но после всего случившегося… теперь в беседках не раздавались столь же часто чрезмерно личные разговоры, никто шутливо не прикасался к наклонённым над дорожками ветвям деревьев, чтобы стрясти немного снега себе и своему спутнику на головы, уже не разбивали каблуками кромку застывшего льда у небольшого ключа, слушая чужие переживания о том, что не следует мочить в воде сапоги. Панталоне мельком скользнул взглядом по очертаниям восточного балкона в покоях Архонта, выходящим как раз в сторону этого парка, – тёмные и как всегда безмолвные окна отражали столь же гнетущую атмосферу, как будто навсегда замеревшую в этом месте. Но Предвестник солгал бы самому себе, если бы не признался, что в глубине души его человеческое сердце испытывало невыразимое спокойствие, ощущая во всём этом состоянии нечто столь близкое и хорошо понимаемое. Раньше, до вступления в Фатуи и до переезда в Снежную, он был уверен в том, что это неприятно отчуждённый и жестокий край, но сейчас ему нравилась эта искренность, без прикрас и напускного сладкого обмана, демонстрирующая общую глубокую боль, как и для сильных мира сего, так и для слабых, а вместе с тем и на контрасте чётче определяя желаемые для всех цели. И размышляя над тем, чем после официального ужина занималась Её Величество, он с лёгкой печалью улыбнулся, чувствуя, как его пальцы чуть крепче сжимают, как будто замечая те переживания, вновь колыхнувшиеся в его груди. Внимательный взгляд из под полуприкрытых чёрных ресниц переместился на человека, идущего рядом с ним, настолько близко, что при небольших поворотах на тропинках их плечи нежно соприкасались. Панталоне уже плохо помнил те года, когда присутствие Доктора не было чем-то по-хорошему неизменным в его жизни, чем-то, что являлась как будто прочнейшей опорой, позволяющей уверенно раскрываться и самому себе, и их совместному сотрудничеству. В том прошлом он как будто во многом предавал и себя, не признавая те уязвимые стороны, которые в той же мере составляли его личность, но которые оставались почти всегда сокрытыми за продуманной маской. Ему никогда не приходилось испытывать такое безоговорочное доверие к кому-либо, в каких-то моментах даже большее, чем к самому себе, поэтому до сих пор он с искренним трепетом воспринимал все те моменты, когда он мог восхититься неожиданному знакомству с кем-то настолько созвучным с ним. Было… больно думать о том, что всё это может непредвиденно оборваться, как и у других, например, как у тех, кто когда-то тоже питал радостные надежды, теряясь в тёмных уголках этого парка. Всё конечно и однажды знакомые комнаты также погрузятся в безжизненную тишину, родные вещи начнут опалять кожу, как только дотронешься до них, а сердце навсегда будет расколото на две половины, одна из которых навсегда останется в таких же уютных моментах, как сейчас, не желая мириться с утратой. – Кажется, теплеет, такая дымка опускается в воздухе, – негромкие слова Дотторе вырвались вместе с облачком пара, слишком органично развеявшимся среди медленно опускающегося снега. – Наверно Её Величество действительно довольна нашими сегодняшними разговорами и полученными результатами. – А?.. Да, кажется да, – неожиданно появившийся ком в горле заставил голос Банкира слабо дрогнуть, от чего он стушевался, к своему собственному удивлению не понимая, почему сейчас в нём поднялись все эти переживания. Возможно, он на самом деле выпил чуть больше необходимого, а возможно алкоголь наложился на скопившуюся усталость и напряжение последних недель, вызывая столь упаднические мысли. Молчание не давило на них обоих, наоборот, лишь создавало приятную атмосферу доверительного единения. Мягкие хлопья снега летали в тёплых лучах фонарей, освещавших уединённые аллеи парка, скрытые за рядами деревьев от докучливого постороннего внимания и даже от взглядов дежуривших где-то вдалеке агентов Фатуи. И хоть плотно запирающийся кабинет Банкира или лаборатория Доктора были более надёжными местами для обсуждения тех тем, которые они были готовы озвучить исключительно между друг другом, но иногда всё же был необходим глоток чего-то не столь привычного, поэтому закрытый ото всех парк, предназначенный исключительно для высокопоставленных личностей, обитающих во Дворце, был в данный момент самым привлекательным вариантом. Панталоне ни капли не жалел о том, что согласился на предложение Второго прогуляться, даже если это значило пожертвовать теми оставшимися часами до начала его нового рабочего дня. Дотторе в своей пронзительной изучающей манере продолжал наблюдать за своим спутником, который в задумчивой тревоге теперь устремил взгляд в небо, где среди серых облаков виднелись лишь очертания башен, растворяющихся в ночной мгле. Селестия… Было в этом внезапно охватившем его настроении нечто болезненно удручающее, что хотелось развеять не возвращением к тем планам, что они оба уже успели до мелочей продумать и разобрать, как между собой, так и за общим столом сегодняшним вечером, а чем-то более приземлённым. Чтобы напомнить, что здесь и сейчас всё было так спокойно и полностью принадлежало только им двоим. Это должен был быть просто шутливый жест, дружеский толчок в плечо, но от того, как неожиданно это произошло для погрузившегося в ворох мыслей Банкира, тот не удержал равновесие и аккуратно завалился в высокий сугроб, протянувшийся вдоль обочины всей парковой дорожки. Дотторе растерянно выдохнул, чувствуя, как чужие тонкие пальцы выскальзывают из его собственных и он не поспевает перехватить их крепче, чтобы остановить это незапланированное падение. Но спустя секунду, когда Панталоне осознал, что произошло , из его груди вырвался негромкий, но до смущения искренний смех, который весьма редко кому-то удавалось услышать. – Что это на тебя вдруг нашло? – с явно наигранным упрёком задал вопрос Девятый, лукаво сощуривая глаза и не сильно спеша подниматься из полусидящего положения в снегу, понимая, что его всё же успело и физически разморить от всего произошедшего за сегодняшний день. – А на тебя? – слегка потерянный от того, что всё обернулось не таким безобидным образом, как он рассчитывал, также спросил Дотторе, упирая под шубой кулаки в бёдра и растягивая уголки губ в защитной усмешке. На кончиках его ушей незаметно выступила краска. – Точно не что-то, за что меня следовало бы ронять в сугроб, – качнув головой, он всё же не удержался от того, чтобы не оглядеться по сторонам, проверяя, не может ли случайно увидеть эту не самую лестную сцену кто-то из находившихся на дежурстве агентов. Его положение Предвестника точно не предполагало, что ему позволено так легкомысленно валяться на обочине пешеходных дорожек. – Беспокоишься, не рухнул ли нечаянно вместе с тобой весь мировой фондовый рынок? – видя, как Банкир осматривается, Доктор не упустил случая сострить, получая удовольствие от того, как удручённо тот вздохнул, уже достаточно наслышанный подобных незатейливых подначиваний относительно своей деятельности. Вместо ответа Второму требовательно протянули руку и, сжав её, тот с готовностью сам поддался вперёд, почувствовав, как вместо попытки подняться его тоже пытаются утянуть в снег. Его коллеге на самом деле не хватило бы на это сил, но противиться такому игривому ответному наказанию Дотторе не считал нужным. Уперевшись коленями в сугроб, он навис над худой фигурой Панталоне, сдвигая остроклювую маску на