жить в твоей голове

Первым, что стоит отметить - различие в исчислении времени. Паша живёт обычным временем - когда рано встаёшь, что-то делаешь весь день и вечером ложишься спать. У Сергея же иной вид. Он живёт по принципу «отдых там, где безопасно». И его сутки могут растянуться на дни, потому что допросы-задержания-бумажки и прочие рабочие моменты отнимают очень много времени. Как будто он действительно живёт только работой и дома его никто не ждёт. Однако, его ждут. Один скромный парнишка, дуреющий с минимальных прикосновений и поцелуев. Особенно за ушком. Они редко ругаются, но если такое происходит, то больше ругается Вершинин. Потому что скучает. Потому что защита обычных граждан - это великая задача, но всех преступников выловить невозможно. Конечно, мужчина всегда тяжело и медленно вздыхает, виновато опуская голову, но потом притягивает парнишку в свои крепкие и надёжные объятия, пусть и всего на несколько часов. Чаще всего, Сергей с утра просто целует парня в висок и укутав в одеяло, идёт начинать новый рабочий день. Бывает, что Пашка проснётся следом и придёт обниматься или посидеть на коленках, подремать, пока Костенко пьёт кофе. И очень забавно бурчит, когда старший изображает, будто хочет на работу. Они оба знают, что выходные редко совпадают, поэтому такие моменты, как утром, на вес золота. В свободное от учёбы время, Пашка предпочитает сделать вид, что ему ну очень нужно срочно попасть к мужчине на работу. На проходной этого шустрика с оленьими глазками уже все знают, поэтому пропускают без нареканий. И только для самого генерала каждый так раз остаётся сюрпризом, потому что младший забывает использовать телефон. А потом виновато краснеет и лепечет "я очень торопился тебя увидеть, вот и забыл написать, веришь?". Конечно, он верит. Для Вершинина в кабинете есть отдельное место - удобное кресло на колёсиках, чем-то похожее на игровое. Сергей никому не позволяет туда садиться, но и причин для этого не объясняет, потому что такие мелочи держит при себе. И именно поэтому женская половина кадров очень ревнует мужчину. Ну как какой-то захудалый мальчонка может быть кем-то особенным для статного генерала, если на работе он не общается больше, чем по делам, ни с кем кроме Егора да Сашки? А правды этим женщинам никто и не скажет. Каждый раз, когда Вершинин приезжает к своему мужчине, тот с улыбкой ну очень взрослого человека отменяет совещания с подчинёнными, чтобы дать его молодцу расслабиться и отгородиться от очень шумной Москвы в уютном кабинете генерал-майора. И Паша это ценит. Признаёт, что так делать нельзя, но ради ещё нескольких минут даже в тишине, можно. Ему - можно. – Давай теперь ещё вместе в кабинет на проживание переедем! - бубнит Костенко, увидев на пороге Пашку в очередной день. – Без проблем. Одеялко я уже взял, - говорит мальчишка в ответ и вытаскивает из рюкзака сложенный в три погибели плед в клеточку. Сергей смотрит на предмет в руках Вершинина и удивляется тому, насколько просто тому удаётся сделать что-нибудь этакое, о чём он сам мог бы подумать, но не сделать. Тем не менее, намёк в этом поступке он уловил. – Ладно. Больше выходных. Я тебя понял, Паш, - Сергей откидывается на спинку кресла и еле заметно улыбается. - А теперь иди ко мне, я очень соскучился. И блондин в три прыжка оказывается рядом, сам по-хозяйски кладёт руки мужчины себе на талию, устраивает свою голову у него на плече. – Я ещё поесть привёз. Ты всё равно дома не ешь, - шепчет парнишка в ухо и утыкается носом в рубашку, глубоко вдыхая аромат туалетной воды, порошка и чего-то особенного, чем пахнет сам Костенко. Они сидят так ещё некоторое время. Вообще, Пашка не горазд на кулинарию. Ну совсем. Но старается и учится в отсутствие Сергея, чтобы не было так неловко перед ним. Пригорела яичница? Ничего, попробуем снова. Не доварил макароны? Всё в порядке, можно доварить эти или просто сначала посмотреть на упаковке время варки. Не вышли хорошие блинчики? Сделаем по другому рецепту и подождём подольше, пока нагреется сковородка. Сергей замечает следы таких "приключений", но ничего не говорит, чтобы не смущать парня, который перестанет пытаться научиться готовить, посчитав, что его ругают за эти попытки в принципе. Да и если Пашке самому хочется, почему бы и нет? Даже если он в салат нальёт столько же уксуса, сколько и масла, посчитав, что хуже не будет. Он ведь старается. А организм у мужчины крепкий, так что он точно доживёт до первой удачной попытки в готовку. Цветы дарить не обещает, но явно найдёт самую красивую фенечку, чтобы подчеркнуть тонкие изящные запястья парня. И оставит ещё три тысячи поцелуев на них же, как делает Вершинин, когда старший приезжает весь в ссадинах или даже с пулевыми. Когда они сидят в кухне с открытой аптечкой, блондин обрабатывает раны, клеит пластыри и заматывает бинтом где нужно. А закончив, еле ощутимо касается губами поверх повязок, солнечно улыбаясь, когда слышит в ответ «больше не болит». Сергей много лет думал, что работа будет единственным, что ждёт его возвращения с выходных. Что никто не будет писать и звонить ему с вопросами «а ты точно сегодня приедешь?», «а когда?», «а скоро??». Никто не будет встречать его ужином и лаской просто так. И никто не полюбит его за то, какой он есть. А Паша смог. Каждый вечер, лёжа в кровати и плющом обвившись вокруг мужчины, тихо говорит : – Ты прекрасен. Такой, какой ты есть. И не верь никому, кто внушает тебе обратное. Или : – Я горжусь тем, что ты делаешь. Или : – Серёж, я не могу спать без тебя. Можно я приеду пообниматься? Таких моментов много. И каждый из них Сергей Костенко хранит в памяти как зеницу ока.