Убери ее от меня!

Их взгляды встречаются. Близко. Слишком близко. Оба смущаются, но ни один не отводит глаз. Узи продолжает осторожно поглаживать голову хвоста. Эн резко замирает, щеки заливает багровый румянец. Он вдруг прикрывает рот ладонями, и на его дисплее появляются пиксельные капельки пота. — Эй… ты в порядке? — мягко спрашивает Узи, с тревогой заглядывая ему в лицо. Она осторожно убирает его руки — и в ответ слышит тихий, сдавленный стон. Эн неловко отводит взгляд, затем смотрит на хвост… Похоже, Узи всё поняла. — Оу… он у тебя… чувствительный? — Мгм… — только и может выдавить Эн, весь красный. Узи замерла, прищурившись. — Хм… — протянула она, будто размышляя вслух. — Значит, хвост у нас — слабое место? Эн в ужасе мотнул головой, но слишком запоздало. В её глазах уже мелькнул огонёк любопытства… и проказливой решимости. — Узи, не надо… — пробормотал он, поджав плечи. — Что, вот так не надо? — невинно спросила она и провела пальцами по основанию хвоста чуть увереннее. Эн издал нечто среднее между вздохом и всхлипом, откинулся назад, потерял равновесие, и судорожно зажал рот. На дисплее замелькали тревожные знаки — сердечки, восклицательные знаки, перегрев. — Ну надо же, — усмехнулась Узи, наклоняясь ближе. — Какое неожиданное открытие. Она дразняще провела кончиком пальца по изгибу хвоста. — Узи… пожалуйста… — простонал он, уже практически дрожа от напряжения. — А ты скажи пожалуйста, продолжай, — прошептала она в самое ухо. Эн задрожал сильнее, пытаясь одновременно спрятаться и никуда не убегать. — Пожалуйста, прекрати… — всхлипывает Эн, но голос его предательски дрожит — не от страха, а от… чего-то совсем другого. Узи не спешит. Она склонилась ближе, почти прижавшись лбом к его, её пальцы медленно и лениво обвивают хвост, как будто она играет с каким-то сложным музыкальным инструментом. — Ммм… интересно, — мурлычет она. — А если вот так?.. Её ноготь едва заметно прочерчивает тонкую линию по боковой части хвоста. Эн всхлипывает громче, и его глаза расширяются, как у испуганного робозайца. Он судорожно прикусывает губу, а на дисплее написано: «Перегрев 99%» — А ты, оказывается, очень… отзывчивый, — замечает Узи с дразнящей улыбкой, не отводя глаз. — Даже слишком. — Узи… ты издеваешься… — Может быть, — отвечает она, всё ещё водя пальцами по чувствительной поверхности, — но ты ведь мог бы просто убежать. — Не могу… ноги… не слушаются… — Ну вот, значит, нравится, — заключает она с шепотом. — Или, может, ты хочешь, чтобы я остановилась ровно на самом интересном месте? Она вдруг делает крошечный круг пальцем по самому основанию хвоста — и Эн не выдерживает: его голос вырывается наружу в приглушённом, смущённом полустоне. Тело дёргается Узи смотрит на него, сияя, как какой то ребёнок, нашедший новую игрушку. — Ладно, всё-всё, пока хватит, — смеётся она и отдёргивает руку. — А то вдруг взорвёшься. Жаль будет такой милый экранчик. Эн, не в силах что-либо сказать, просто откидывается на спину, прикрыв лицо ладонями. Пиксельный дымок лениво поднимается из-за его ушей. — Но, знаешь, — добавляет Узи с невинным видом, — может, потом я изучу… и другие чувствительные места. Эн пытался отдышаться. Он по-прежнему лежал, прикрыв лицо руками, но по виду было ясно: ему нелегко. Хвост всё ещё слегка подрагивал, словно сам просил продолжения. Узи склонилась над ним, прикусив губу, и с нескрываемым интересом наблюдала за тем, как он борется с собой. — Слушай… — её голос стал чуть ниже, мягче, почти шелестящий. — У тебя всегда так? — Я… не знал, — прохрипел Эн, — никто никогда… — Трогал хвост? — закончила она за него, снова проводя по нему лёгким касанием. Он содрогнулся. — Ага, понятно. Первый раз — всегда самый яркий. Он ничего не