затылок и наклоняясь к его губам с обжигающим извинительным поцелуем. Обтянутые тонкими перчатками пальцы скользнули к его лицу, невесомо обхватывая его с обеих сторон и задерживая чуточку дольше, пока их обладатель с той невообразимой нежностью, которую Дотторе до встречи с ним не рассчитывал когда-либо в жизни узнать на себе, отвечал на его любовное прикосновение. Облачко пара, сотканное из дыханий, принадлежавших им обоим, медленно вырвалось, когда между их губами появилось небольшое расстояние, и мягко огладила уставшие лица. – Я не хотел тебя ронять, – тихо признался Доктор, замечая, как сердце невольно начинало набирать более быстрый ритм в груди из-за того, как подушечки больших пальцев Девятого, словно бы тоже любовавшегося выступившим от холода румянцем на его коже, оглаживали щёки. – Не извиняйся, это должно было произойти ещё очень давно. У меня никогда не было и шанса устоять на ногах перед таким восхитительным человеком, как ты, – уголки губ растянулись в ещё более бессовестной, но очаровательной улыбке, когда Панталоне поймал на себе этот предельно выразительный блеск алых глаз, чей обладатель лихорадочно соображал, как он должен реагировать на это. Но снисходительно хмыкнув, не желая, чтобы он долго находился в смятении, Банкир ещё раз украдкой потянулся к его искусанным губам. – И не заставляй себя сидеть в сугробе вместе со мной, у тебя так сейчас промокнут брюки, а подо мной хоть шуба есть... – Ну и ладно, – пожал плечами Дотторе и показательно перекатился на спину, утаскивая его за собой, крепко обхватив руками вокруг пояса, после чего уже на его лице отразился смешок от того, как Предвестник поспешно упёрся ладонями по обе стороны от его плеч, пытаясь удержать остатки равновесия. – Не переживай, нас что, отругают дворцовые прачки, если мы вернёмся в мокрых вещах? Он смотрел на то, как Лоне нерешительно замер, обдумывая, что могут действительно решить те, кто увидит их в настолько потрёпанном виде по возвращении во Дворец, или те стражники, что потом будут обходить парк и заметят оставленные в снегу следы. Смотрел на то, как тому на самом деле сложно переступить через барьер, который он возвёл внутри, и позволить так легкомысленно отпустить себя. И пытаясь выразить то, что он был бы только рад поддержать его в любых действиях, несмотря на то, как бы они выглядели со стороны, Второй более трепетно сжал его, наслаждаясь тем, как чужое тело заметно расслаблялось. Бледное лицо, окружённое чёрными прядями, в полутьме улицы освещали лишь слабые фонарные лучи электрического света, частично отражавшиеся от снега, и ему хотелось лишь продолжать наблюдать за ним, изучая всё то, что доверительно открывалось перед ним в сиреневых переливах. – До утра все следы уже снова занесёт снегом, а сейчас никто из агентов уже не будет обходить парк, зная, что мы здесь гуляем, – успокаивающе протянул Предвестник, аккуратно поправляя полы шубы, накинутой на плечи мужчины, чтобы удостовериться в том, что ему будет не холодно провести немного времени в таком положении. Всё-таки сам Дотторе был намного устойчивее к перепадам температур, поэтому мог хуже оценить, насколько некомфортной была обстановка для обычного человека, которым и являлся столь дорогой ему «партнёр». – Ты волнуешься о слишком многих вещах… Выдохни немного, ты просто слишком устал и ещё наслушался не самых приятных рассказов за ужином, эти старики постоянно вспоминают что-то угнетающее, стоит им выпить хоть немного. – Наверно ты прав… Но просто, мне кажется, все постепенно начинают сильнее переживать из-за того, что теперь с каждым годом мы всё ближе подходим к нашим целям, – согласно качнул головой Панталоне, слегка прикрывая глаза, под которыми залегли заметные круги. – Всегда было понятно, что нет никаких гарантий, что это всё не обернётся ещё одной катастрофой и что с нами не случится нечто столь же страшное, но чем чётче виднеется на горизонте этот решающий момент, тем больше я задумываюсь о том, что именно может произойти и могло ли остаться что-то, что мы не учли. – Панталоне… У нас ещё предостаточно времени, чтобы ко всему подготовиться и со всем справиться настолько хорошо, насколько только позволят наши силы, – он почувствовал, как по его телу пробежала сладкая дрожь, когда Девятый осторожно склонил свою голову ближе к нему, устраиваясь чуть удобнее и позволяя ему ещё крепче обнять себя. – Лучше побудь сейчас немного со мной, а не в этих пустых переживаниях о будущем… – Мы с тобой и так практически не разлучались уже с позапрошлого вечера, – с нежной рассудительностью напомнил Банкир о том, как всю текущую неделю перед сдачей ежегодного отчёта они вместе оперативно старались довести все бумаги до совершенства, не желая забыть о какой-либо детали в своих проектах, как отдельных, так и в совместных. – Это не совсем то, всё-таки мы оставались наедине лишь на полчасика, когда ты переодевался перед началом встречи с Её Величеством, – практически беззвучный смех растворился в чёрных волосах, когда Дотторе прижался к ним с ещё одним поцелуем, про себя, впрочем, вспоминая, как сегодняшним утром Банкир доверительно просил его помочь, в тесном пространстве гардеробной сначала меняя рубашку на более свежую, а затем быстро утепляясь в бесконечные слои всевозможной одежды. Всё-таки Царица оказывала определённый эффект, из-за которого очень многие не могли долго оставаться спокойными в её присутствии, начиная мелко дрожать от какого-то глубинного, проникающего прямо под рёбра, холода. И Панталоне, не обладая какими-либо элементальными силами, которые могли бы помогать сопротивляться этому, вынужден был тщательнее заботиться о себе перед подобными мероприятиями. – Мне хотелось бы провести с тобой ещё немного времени, пока ты не исчез, разбираясь с делами в своём отделе… Сердце размеренно стучало в широкой груди, к которой Панталоне был осторожно притянут. Тепло… Как тепло… Этот удивительный контраст морозного воздуха и столь обжигающе любимого дыхания мужчины, воздушных хлопьев снега, что невесомо покрывали их лежащие тела, и крепких рук, казавшихся самым надежным местом во всём мире. Одежда их обоих до сих пор еле заметно пахла теми духами, которыми воспользовался в тесном пространстве гардеробной Банкир, что создавало какое-то необъяснимое ощущение общности. Но беспокойство Доктора за его состояние, на которое навалилось слишком многое, всё же было небезосновательным, от чего Предвестник лишь обессиленно прижался к лежащему под ним Второму, признавая нахлынувшую на него слабость и это меланхоличное трогательно чувство. – Дотторе... – его имя бережно сорвалось с губ Лоне, когда он трепетно просунул руки под тело Доктора, обнимая его в ответ вокруг талии. Прижавшись щекой к слегка припорошенным снегом волосам, Дотторе тоже тихо выпустил воздух из груди, наслаждаясь тем, как Банкир медленно ещё сильнее тает в его руках, умиротворённо замирая и начиная почти неуловимо дышать вместе с ним в один такт. Его ладонь легла на изящную спину между лопаток, задумчиво поглаживая и как будто стараясь снять всю ту усталость, что накопилась в этот неспокойный нервный период, чтобы он мог справиться с ещё несколькими предстоящими днями работы. – Так… лучше скажи мне, что подарить человеку, который может себе позволить купить всё, что угодно в Тейвате?.. – ненавязчиво переводя тему, уклончиво задал вопрос Предвестник, немного щурясь, когда Панталоне поменял положение своей головы, утыкаясь подбородком в его грудную клетку и открыто заглядывая в его больше неприкрытое маской лицо. Пару секунд тот как будто всерьёз обдумывал его вопрос, слегка сведя брови к переносице и внимательно очерчивая взглядом линии его переплетающихся шрамов. Но затем он с показательно скрываемым печальным весельем в голосе, твёрдо произнёс. – Падение Небесного порядка меня бы удовлетворило. – Хм, хорошо, что до Нового года у меня ещё есть пять дней. Было бы меньше, я бы наверно не успел уложиться с претворением в жизнь этого «подарка». Во всяком случае, пришлось бы очень сильно постараться, – с готовностью подыгрывая ему, также серьёзно ответил Дотторе, в чуть хищной довольной манере усмехаясь, тем самым демонстрируя ряд своих белоснежных заострённых зубов. – А что хотел бы в подарок человек, который может собственными силами добиться чего угодно, каким бы невозможным это не было? – стараясь не обращать внимание на свой явно усиливающийся румянец при виде такого притягательного зрелища, Панталоне остановил взгляд на этом губительном блеске алых глаз, которые по какой-то удивительной для него самого причине всегда горели по отношению к нему ответным интересом. – Если без шуток, то я даже не знаю, – честно протянул Доктор, не в силах оторвать пропитанный мягким обожанием и удовольствием взгляд от лица напротив, украдкой отряхивая перчатку на правой руке от снега и почти невесомо прикасаясь к Банкиру, чтобы убрать назад не совсем удобно упавшие прядки слегка влажных волос. – Ты хоть иногда и проводишь лекции о том, как правильно распоряжаться деньгами, но при этом за время нашего общения ужасно разбаловал и меня, и моих сегментов. Мало того, что ты помогаешь с рабочим финансированием, так ещё молча покупаешь всякие бытовые мелочи и по праздникам заботишься о персональном подарке для каждого. – А кого мне ещё баловать, – резонно заметил Девятый, слегка качнув головой и украдкой поморщившись от холода, когда ледяная перчатка мужчины чуть сильнее задела участок кожи на его виске. – Тем более я не бездумно трачу мору, например, на какие-нибудь ненужные предметы роскоши или статуса. Ещё ни разу не было такого, чтобы кому-то из твоих копий не хотелось что-то полезное или интересное, да и чтобы они не нуждались в новом оборудовании, одежде, письменных принадлежностях или в любой другой вещи просто для повседневной жизни. Мне просто приятно поддерживать для тебя комфортные условия, которые ты заслуживаешь и в которых ты сможешь без лишних проблем заниматься тем, что у тебя так невероятно получается. Искусанные губы Дотторе в необъяснимой манере дрогнули, отражая то, что он не находил подходящих слов для столь задевающего что-то в глубинах его сердце заявления, о котором он прекрасно знал все последние года, но которое какая-то часть внутри него всё ещё воспринимала как нечто нереально по отношению к кому-то вроде него. Столь пропащему человеку, с юности смирившемуся с тем, что в глазах окружающих он навсегда останется чудовищным безумцем. Его пальцы нежнее обвели щеку Панталоне, дотрагиваясь до него с таким неизвестным трепетом, с которым он никогда не притрагивался к чему-либо, ни к священным реликвиям, ни к значимым изобретениям. – Ты меня мотивируешь действительно за эти оставшиеся дни до праздников придумать нечто такое, что пошатнуло бы несправедливые законы нынешнего миропорядка, – на одном дыхание вырвалось у Предвестника, но эта внезапно столь серьёзная фраза, повисшая в небольшом пространстве между ними, быстро растворилась среди почти беззвучного смеха Банкира, поддавшегося слегка ближе к его лицу. – Я был бы сильно впечатлён… Но мой дорогой Доктор, разве не вы уже ни раз уверяли меня, что ваше хорошее расположение ко мне это не одолжение или взаимная договорённость, требующая расплаты? – тёплое дыхание Лоне, в котором мягко звучали алкогольные нотки, скользнуло по совсем крошечному обнажённому участку на его шее, а затем остановилось у линии челюсти вместе с нежным коротким поцелуем. – Это в той же мере относится и к моему отношению к тебе, ко всем, кто является тобой. Да и по сравнению с тем, что делаешь ты, мои небольшие траты это самое меньшее, что я могу… Неприкосновенная экстренная сумма у меня надёжно хранится, свой собственный комфорт я спокойно обеспечиваю, поэтому нет ни одной причины не заботиться и о тебе тоже. Какой смысл зарабатывать мору, если потом не использовать её. – Ты явно скромничаешь, – со смущённым весельем фыркнул Дотторе, видя, что его коллега старается ускользнуть от акцентирования внимания именно на своём отношении, переводя всю тему к материальным вопросам и не считая, что это надо озвучивать как что-то особо похвальное. Внимательно наблюдая за слегка печальными тенями, которые появились в сиреневых переливах вместе с уставшими складками в уголках глаз, Предвестник потянулся ещё раз к чужим губам, молчаливо наслаждаясь странным ощущением понимания того, что в данный момент они оба прекрасно представляли, что лениво вертелось в головах у друг друга. И намереваясь вернуться к своей первоначальной мысли, он тихо пробормотал, не спеша далеко отстраняться от него. – Я приготовил тебе кое-что, но на случай, если тебе не сильно понравится, я подарю ещё парочку новых колец. – Наверняка мне понравится… Но знаешь, в прошлый раз, когда ты дарил мне кольца, мои подчинённые, родившиеся в Снежной, весьма удивлённо косились на этот подарок, – аккуратно перенося вес тела чуть выше и вытаскивая одну руку из под его тела, чтобы упереться локтем в сугроб с одной стороны от него, Девятый неспеша продолжил целовать покрытое шрамами, но столь любимое лицо. – А ты хотел бы, чтобы это действительно было так, как они подумали? – поддразнил Второй, непроизвольно чуть крепче сжимая изящную фигуру в своих объятьях от пробежавших по спине сладких мурашек, вызванных поцелуем, оставшимся почти у самой мочки уха, в которой находилась тускло мерцающая серьга. – Хм, сложно сказать, как будто это особо ничего и не поменяет в нашем нынешнем сотрудничестве, – медленно протянул Панталоне, блеснув хитрым огоньком из под полуприкрытых ресниц, получая удовольствие от открывшегося перед ним вида тоже слегка разомлевшего под ним Дотторе, кажется, совершенно удобно устроившегося в сугробе вместе с ним. Если бы их кто-то всё же заметил в этот момент, было бы так ужасно неловко и сложно сохранить какое-то подобие приличия… Где-то в глубинах Дворца снова раздался звон, на этот раз дважды, а в свете фонарей всё также продолжали падать снежинки, сдуваемые ночным ветром в сторону, на полы белоснежной шубы Банкира и на нежно-голубые волосы Доктора. Тихий разговор медленно тёк дальше, переходя от подарков к предстоящей в конце зимы поездки Второго в соседний регион, от поездки к размышлениям о том, мог бы Банкир запланировать посещение филиалов своего Банка в то время, когда они могли бы уехать по делам вдвоём. Но в очередной раз предусмотрительно поправляя ворот верхней одежды Панталоне, беспокоясь о том, чтобы он не мёрз, Дотторе внезапно растерянно свёл брови у переносицы, а его взгляд устремился куда-то сквозь находившегося в его объятьях мужчину, заставляя того тут же вопросительно замереть. – Подожди… мне надо кое-что проверить… – осторожно помогая Девятому перекатиться с себя обратно на снег, с сожалением