ответил — только тихо застонал, отчего Узи прыснула от смеха. Но смех быстро перешёл в нечто более… тягучее. — Слушай, — сказала она, и взгляд её стал серьёзнее, но всё равно оставался лукавым. — Это тебя… заводит, да? Эн молча кивнул, пряча лицо ещё глубже. Его уши пылали. — Ммм, интересно… — она медленно обвела пальцем основание хвоста, и тот дрогнул в её ладони, как будто откликнулся. — Ты у нас не только милый, но ещё и… чувствительный в самом приятном смысле. Он зашипел сквозь зубы, хватаясь за ее плечо, пытаясь удержаться в реальности. — Узи… это уже… слишком… — Скажи "стоп", если хочешь, — прошептала она, придвигаясь ближе. Её дыхание коснулось его шеи, а пальцы снова обвили хвост, нежно и уверенно. — А если не скажешь… я продолжу. Хочу посмотреть, как сильно я могу тебя довести… только хвостом. Эн напрягся всем телом, каждый нерв натянулся до предела. Он не сказал "стоп". Ему нравится… наверно. Хвост дрожал в её ладонях, как будто жил собственной жизнью. Узи водила пальцами медленно, почти что лениво, но в каждом движении чувствовалась намеренная дразнящая точность. Эн был на грани. Он почти не дышал. Его грудь ходила вверх-вниз в рваном ритме, а с дисплея исчезли символы — словно процессор больше не справлялся с их генерацией. — Боже… — выдохнул он, — я не думал, что от этого… будет так… — Приятно? — прошептала Узи, касаясь губами его щеки. — Или уже невыносимо? Её пальцы медленно прошлись вдоль внутренней стороны хвоста, и Эн всхлипнул, ток прошёл по позвоночнику. Его бедра невольно дёрнулись, и он сжал кулаки, чтобы не застонать громче. — Ты… сводишь меня с ума… — прохрипел он. — А ты знаешь, — сказала она, усаживаясь верхом, прижимаясь к нему бёдрами, — как трудно остановиться, когда видишь, как тебе это нравится? Эн приоткрыл глаза — и встретился с её взглядом. В нём было всё: озорство, нежность, и крохотная искра похотливости, которая быстро превращалась в пожар. — Ты… специально… — пробормотал он. — Ну конечно, — улыбнулась Узи. — А как ещё я узнаю, где у тебя ещё такие… волшебные кнопки? Она снова склонилась, провела языком по самому кончику хвоста — легко, почти мимолётно. И этого было достаточно. Эн вскрикнул, дрожь пробежала по его телу от пяток до затылка. Он вцепился в её талию, пытаясь удержать равновесие — и себя. — Я больше не… выдержу, — прошептал он. Узи уткнулась носом в его шею и прошептала, почти не слышно: — Тогда не держи себя. Я рядом. Эн всё ещё дрожал под ней. Его глаза были влажными, блестели… не от перегрева. От чего-то гораздо сильнее. Он прижимал её ближе, будто боялся, что она исчезнет. Узи смотрела на него молча, сердце колотилось в груди. Она чувствовала: что-то в нём меняется. Что-то готово вырваться наружу. — Узи… — его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём дрожала настоящая сила. — Мне надо сказать тебе… Она замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось. Его ладони на её талии были теплыми, уверенными — впервые без страха. — Я… я люблю тебя, — выдохнул он, и словно камень сорвался с души. — Не из-за хвоста, не из-за ощущений. Просто… потому что ты — это ты. Грозная, Безбашенная, Честная, Сумасшедшая, Удивительная. Узи моргнула. Её глаза расширились — но не от шока. От волны тепла, которая окатила её до самых кончиков пальцев. — Ты правда… — прошептала она, касаясь его лица. — Ты это сказал? Он только кивнул. Улыбнулся робко. И добавил: — И мне больше не страшно. Даже если ты засмеёшься. Но она не смеялась. Она прижалась лбом к его. Её нос едва касался его. Она задержала дыхание… и прошептала: — Тогда заткнись… и поцелуй меня уже. Эн не ответил. Он только сделал шаг навстречу. И тогда всё затихло…. Он сначала коснулся её губ едва. Даже не касаясь (почти). Как будто боялся, что поцелуй испортит момент. Но Узи не позволила ему быть нерешительным. Она дёрнулась ближе, прильнула крепче, и всё между ними вспыхнуло. Поцелуй углубился, стал жадным. Он не был аккуратным — нет. Он был нетерпеливым, настоящим. Как будто они оба голодали — по близости, по теплу, по этому ощущению, когда ты точно знаешь: ты с тем, с кем нужно. Узи прижалась к нему бедром, не отрывая губ. Её пальцы запутались в его волосах, а одна рука легла на его грудь — она чувствовала, как ядро Эна колотится, как будто хочет выскочить наружу. А он… он будто перестал существовать вне неё. Он жадно отвечал на каждый её вздох, на каждое движение, будто хотел сохранить её дыхание внутри себя. Хвост, забытый, рефлекторно обвился вокруг её талии, мягко, как ласка. Узи вздрогнула, и это только усилило жар между ними. Она прикусила его нижнюю губу — не сильно, просто чтобы услышать, как он всхлипнет. Он действительно всхлипнул. Потом они оторвались — не потому что хотели, а потому что воздух закончился. Они смотрели друг на друга, раскрасневшиеся, взъерошенные, с губами, блестящими от поцелуя. — Это… — прошептал он, облизнув губы, как будто хотел ещё. — Это было… — Да, — выдохнула она, положив лоб ему на плечо. — Очень "да". Они просто посидели так, в тишине, обнявшись. Она слушала, как он дышит, а он — как у неё замирает сердце каждый раз, когда она сжимает его пальцы. Их первый поцелуй не был идеальным. Он был настоящим. Таким, каким и должен быть первый поцелуй у двоих, которые слишком долго молчали о том, что чувствуют. Они всё ещё сидели на полу, прижавшись друг к другу, и дышали в унисон. Поцелуй оставил их обнажёнными — не физически, а чем-то глубже. Слов уже не требовалось. Всё было сказано их губами, взглядами, тишиной. Эн нежно провёл пальцами по щеке Узи, будто не верил, что может вот так просто касаться её, без отговорок, без страха. Его взгляд был мягким, трепетным, но внутри — нарастал огонь… — Ты тремлешь, — прошептала она, уткнувшись носом ему в шею. — Не наглей…. — Это… от тебя, — честно признался он. Узи слегка усмехнулась, обняв его крепче, и на этот раз сама потянулась к его губам — медленно, с нажимом. Поцелуй стал глубже, дольше, ленивым и сладким. Как сладкий мед… Не жадным, но уверенным. Как будто они оба знали: это только начало. Её пальцы медленно скользнули по его груди, по шее, вверх — в волосы. Она царапнула затылок. Он выдохнул — низко, с хрипотцой. — Может… всё-таки не на полу? — пробормотал он, почти с улыбкой, хотя в голосе было напряжение. Узи подняла на него взгляд. В её глазах уже не было прежней дерзости. Только тепло. Она ехидно улыбалась — Веди, если можешь идти, — прошептала она. Он поднялся, неуверенно, но она схватила его за руку и пошла следом. Хвост всё ещё касался её, отказывался отпускать. Комната была в полумраке. Кровать ждала. Простая тепленькая… Когда они подошли, Узи не стала торопиться — наоборот. Она развернула его к себе, взяла лицо в ладони и поцеловала снова — мягче, дольше, уже не играя, а проживая каждый миг. Он ответил с такой нежностью, что у неё закружилась голова. Её руки медленно скользнули под рубашку — не из спешки, а чтобы ощутить его тепло, живое, дрожащее. Он дрогнул под её ладонями, будто она коснулась чего-то запретного. — Всё хорошо? — спросила она тихо, едва касаясь его губ. — Теперь да, — прошептал он, и в голосе больше не было страха. Только доверие. Они опустились на кровать — сначала осторожно, почти неуверенно. Но их тела сами находили друг друга, ладони скользили, губы снова и снова сбивались в поцелуях — одних нежных, других жадных. Одежда теряла значение. Пространство вокруг будто растворилось. Остались только они. Он смотрел на