разрывая тот невероятно тёплый кокон, в котором они оба слишком уютно устроились, он тяжело вылез из сугроба, сразу же учтиво протягивая ему руку. Вытянуть его из сидячего положения было весьма просто, но слегка напрячь мышцы всё же пришлось, по большей части для того, чтобы сохранить равновесие, когда Лоне приложил усилие, пытаясь вернуть себя в вертикальное положение. – Что-то случилось? – встревоженно спросил он, быстро отряхивая свои брюки, совсем не предназначенные для подобного времяпрепровождения в снегу, и наблюдая за тем, как Предвестник осматривается по сторонам, как будто улавливая нечто, что никак не мог заметить сам Банкир. – Нет, всё хорошо, не переживай, просто… Идём со мной, сейчас сам всё увидишь, – с лёгкой требовательностью прикоснувшись к его локтю, Дотторе направился в сторону одной из внушительных стен, ограждающих как и парк, так и всю придворцовую строго охраняемую территорию. Сначала он шёл вдоль притоптанной дорожки, но когда до стены оставалось несколько метров слегка склонил голову, чтобы не задеть свисающие из-за налипшего снега ветки дерева, и вторгся в ещё один высокий сугроб. По привычке оборачиваясь к послушно следующему следом Девятому, который с любопытством старался тоже прислушаться хоть к чему-нибудь, что могло бы указать ему на то, что они искали, он подал ему ладонь, следя за тем, чтобы тот не упал, забираясь в снег за ним. Высокие сапоги Доктора позволяли прекрасно передвигаться в таких непростых условиях, но мужские туфли Банкира, наоборот, в этом заметно уступали, поэтому он лишь вдумчиво старался наступать след в след, свободной рукой придерживая полы шубы для удержания равновесия. Остановившись в шагах трёх от каменной резной стены, Дотторе молча приложил палец к губам, а после указал наверх, из-за чего прижавшийся к его плечу Панталоне, чувствующий на контрасте с недавними объятьями, как мороз всё же пробирает его внутренности, выжидающе поднял глаза. Спустя где-то полминуты в погружённой в сон тишине ночи, наконец, раздался еле уловимый механический свист, за которым последовал глухой удар о наружную сторону забора вперемешку с запыхавшимся дыханием, а ещё через несколько секунд на верхушке забора показался носок перекинутой ноги. Небольшой силуэт устало замер, усевшись поперёк протяжённой поверхности, восстанавливая дыхание после приложенных физических усилий, но когда в темноте блеснули два кроваво-алых огонька, поворачиваясь в сторону парка, испуганный вскрик столь неприятно резко пронзил ночное спокойствие. За ним тут же последовал и рванный встревоженный вздох. – Ради всего сущего, вы что здесь делаете?! – чуть от неожиданности не свалившийся обратно за внешнюю сторону забора мальчик обиженно воскликнул, смотря на недовольно нахмурившегося Второго Предвестника и на рефлекторно сделавшего шаг в его сторону Девятого, забеспокоившегося о том, что он может пострадать, навернувшись с такой приличной высоты. – Более насущный вопрос, что ты здесь делаешь! – возразил ему Дотторе, не заботясь о том, услышит ли их кто-нибудь посторонний в такое время. – А ты что, решил начать следить за мной?! – нервно вцепившаяся в каменный уступ забора его 13-летняя копия, в немного драматичной манере оглянулась по сторонам, раздумывая над тем, есть ли смысл попробовать сбежать сейчас и где-нибудь пошататься ещё несколько часиков, после лишь упрямо сделав вид, что этой неожиданной встречи и не было. – Дотторе… – мягко, но с той категоричной ноткой, с которой не стоило спорить, позвал Банкир, прикоснувшись к его плечу, а затем перевёл взгляд на насупившегося сегмента, заговорив с ним столь же размеренным голосом. – Бета, извини за то, что так напугали… У тебя всё в порядке? – Всё у меня в порядке, просто не надо… Не надо из какой-то мелочи устраивать непонятно что, – пробурчал себе под нос мальчик, в привычной манере, как и все подобные ему, закатив глаза, но быстро почувствовав за этот жест укол вины от того, что ему всё же постарались пойти навстречу, он удручённо вздохнул. И подождав пару секунд, пока растворялись последние испуганные мурашки в теле и успокаивался застучавший в ушах сердечный ритм, он с уже большей охотой перевёл взгляд вниз, поджимая губы. – Но если будете ругаться, то говорите сразу, я лучше тогда утром вернусь во Дворец. – Зачем ругаться, если всегда можно всё спокойно объяснить друг другу, – заметил Панталоне, поведя раскрытыми руками так, словно предлагал начать дискуссию, на что стоящий рядом с ним Предвестник, слегка нетерпеливо переместивший вес с одной ноги на другую, снисходительно усмехнулся, запуская пальцы в непослушные волосы. – Почему ты до сих пор не в лаборатории, я же отправил тебя в город за деталями ещё днём? – уже без какого-то упрёка, но всё же стараясь сохранять строгость задал вопрос Доктор, от чего мальчик чуть растерянно нахмурился, переводя взгляд с одного мужчины на другого, а затем слегка оттянул широкий рукав куртки, опуская глаза на наручные часы. – Да сейчас ведь только полтретьего, не так уж поздно, – отозвался он, немного наклонив на бок голову, но услышав, как Оригинал неудовлетворённый таким ответом, прицокнул языком, всё же неохотно добавил. – Мне захотелось прогуляться до руин на северо-западе… А до этого я был на торговой площади, потому что мне было любопытно посмотреть, не привезли ли что-то интересное из Фонтейна… Но я ведь всё забрал с доставочного пункта, что было нужно, зачем мне было торопиться назад, если ты всё равно был занят весь сегодняшний вечер? Видя, как Второй Предвестник в той же манере задумчиво нахмурился, явно вспоминая случай в начале года, когда на среза целенаправленно напали в одном из лесов вокруг Дворца, и ему смогли далеко не сразу помочь из-за того, что никто вовремя не заметил его отсутствия, Панталоне решил снова вклиниться в их разговор, чтобы закрепить эту мирную атмосферу. – И как тебе ярмарка, что-то понравилось? – О, там ничего такого не было, но мне показалось забавным купить ещё парочку ручек с невидимыми чернилами, всё-таки в Фонтейне у них другой состав и проявляются они другими способами. Одну я собирался отдать тебе, – слегка оживился Бета, по инерции потянувшись к карманам сумки, желая показать свои небольшие покупки, но тут же отдёрнул себя, вспоминая, что в его положении, на высоте почти трёх метров над землёй, это было бы не особо удобно. – Но надеюсь не страшно, что я потратил часть своих карманных?.. Они всё равно были не очень дорогие. – Нет, всё хорошо, это же твои деньги, – тихо усмехнулся Девятый, украдкой поглядывая на Доктора и с трудом держась, чтобы не пошутить о том, что попытки научить его многогранную личность финансовой грамотности, наконец, начали давать результаты. И пока Дотторе не обратил внимание на его мимолётное веселье, он задал более насущный вопрос мальчику. – А почему тебе потребовалось перелазить через забор, тем более в парке? – Мне не хочется разговаривать с агентами на дежурстве, они в такое время все будут спрашивать у меня удостоверение личности, я замучаюсь его показывать, пока доберусь до лаборатории, – устало вздохнув, младший срез потянул лямку своей перекинутой через плечо тяжёлой сумки. – Но это ведь необходимая формальность и не стоящая того, чтобы перелазить через забор, как какой-нибудь преступник… – протянул Панталоне, наблюдая за тем, как Предвестник предусмотрительно подошёл чуть ближе к каменной стене, протягивая руку наверх и осторожно подхватывая заполненную всевозможными деталями сумку, которую отпустил Бета и с который наверно не следовало бы падать с такой высоты, чтобы не повредить что-либо из механизмов. – Надо чтобы его разочек закрыли до утра в тюремной камере, может тогда желание вторгаться незаконными путями куда-либо, куда его и так без проблем пустили бы, поубавилось, – уголки искусанных губ мужчины изогнулись в ухмылке, когда тот закинул уже на своё плечо потрёпанную сумку и посмотрел на подбирающегося на вершине забора копию, который оценивающе смотрел на приличные сугробы внизу. – Аккуратно, не сломай ноги. – Что ты злорадствуешь, лучше проверил бы, нет ли там под снегом ледяных наростов, – с лёгким раздражением воскликнул мальчик, нерешительно уперевшись обнажёнными ладонями в припорошенную снегом верхушку забора, на котором сидел, и сверху вниз смотря на то, как Оригинал всё же наступил пару раз сапогом в сугробы, исполняя его просьбу. – Тебя ловить? – с подначивающей заботой спросил Дотторе, но всё же отходя немного в сторону, когда мальчик категорично покачал ногами в собственных зимних сапожках на толстой подошве, отгоняя его и недовольно фыркая себе под нос. Панталоне встревоженно съёжился под шубой, не совсем довольный тем, что Бета собирается прыгать с такой высоты, пусть и в сугроб, пусть, как можно было догадаться, далеко не в первый раз. У него было не так много знаний о воспитании детей, но внутренняя рассудительность подсказывала ему, что это действительно могло бы закончиться при неудачных обстоятельствах переломом, но если Доктор не выказывал никакого беспокойства… Срез тем временем убрал в карман небольшое приспособление, которое помогло ему без проблем взобраться на забор, после чего крепче ухватился за край, соскальзывая, повисая на руках и максимально уменьшая расстояние до земли. После чего всё же спрыгнул, приземляясь на ноги в мягкий сугроб, но невольно теряя равновесие и падая назад в снег. Дотторе слегка сощурился, отмечая то, что с самого первого момента их неожиданной встречи, мальчик периодически возвращал одну из ладоней к груди, как будто стараясь придерживать что-то, что находилось у него за пазухой. Так и сейчас, первым делом, когда тот оказался в сидячем положении в сугробе, он вновь прикоснулся к своей куртке на груди, только после этого протягивая вторую руку Панталоне, который заботливо помог ему подняться, уточняя, точно ли он не ударился. – Что это у тебя там? – в его голосе прозвучало плохо скрываемое любопытство, несмотря на то, что он всё ещё из какой-то вредности старался сохранять прежнюю строгость. И подкрепляя свой вопрос действием, он несильно тыкнул указательным пальцем в область солнечного сплетения, где как раз выступал еле заметный бугорок, почти сразу же после этого удивлённо вскидывая одну бровь, почувствовав нечто достаточно мягкое. Мальчик тихо выдохнул, невольно отшатываясь на полшага назад от него, чтобы Оригинал больше не делал попыток трогать его без предупреждения. По его снова нерешительно поджавшимся губам было заметно, что он пока не собирался рассказывать о том, что скрывалось у него под верхней одеждой, но теперь, в этой ситуации, где он буквально стоял между двумя Предвестниками, непонимающе наблюдавшими за ним, Бета уязвлённо качнул головой, опуская глаза вниз. Похоже, у него уже не было возможности избежать расспросов. Его бледные от мороза пальцы расстегнули верхнюю пуговицу на слегка неподходящей ему по размерам куртке, которая досталась ему от одного из старших сегментов, а затем неловко немного отодвинули полы краёв, давая возможность мужчинам заглянуть. Небольшой свернувшийся комочек шерсти мелко вздрогнул, попытавшись нервно пошевелиться в тесном, но спасительно тёплом пространстве между размеренно вздымающейся грудью среза и плотным слоем его верхней одежды. В электрическом свете фонарей было немного сложно рассмотреть даже какого окраса была свернувшаяся кое-где колтунами шерсть, но ко всему прочему она была обильно покрыта какой-то грязью и запёкшимися маленькими пятнами крови, что вместе представлялось весьма печальной картиной. – Я случайно заметил его, когда возвращался во Дворец, кажется, над ним кто-то издевался или может его сбил экипаж… В темноте немного сложно точно определить характер его травм, но две лапы у него точно перебиты. Он только потерянно ползал и хрипел у обочины дороги, даже на меня не обращал внимание, пока я не взял его на руки, – слегка непривычным оправдывающимся тоном забормотал мальчик, но то, как Девятый осторожно дотронулся согнутой костяшкой пальца к макушке между настороженных ушей котёнка, заставило его чуть более облегчённо выдохнуть, понимая, что ему не придётся спорить на счёт своего поступка. – Я просто подумал, что это хорошая возможность, чтобы я потренировался полностью самостоятельно провести операцию по восстановлению конечностей, заменяя их на бионические протезы. – Ох, кажется, он и глаза не может самостоятельно открыть, они покрыты таким гноем, – с печальной ноткой отметил Банкир, украдкой пытаясь разгладить грязную шёрстку возле одного из глаз, но почувствовав, как котёнок напряжённо дёрнулся, встряхнув мордочкой, убрал руку, чтобы больше не беспокоить его понапрасну. – Но ты ведь уже предостаточно раз ассистировал на подобных операциях, они хоть и требуют кропотливой работы и подготовки, но в данный момент они относительно простые… Мне казалось, что ты уже тоже прекрасно в них разбираешься, – произнёс Дотторе, куда меньше заинтересованный в самом пострадавшем животном, чем в озвученных намерениях признавшегося мальчика. Заведя руки за спину, он краем глаза переглянулся с Предвестником, который снисходительно улыбнулся. – Да вы ведь совсем недавно с Дельтой оперировали подростка из Дома Очага, у которого была парализована нижняя часть тела после травмы позвоночника. – Выступать в качестве ассистента и оперировать полностью в одиночку – это весьма разные вещи, – поспешил возразить Бета, про себя, впрочем, упрямо думая, что чем бы не закончился этот разговор, он всё равно осуществит запланированное, но эти быстро промелькнувшие мысли, отразившиеся и на его лице, не успели укрыться и от Оригинала. – Я бы хотел попробовать от начала и до конца позаботиться о каком-то «пациенте», чтобы и воссоздать повреждённую конечность, и провести процесс её замены, и потом отслеживать то, как она принимается организмом… Пожалуйста, я ведь до этого тренировался оперировать только на искусственно созданных органах, которые потом всё равно отправили бы на утилизацию, а мне нужен и полноценный практический опыт. – Наверно, материалы, требующиеся для выращивания новых конечностей, обойдутся очень дёшево, всё-таки котёнок ещё такой маленький. Даже твоих оставшихся карманных должно более чем хватить, – медленно предположил Панталоне, не видя никакой проблемы в том, чтобы разрешить младшему срезу потренироваться в этой области, если тот сам проявляет такое желание. А его внезапно найденный подопечный был по многим причинам действительно неплохим вариантом для таких целей. – Тем более котёнок уже наверняка не выжил бы, поэтому тут терять нечего. Если что-то не получится, то потери будут не обидными, а если всё пройдёт хорошо, то полученный опыт будет стоить затраченных средств. – Не знаю, на мой взгляд, это всё равно