неё, и запоминал каждую черту. А она касалась его так, будто впервые чувствовала настоящую близость — без бравады, без колкости. И в этой тишине, полной прикосновений и взглядов, началось то, чего они оба ждали — не просто тклом, но сердцем. Ёбля Ткань её рубашки легко соскользнула с плеч, когда Эн, расстёгивал пуговицу за пуговицей. Он делал это неуверенно, с задержками, как будто каждая пуговица — решение, каждое движение — вопрос "можно?" Узи не мешала. Она смотрела на него в полумраке, прикусив губу, и просто позволяла — потому что знала: он не сделает ничего, на что она не будет готова. И в этом была нежнейшая, редкая сила. Эн послушный мальчик, и не станет идти против хозяйки. Когда ткань упала на пол, она не осталась совсем обнажённой. Нижнее бельё всё ещё скрывало больше, чем показывало, но это не имело значения. Потому что дело было не в теле. Эн провёл ладонью по её открытому плечу, едва касаясь. И вздрогнул сам — не от холода, от того, как горячо отзывалась её кожа. — Ты… невероятная, — прошептал он. — Даже когда просто… дышишь рядом. Узи улыбнулась. Потянулась к его пальто в ответ, нащупывая край, и начала снимать её, тоже не торопясь, пальцами, будто развязывая подарок. Он помог — чуть смущённо, но с доверием. Когда пальто осталась лежать на краю кровати, она коснулась его груди — открытой, тёплой, живой. Он был всё ещё в трусах, она — в коротких шортах, бельё у обоих оставалось на месте, как последняя линия, к которой они даже не приближались. Пока. Пока что. — Не спеши, — сказала Узи, положив ладонь ему на грудь. — Я хочу, чтобы это не закончилось слишком быстро. — Я тоже, — выдохнул он, прижимаясь лбом к её виску. Они устроились ближе, тела вплотную, кожа к коже, но не переходя границы. Руки исследовали спины, линии ключиц, изгибы рёбер. Всё было как дыхание — медленно, тепло, осознанно. Поцелуи стали ленивыми, глубокими, без цели — не чтобы начать, а чтобы продолжить быть рядом. И в этом медленном раздевании, не доведённом до конца, было что-то куда более интимное, чем спешка. Узи скользнула бёдром по его бедру, укладываясь ближе, позволяя телам привыкнуть друг к другу — без слов. Она чувствовала, как он дрожит под ней, как напряжены его руки, будто он боится касаться, чтобы не нарушить что-то священное. Она взяла его ладони и положила на свою талию. — Это твоё, — шепнула, заглядывая в глаза. — Можно. Он вздрогнул. Но не отпрянул. Его пальцы сжались чуть крепче. Он изучал её, скользя ладонями по коже — тонкой, тёплой, настоящей. Он будто боялся пропустить её текстуру, её тепло, её дыхание. — Ты такая… — выдохнул он, не находя слов. — Я… Она прижалась губами к его шее, перебивая. — Не говори. Чувствуй. И он почувствовал. Осталась тонкая ткань белья, и напряжённый контур под ним говорил красноречивее слов. Он пытался прикрыться, но она ловко отвела его руку. — Не прячься. Мне нравится, как ты… живёшь в моих ладонях. Она провела пальцами по бедру, по внутренней стороне — медленно, игриво, почти невинно. Он всхлипнул. Его бёдра дёрнулись навстречу — инстинктивно. В нём больше не было слов — только жар, только ожидание. Она обняла его, прижимаясь, тёплая грудь касалась его груди, дыхание становилось единым. Её язык коснулся его губ — не в поцелуе, а в обещании. Он впустил её — и всё остальное исчезло. Её ладони коснулись его под бельём — сначала осторожно, затем увереннее. Он задохнулся, сжал простыню, тело его подался вперёд. Она изучала его пальцами, как будто на ощупь рисовала карту того, где он живой сильнее всего. Он пульсировал у неё в руке — горячий, напряжённый, живой. — Узи… — он задыхался, дрожа всем телом. — Я не… долго… — Тише. Мне нравится, как быстро ты таешь)~ Я тебя растяну, медленно, пока