немного бессмысленное занятие, – повёл плечами Доктор, всё же немного наклоняясь ближе к своей копии, чтобы оценить подрагивающего котёнка у его груди, которому внешне можно было бы дать месяца три. – Да, ты полноценно не проводил сам весь процесс, но и у меня, в конце концов, не академическое заведение, чтобы оценивать твои умения по каким-то пройденным этапам, которые ты бы наглядно повторил… Я думаю, что если бы представилась ситуация, где тебе было бы необходимо провести эту операцию, то ты бы вполне смог справиться с ней. Мальчик уже было приоткрыл рот, чтобы что-то сказать на это, но тут к нему пришло запоздавшее осознание, что последние слова были похвалой в его адрес, из-за чего он растерянно замялся, ощущая, как внутри разлилось приятное тепло, согревающее сердце. У него было не так много сомнений относительно своей ценности в этой необычной системе, состоящей из копий одной и той же личности, но подобных открытых признаний его умений всё же часто слегка не хватало. – Но если ему хочется попробовать, чтобы точно чувствовать себя увереннее, то почему бы и не позволить ему, – подытожил Девятый, медленно извлекая из внутренних отделов своей шубы запасные перчатки и категорично протягивая их сегменту, уже давно заметив, насколько сильно успели замёрзнуть его пальцы, о которых тот не подумал позаботиться и которые он даже не мог свободно спрятать в карманах. – Надень, пожалуйста. Изящные чёрные перчатки с тёплой подкладкой пахли чем-то неуловимо приятным, когда Бета послушно натянул их на свои кисти, немного разминая неслушающиеся от холода пальцы, которые были слегка коротковаты в силу возраста по сравнению с пальцами Панталоне. В целом большая часть его гардероба состояла из не самых подходящих ему по размеру вещей, доставшихся от других срезов, что его самого нисколько не волновало, но вещи господина Девятого как будто требовали особого аккуратного обращения, не столько из-за того, что они наверняка стоили далеко не дёшево, сколько по той причине, что сам Лоне привык к бережному обращению с ними. Поэтому отданные на время перчатки заставили среза стушеваться не меньше, чем от неожиданно хорошей оценки его способностей. – Спасибо... – негромко вздохнул Бета, обращаясь одновременно к обоим мужчинам, по-своему благодаря их за внимание к себе, которое до сих пор ощущалось чем-то непривычным, но всё же очень важным в его жизни. И эта неуверенная признательная улыбка, незаметно появившаяся у него на лице, не покрытым шрамами в отличие от столь похожего мужского лица, заставила Дотторе покачать головой, невольно вспоминая себя в том же возрасте и свои неумелые попытки влиться в хоть какое-то общество, в котором он тогда хотел быть, но которое не было готово принять его. Он протянул руки к вороту пальто мальчика, снова потеплее запахивая его и застёгивая верхнюю пуговицу – несмотря на всё, что делало их копиями друг друга, Бета был уже совсем не тем же ребёнком, которым был он сам когда-то. Вместо безжизненных песков пустыни его окружали спокойные вечные снега, вместо чересчур послушных одногруппников, воспитанных с детства в той среде, до которой дотянуться ему самому было чем-то невероятным, сейчас его круг общения состоял из старших сегментов и иногда из других членов Фатуи. И что было самым важным, он мог позволить себе делать всё, что считал нужным, что ему просто хотелось сделать. Он был далеко не тем же плохо социализированным, отчаянным и одиноким Дотторе, но тем, кто имел тот же воодушевлённый и искренний запал к знаниям как таковым и к расширению собственных границ возможного, он был тем, кто, наконец, попал в нужную для себя среду. – А что вы здесь всё-таки делаете в такое время?.. – осторожно поинтересовался срез, поднимая голову, чтобы посмотреть на Предвестника, который помогал ему вновь закутаться, а затем переводя взгляд и на стоящего рядом Банкира. – Ваш официальный ужин только закончился что ли? – Нет, нам просто захотелось немного проветриться, – украдкой стряхивая с полов своей шубы снег, ответил Панталоне. – Тем более ты знаешь, там почти каждый год одно и то же. Только выпьют и снова начинают эти бесконечные разговоры о жизни, смерти и в целом о миропорядке… После такого точно надо отвлечься и вспомнить о текущих делах, чтобы не растрачивать силы на то, что не имеет значения прямо сейчас, – недовольно пожаловался Дотторе, невольно говоря больше не о себе, а о Лоне, понимая, что подобные обсуждения тревожат его сильнее из-за его искреннего желания постараться помочь исправить большинство существующих проблем. Они хоть и были похожи в своих амбициях и идеях, но острое чувство справедливости Девятого всё же было совершенно особенной его чертой. – Но это ладно… Если ты возвращаешься в лабораторию, наверно мы пойдём с тобой. Снежные хлопья, как и раньше, продолжали медленно падать на землю, создавая необъяснимым образом ощущение замершего времени, хотя где-то вдалеке, в глубинах Заполярного Дворца вновь раздался глухой стук часов. Невесомое облачко пара вырвалось изо рта Панталоне, совсем немного оседая на нижней кромке очков, когда он в доверительной манере прикоснулся к локтю Дотторе, идя рядом с ним по белым тропинкам обратно к выходу из парка. Эти небольшие тактильные жесты окружали его практически всю его жизнь, где бы он не работал и с кем бы не выстраивал деловые связи, они всегда были лишь одним из многих инструментов для демонстрации себя в лучшем свете, но только сейчас он действительно стал замечать их приятное очарование. Ему это нравилось, и особенно из-за того, к кому именно ему хотелось их проявлять. – Я останусь у вас до утра? Мне всё равно вставать на работу уже через пару часов, – негромко произнёс Девятый, сжимая чуть крепче в пальцах плотную ткань чужой шубы и наблюдая за тем, как мальчик шёл по узким тропинкам на пару шагов впереди них, иногда наклоняясь к сугробам по бокам и набирая в ладони немного снега, катая его в шарик. – Если ты хочешь остаться, то я точно не буду против, – тоже проследив взглядом за тем, как снежок среза бесцельно полетел в воздух, попадая в ветви одной из высаженных елей, Дотторе хмыкнул. – Но как только ты всё-таки закроешь все годовые дела в своём отделе, я прослежу за тем, чтобы ты спокойно отоспался хотя бы несколько дней, поэтому предупреди своих подчинённых, чтобы не донимали тебя в праздники. – Несколько дней это слишком, может денёчка два… У меня на начало месяца уже запланировано столько встреч из-за того, что в Снежную приехало много инвесторов и аристократов, желающих посмотреть на местные гуляния… – с сожалением покачал головой мужчина, но тут же его уголки губ дрогнули в вопросительной ухмылке, когда идущий впереди срез обернулся и кивнул на замеченные следы тел в сугробе прямо у дорожки, которые, впрочем, уже успело немного припорошить, как и обещал Доктор. – Что, пытались закопать в снег Оригинала после того, как он снова что-то стрёмное сказал в присутствии Царицы на ужине? – с коварной усмешкой сощурившись, Бета предупреждающе сделал ещё один снежок, заметив, как закатил глаза Второй, особенно когда и Лоне с забавным огоньком тоже покосился на него. – На самом деле господин Девятый просто настолько перепил, что его не держали его же собственные ноги, – с напускным ворчанием отозвался Доктор, всем свои видом пытаясь молчаливо донести до своего сегмента, что если бы у него не было в куртке котёнка, на которого тот построил столько планов, то кое-кого точно попытались бы закопать в снег. – Это не правда, – абсолютно уверенно возразил Банкир, хотя в глубине души его всё же теперь грызла совесть за то, что он не до конца выдержал свою норму, не взяв во внимание всю навалившуюся усталость с истощением. Мальчик поднял на него свои пронзительные алые глаза, замедляя шаг и дожидаясь, пока мужчины поравняются с ним на тропинке, а затем внимательно, как будто имел уже обширный опыт в подобном деле, принюхался к Девятому, оказываясь по другую, свободную сторону от него. – Алкоголем действительно пахнет, – через пару мгновений подтвердил он, очаровательно прыснув, не сдержавшись, но почти сразу же миролюбиво повторил жест самого Панталоне, осторожно беря уже его за локоть, тепло обхватывая своей небольшой ладонью. – Но не переживай, даже если тебе трудно идти на своих ногах, то нам вдвоём точно не будет проблемой дотащить тебя до постели, где тебе стало бы лучше. Побеждённо прикрыв глаза, хоть на лице и держалась весёлая улыбка, Банкир понял, что спорить, пусть и шуточно, в окружении двоих Дотторе это гиблое занятие. Но украдкой скользнув взглядом по улыбающемуся лицу, на котором так заметно мороз оставил свои отпечатки в виде порозовевших щёк, что-то вновь со сладкой горечью заныло в его сердце, заставляя с большим трепетом подмечать все малейшие черты лица. Все детали, свидетельствующие о том, что сегмент тоже был достаточно уставшим после своей продолжительной прогулки, но эта была та усталость, которая очищала место для чего-то нового и воодушевляла на ещё более интересные планы, так и манившие поскорее окунуться в них с головой. Тихая признательность за соприкосновение с чем-то настолько по-своему дорогим заплескалась в сощурившихся сиреневых глазах. Путь обратно до Заполярного Дворца не занял много времени. Когда они вновь молча скользнули в арку чёрного входа, Бета пристроился ближе к Оригиналу, как будто желая нагляднее демонстрировать для окружающих их внешнее сходство, особенно для почтительно склонивших голову стражей, которые, впрочем, и не подумали бы что-то спрашивать с двух Предвестников в такой ситуации. Внутри здания было не сильно теплее, чем на улице, но линзы очков Банкира всё же невесомо запотели, где-то с полминуты вынуждая его тщательнее следовать за своими спутниками, чтобы в полумраке случайно не оступиться. Негромкие разговоры продолжались до самой лаборатории, правда, когда они спускались по лестнице на нижние этажи Дворца, наконец, хоть немного отогревшийся котёнок забеспокоился под курткой мальчика, от чего он бережнее переместил руки на грудь, придерживая этот небольшой хныкающий комочек. Поэтому ему явно уже не терпелось приступить к делу, не только из своего интереса, но и по той причине, что было как-то неправильно дольше оставлять котёнка в столь напряжённом для него состоянии. – Сварить на тебя тоже кофе? – задал вопрос Дотторе, замирая в той части принадлежащих ему помещений, освещённых спокойным белым светом, где находилась развилка, один из коридоров которой вёл в рабочую часть, а другой в комнаты для отдыха, занимавшие куда меньшую территорию в приличной по размерам лаборатории. – Да, я был бы не против, – подставляя мужчине правое плечо для того, чтобы тот вернул на него лямку тяжёлой сумки, которую он нёс с момента их встречи в парке, Бета благодарно качнул головой, стараясь теперь бережно придерживать и своего подопечного, и свои вещи. – Я тогда забегу за ним на секундочку, когда разложусь и начну подготовку. Доктор в знак согласия потрепал его по таким же нежно-голубым волосам, сворачивая в сторону кухни, но срез, вместо того, чтобы тоже направиться в противоположном направлении, к операционным, на мгновение замешкался, пересекаясь взглядом с Девятым, который вопросительно приподнял брови. И смущённо выпустив воздух из груди, ещё не до конца привыкнув к подобному, как к чему-то совершенно обыденному, он осторожно прильнул чуть ближе к Панталоне, приобнимая его одной рукой, так, чтобы не потревожить котёнка под своей курткой, и чтобы не слишком давить на мужчину с тактильным контактом. – Я приду через пару дней к тебе в отдел, чтобы помочь с какими-нибудь делами. В любом случае это хоть немного ускорит весь процесс, – уверенно пообещал мальчик, тихо наслаждаясь тем, как тяжёлые полы шубы Предвестника обхватывают его также осторожно в ответ, но уже с обеих сторон, почти полностью ограждая от остального мира, пока изящная рука вежливо ложится на его плечи. – Хорошо, приходи. Я доверю тебе самое тяжёлое и кропотливое задание, – мягко поддразнил Лоне, на мгновение склоняя подбородок ближе к взлохмаченным и слегка влажным из-за снега волосам среза, в глубине души нервничая о том, точно ли он всё делает правильно. Такое доверие со стороны мальчика для него много значило и ему не хотелось как-либо, даже случайно, пошатнуть его. – Эй, – с наигранным недовольством рассмеялся младший сегмент, подняв на него голову с хмурым взглядом. – Не переоценивай меня, я хоть постараюсь, но не до такой же степени. Короткие объятья всё же с неохотой распались, оставляя внутри обоих приятное согревающее ощущение, после чего Бета быстро вернул отданные ему на время перчатки, махнув рукой на прощание и ещё раз напомнив о том, чтобы на кухне оставили одну кружечку кофе для него. Банкир же в свою очередь догнал дожидавшегося его Доктора, который украдкой вновь сжал в своих пальцах его тонкие пальцы в поддерживающем жесте, идя слегка впереди его вдоль протяжённого пустого коридора, заглушающего размеренные шаги. – О чём ты думаешь? Твои руки так напряжены, – вопрос с отрывочным наблюдением повис в тишине лаборатории, заставляя одного из мужчин неровно вздохнуть, а другого сосредоточить своё жадное внимание на этом звуке. – О том, что мелочно боюсь будущего, – честно признался Панталоне, не видя причин скрывать это, пусть такая жалкая подробность о его переживаниях и не красила человека в его положении. Был бы перед ним кто угодно другой, он бы просто из чувства собственной безопасности не посмел бы произнести этих слов. Дотторе на ходу обернулся к нему, задумчиво поймав своими кроваво-алыми глазами его уставший взгляд, в которых тут же отразилось трепетное понимание, но с ответом он не спешил, лишь крепче сжал его хрупкую кисть, обводя подушечкой большого пальца металлические изгибы колец, особенно того, что носил знак ереси. Небольшая комната, отведённая для импровизированной кухонной зоны, находилась в том беспорядке, который лучше всего демонстрировал рассеянные отношения Дотторе с приёмами пищи. Предвестник прекрасно видел, что постороннему, пусть и настолько хорошо знающему его человеку, как Банкир, было бы сложно в таком хаосе помочь ему, поэтому посчитал разумным усадить его на длинный кожаный диван, пока сам принялся снимать с рук толстые перчатки, а с плеч тяжёлую шубу, скидывая всё это на ближайший стул. И вспоминая один из немногих по-настоящему полезных навыков, которым он научился в Сумеру, мужчина начал возиться с туркой, насыпая в неё нужную порцию кофе и устраивая её над плитой. – Наверно если бы никто из нас не беспокоился о будущем, то мы все и не были бы сейчас здесь, – наконец, медленно произнёс Дотторе, прислушиваясь к тому, как его коллега позволяет себе расслабиться, отпуская свою до автоматизма