сам не начнёшь просить~ Он не знал, как отвечать. Знал только: она ведёт, она делает — и он уже не может остановиться. Она стянула с него последнюю преграду, а он остался в её ладонях — открытый, дрожащий, весь в напряжении. Сама Узи тоже медленно освобождалась от одежды. Без пафоса. Без сцен. Просто — слой за слоем. И он смотрел. Он не мог оторваться. Каждое движение её бёдер, как плавно ложился свет на кожу, как грудь поднималась от дыхания — он хотел всё это не глазами, а пальцами, губами, памятью. Когда она осталась на нём, полностью обнажённая, он хотел обнять её — и спрятать, и поклониться, и потеряться. Но она не дала. Она прижалась к нему, бедро к бедру, грудь к груди, и скользнула вниз — легко, как вода. Её губы, язык, дыхание — они прокладывали путь от ключицы к низу живота. Эн задыхался, выгибался, цеплялся за подушку, почти не осознавая, как тело отвечает — не спрашивая разрешения у ума. Узи, скользнув взглядом по его лицу, улыбнулась. И поцеловала его — коротко, жадно. Потом опустилась ниже, по его груди, животу, оставляя влажные, горячие следы. Он чуть привстал на локтях, чтобы видеть. И замер — в шоке, в трепете, в ожидании, когда её губы добрались до самого края. Она обвила пальцами основание его члена, пульсирующего, напряжённого, и провела языком по всей длине — медленно, снизу вверх, легко, как дразнящим прикосновением пера. Эн дернулся, как будто её язык был раскалённым. — Боже… — простонал он, откидываясь назад, — ты… ты правда… — Ш-ш-ш, — прошептала она, обвив его плотнее ладонью. — Не думай. Просто… прими. И её губы сомкнулись на нём. Горячо. Мокро. Плотно. Она взяла его глубже, чем он мог представить, и начала двигаться — размеренно, будто танцуя в ритме его дыхания. Её язык играл на нижней стороне, обвивая, поддразнивая, пока губы создавали ровный, тугой захват. Эн выгибался, стонал, тело его больше не подчинялось. Он пытался держаться, но она знала, как довести его до точки. Каждый раз, когда он был на грани, она замедлялась. Сжимала у основания. Выпускала член изо рта, проводила по нему языком кругами, лизала головку, пока он хрипел и умолял. — Узи… — его голос был почти слезой. — Я… не выдержу… если ты… — Выдержишь, — усмехнулась она, снова беря его в рот. — Ты хочешь этого, Эн. Я чувствую, как твой член пульсирует у меня на языке. Такой горячий… Такой вкусный. Он застонал, уже не сдерживаясь. Его руки сами легли на её голову, осторожно, благоговейно, пальцы скользнули в волосы. Когда она ускорилась — начала двигаться быстрее, глубже, с влажным, соблазнительным звуком — он не смог. Конец был близок. — Я… кончаю… — хрипло предупредил он, в ужасе, не зная, стоит ли… Но она не отстранилась. Наоборот. Приняла его глубже. До самого основания. Её горло сжалось вокруг него, язык не переставал ласкать, губы жадно обхватывали. Эн закричал — приглушённо, в ладонь, зубы стиснуты, бёдра выгнулись навстречу — и он сорвался. Оргазм пронёсся по его телу, как взрывная волна. Он кончал в её рот, горячо, щедро, дрожа всем телом, будто больше не знал, где кончается он и начинается она. Он чувствовал, как её рот двигается даже в этот момент — не отпуская, лаская, глотая его полностью. Когда он, обессиленный, откинулся на подушки, сердце колотилось, лицо горело, дыхание рвалось, он не мог сказать ни слова. Узи вытерла уголок губ пальцем, облизала — и посмотрела на него с дьявольской ухмылкой. — Ммм… Ты даже вкусный. Он захрипел что-то бессвязное, лицо его было ярко-красным. Но в глазах — светилось. Уязвимость, изумление… и желание. Ещё. Она забралась выше, скользнув по его телу, склонилась к его уху: — Думаешь, на этом всё? Он распахнул глаза. — Я… уже… — Ты у нас не один раз умеешь, — прошептала она. — И я хочу тебя снова. Уже внутри. Она приподнялась на коленях, направила его — уже снова полуэрегированный, но от одного вида её бёдер, от её тепла он напрягся почти мгновенно. Она опускалась медленно, чувственно, будто намеренно растягивала этот момент. Его член входил в неё не сразу — она направляла его ладонью, чуть поворачивая бёдрами, скользя по головке своей влажной, горячей щелью, размазывая возбуждение по его чувствительной коже. Эн не дышал. Просто смотрел, как она, уже вся мокрая, приняла его на себя, сначала только головкой — и тут же сжалась. Его голос сорвался в хриплый стон. — Чёрт… — выдохнул он. — Это… ты… — Горячо? — прошептала она, медленно опускаясь ниже. — Слишком узко? Или как раз то, что тебе было нужно? Он не смог ответить — только кивнул, почти дернувшись от переполняющего ощущения. Её плотные, влажные внутренности обволакивали его член, тянули, впитывали, будто приглашая раствориться. Когда она полностью села — до конца, до упора, так что её лобок прижался к его лобку — он выгнулся. Тело дрожало. Он чувствовал, как она держит его внутри, как он весь погружён в неё, окружён её жаром, её ритмом, её желанием. — Ты такой… глубокий, — выдохнула она, перекатив бёдра, сжимаясь на нём изнутри. — Я тебя чувствую… прям в животе. Её пальцы опёрлись о его грудь, и она начала двигаться — медленно, качаясь на его члене, будто волнами. Она делала это с грацией, с силой, с контролем. И каждый раз, когда он входил в неё снова, она издавала низкий, тягучий стон, будто сама тает. Эн вцепился пальцами в её бёдра — и всё же не смел направлять. Он позволял, поддавался, дышал в такт с её телом. — Ты… такая тёплая… — простонал он, едва сдерживаясь. — И внутри… как будто… — Как будто я тебя обнимаю прямо там? — хмыкнула она, двигаясь быстрее. Теперь её ягодицы шлёпались о его бедра с влажным, глухим звуком, в такт которому он захлёбывался дыханием. — А я и обнимаю. Я тебя всего взяла. От кончика до самой сердцевины. Он вбивался в неё снизу, уже не стесняясь. Глубоко. Жадно. Он перестал бояться — он жаждал её. Жаждал этого звука, влажного, хлюпающего, что сопровождал каждый толчок их тел. — Хааа~ — стонала Узи, голова запрокинута, спина выгнута, руки на его груди. — Да… вот так… ещё… ещё~ Каждое её слово — не приказ, а мольба. Она качалась на нём, и с каждым движением из её губ вырывались судорожные, сдавленные, почти хриплые звуки: — А-аах…~ ммм… ~Эн… чёрт, ты… ох… как же ты… хорошо двигаешься…!~ Её голос был срывающимся, прерывистым. Она кусала губы, но всё равно срывалась на тихие выкрики, когда он особенно резко вбивался в неё снизу: — Аах… да~ Туда… туда, чёрт возьми… прямо туда~ Эн, сам весь горящий, отвечал стонами в ответ. Его голос был выше, надтреснут, дрожащий от жара: — Узи… ххах… я… я не могу… ты такая… такая тугая…~ Он вжимался в неё, бедра ударялись в её ягодицы с плотными, хлюпающими звуками. Влажно. Ритмично. Каждый толчок вызывал новые вздохи: — Ааах~~ Ха… хах… Узи… я… кончу… — он стонал так, будто извинялся. Будто не мог иначе. — Кончи, — хрипло выдохнула она, приседая на него глубже. — В меня… давай… ммм… вылейся во мне… весь…~ И он вырвался. С протяжным, сорванным, взрывным: — Ахх~!.. Боже… Узи!.. УЗИ…!! Он выгнулся, вонзился до упора, и начал кончать — пульсирующе, рывками, горячо. Из груди вырывался один длинный, дрожащий, почти плачущий стон. Он не сдерживался. — чёрт… я… я весь… тебе… внутри… А она… она чувствовала, как он выливается в неё — и в ответ сама задохнулась, вцепившись ногтями в его плечи: — Эн…~Ааах…~ — её тело сотрясалось, мышцы влагалища сами сжались, и волна накрыла её — резко, срывом, криком. — Я… я… ахх~ Она почти кричала — с влажными всхлипами, грудь дрожала, волосы спадали на его