отрепетированную маску, почти всегда контролирующую эмоции на его лице, и откидывается спиной к отделанной плиткой стене. – Ты боишься, потому что тебе кажется, что мы всё же не справимся, или ты боишься из-за того, что считаешь, что за спокойные года сейчас, когда у нас всё наладилось, придётся потом куда тяжелее расплачиваться в будущем? – В некотором смысле это одно и то же, – несмотря на то, что Второй стоял спиной к нему в данный момент, Панталоне скромно прикрыл ладонью рот, зевая и чувствуя, как в припухших от недосыпа уголках глаз скапливается влага. – Когда лежит больше ответственности за то, что нужно сохранить в настоящем, страшнее и с чем-то не справится. – Не знаю, на мой взгляд, если мы по одиночке смогли пережить то, через что каждый из нас прошёл, то будучи теперь вдвоём точно не должно возникнуть проблем, которые были бы неразрешимы, – качнул головой Доктор, упираясь руками в столешницу и со знанием наблюдая за тем, как переливаются отсветы лампы в тёмной жидкости, размеренно набирающей температуру. Вскоре комнату наполнил узнаваемый аромат напитка, разлитого по нескольким кружкам, две из которых были поставлены на потёртый письменный стол, перенесённый сюда за ненадобностью в рабочих помещениях. От поверхности кофе исходил струящийся пар, который ласково огладил лицо Панталоне, когда он благодарно сощурился, обхватывая кружку сразу обеими замёрзшими после прогулки руками. Он украдкой подул её, приподнимая ближе к своим губам и наблюдая за тем, как Предвестник ставит перед ним и найденные в шкафчиках запасы сладкого, надеясь, что этот небольшой перекус хоть немного сможет взбодрить его перед ещё одним длинным рабочим днём. – Ну что, ещё раз пожелаем друг другу успешного наступающего года? – опустившись на поверхность дивана рядом с ним, учтиво дотрагиваясь до его плеча, Дотторе шутливо чокнулся кружками с кофе, усмехаясь в той притягательной уверенной манере, от вида которой у Девятого сердце всегда начинало стучать капельку быстрее. Этим показательным бодрым настроем ему не оставляли и шанса на то, чтобы продолжать сильнее сомневаться, как будто без слов стараясь напомнить, что сейчас его сознание просто чрезмерно наполнено усталостью, которая и вызывает столь удручающие мысли. Надо позволить себе немного опустить руки, если в этом есть необходимость, но вскоре тот запал, что действительно ярко горит внутри него, отражаясь похожим светом и внутри Дотторе, напомнит о себе, возвращая удовольствие от проделанной работы, от будущих планов и от неизменного присутствия близкого человека рядом. А наступающий год точно обещал быть столь же приятно наполненным, как и уходящий.

***

Прошёл ещё один год. Снова жилая часть лаборатории Второго, но на этот раз не комната, отведённая под кухню, а небольшая спальня, точнее смутное подобие на неё, ведь спальней её делал лишь просторный диван и парочка широких кресел, уже непонятно откуда взявшихся. Панталоне неожиданно вырвала из чуткого сна неприятная тяжесть, больно ударившаяся в его грудь, заставляя рвано выдохнуть и растерянно приоткрыть чересчур переутомлённые и слегка припухшие из-за работы глаза. Нечто лохматое, целенаправленно спрыгнувшее на него со спинки потрёпанного дивана, на котором мужчина скромно устроился, с интересом обнюхивало лацканы его белоснежной шубы Предвестника, но словно почувствовав на себе его взгляд, подняло на него в ответ свои два блестящих в полумраке огонька. – А, это всего лишь ты, – уголки губ Панталоне в дружелюбной снисходительности дрогнули, и он аккуратно повёл задеревеневшими плечами, вытаскивая из множества слоёв верхней одежды свободную руку и прикасаясь к мордочке кота, который сам с готовностью поддался лбом к его ладони. Это был подопечный младшего сегмента, совершенно здоровый и уверенно стоявший на всех своих четырёх лапах, который за прошедший год поправился и вырос в далеко не маленького кота, обладающего толстым подшёрстком, помогающим ему справляться с беспощадными морозами в этом крае. Небольшую комнату освещал лишь холодный коридорный свет, пробивающийся сквозь неплотно прикрытую входную дверь. Девятый не помнил тот момент, когда успел задремать, и на удивление, даже не заметил исчезновение Дотторе, лишь недавно находившегося рядом с ним на этом диване и с трудом поддерживающего из последних сил их разговор, уже теряя связь между уплывающими мыслями. Из груди непроизвольно вырвался ещё один вздох, но в этот раз пропитанный не инстинктивным испугом, а некой печалью, ведь наверняка после такой череды изматывающих дней Второму пришлось отложить отдых не из собственного желания, а что-то потребовало именно его личного присутствия. – Как считаешь, будет правильно, если я тоже уже встану?.. Наверно до совещания у меня осталось не особо много времени, – шутливо спрашивая совета у ластящегося к нему кота, Панталоне украдкой оттянул рукав пиджака, пытаясь поверхностью наручных часов уловить случайный лучик света из коридора, и к своему глубокому внутреннему облегчению ему удалось всё же заметить, что было только полчетвёртого утра. Он любил свою работу и безмерно дорожил самой возможностью заниматься тем, с чем ему приходилось сталкиваться в этот период своей жизни, но иногда, как в эту ночь, он чувствовал, что хочет позволить себе маленькую слабость, такую человеческую и эгоистичную – полежать хоть капельку подольше с закрытыми глазами, ни о чём не думая и потеплее завернувшись в кокон из всевозможных слоёв одежды, среди которых была и чужая шуба, дополнительно оставленная на нём. Доктор всё же был самым внимательным человеком, с которым он только был знаком, хоть и не имеющим тоже достаточного опыта в близких связях, но искренне старающийся заботиться о нём, как никто другой. Ему было так хорошо, что веки сами собой закрывались, пока кот осторожно устраивался на нём, в том пространстве между грудью и рукой, также намереваясь вздремнуть за компанию, особенно если компания была такая приятная и такая непривычная. Банкир всё же не часто оказывался в его доступности, но каждый раз по какой-то причине его неуловимо тянуло получить немного внимания от этого человека, которым дорожила каждая копия Доктора. Панталоне не слышал, как через несколько часов Дотторе хмуро переговаривался с одним из его подчинённых, разыскивающих Девятого, а затем тихо попросил одного из сегментов, которому на вид ещё и не было тридцати, пойти и осторожно разбудить его. Не слышал и появление самого сегмента, который нерешительно замер в дверном проёме, вглядываясь в полумрак комнаты, в котором раздавалось довольное трепетное мурчание кота вперемешку с размеренным глубоким дыханием мужчины. Он лишь доверительно сквозь не отпускающий сон постарался сосредоточить своё внимание на словах юноши, когда тот опустился на одно колено возле дивана, совершенно не думая, как это бывало в любой другой ситуации, о собственной уязвимости в таком состоянии. – Господин Панталоне, Оригинал просил передать, что если ваши подчинённые ещё раз придут сюда, то он точно скажет им о вашем похищении… – с мягким смешком прошептал сегмент, легко тряся чужое плечо, но через несколько мгновений выжидающе замирая, встречаясь с сиреневыми переливами, сонно скользящими по его погружённому в полумрак, но слишком знакомому лицу. Практически родному лицу, которое отдавалось столь тёплыми и любящими чувствами в сердце Панталоне.