лицо, когда она опустилась, прижавшись к нему всем телом. И в её дрожащем животе всё ещё бился его член — внутри, горячий, пульсирующий, истекающий. Они оба дышали так, будто пробежали марафон. Звуки застыли в воздухе — стоны, крики, шёпоты, влажный звук тел. Всё ещё не утихло. Эн стонал даже после оргазма — коротко, судорожно, хрипло, сквозь дрожь: — Мм… хах… чёрт… ты… ты меня убила…~ А Узи улыбалась — пьяно, тяжело, прижимаясь к нему, целуя в шею, шепча между обрывками дыхания: — Нет… ты… ты меня… ммм… развёл на всё, что у меня внутри осталось…~ Она чуть шевельнулась — и он снова застонал, резким, хлюпающим звуком вытекшей спермы: — Ааах… Узи… не шевелись… я снова… — Что? — усмехнулась она, — Ты ещё можешь? Он только протяжно застонал в ответ, уткнувшись лицом в её грудь, прижавшись, как ребёнок, нашедший дом. Они лежали так, оба дрожали, оба — ещё внутри, оба — с голосами, полными следов стона. Она касалась его губ, шептала: — Хочешь второй раунд? Только… медленно. Пока ты снова не начнёшь стонать так, будто сгораешь у меня внутри… Его ответ был не словом. Это был новый, тягучий, утробный стон. Она лежала на нём, кожа к коже, её дыхание всё ещё тяжёлое, грудь поднималась и опускалась в его лицо. Он гладил её по спине — медленно, задумчиво, пальцы блуждали вдоль позвоночника, задерживались у талии. Член ещё внутри неё, всё ещё тёплый, вялый… но не на долго. Он чувствовал, как возбуждение не утихает. Оно не сгорает, а созревает — как будто первый оргазм был только прелюдией к чему-то гораздо более… цельному. — Узи… — прошептал он, и в голосе больше не было испуга. Он звучал низко, хрипло. Желанно. — М-м?.. — она ленивая, расслабленная, почти мурлыкала, касаясь губами его шеи. — Хочешь ещё? — Хочу… но по-другому, — прошептал он. И вдруг, неожиданно даже для неё, он приподнялся, аккуратно, но с внутренней силой, и перевернул её на спину, удерживая ладонью под поясницей. Узи ахнула, не от испуга — от восторженного удивления. — Эн… — в глазах её мелькнул огонёк. — Ну ничего себе. Он посмотрел на неё сверху. Волосы падали на лоб, щёки пылали, губы покусаны, но взгляд… уверенный. Горящий. — Теперь… моя очередь, — сказал он, обняв её за бедра, и вошёл в неё снова — медленно, но с давлением, с полной глубиной, до конца. — Ааах…~ — Узи откинула голову, выгибаясь под ним. — Да… вот так… ммм… чёрт, давай…! Её ноги обвились вокруг его бёдер. Она чувствовала, как он вошёл иначе: глубже, плотнее, чуть резче. Его тело нависало над ней, грудь касалась груди, член двигался внутри — медленно, но мощно, каждое движение пронизывало её до самых глубин. Эн начал задавать темп — сначала медленный, тягучий. Он смотрел в её глаза и стонал каждый раз, когда её внутренности сжимались: — Ааах…~ боже… ты такая тёплая… ты снова обволакиваешь меня…~ — Эн…~ — простонала она, задыхаясь. — Ты… ты прямо… м-мм… попадаешь вглубь…!~ Он двигался в ней всё увереннее. Его бёдра ритмично вбивались в её, яички шлёпались о её кожу с влажными, обнажающими звуками. Он начал ускоряться. Внутри неё было влажно, горячо, скользко — она стонала с каждым толчком: — Аааах…~ Эн… ты трахаешь меня…~ чёрт, да… сильнее, ещё~ Он прижался ближе, обхватил её руки своими, взял запястья, прижал их к подушке над головой. И в этот момент — начал вбиваться в неё глубже, резче, с новой яростью. — Аааах~ — закричала Узи, глаза широко раскрыты, дыхание сорвалось в хрип. — Да! ТЫ МОЙ! ЕЩЁ, ЕЩЁ, НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ!~ — Узи… — прошипел он, почти дрожа. — Я чувствую, как ты… сжимаешься… ты сейчас…! — АААХ…!! — она выгнулась, тело содрогнулось, спазм прошёл от таза к груди. — Я КОНЧАЮ, ЭН…!! Её оргазм был дикой волной, она закусила губу до крови, мышцы влагалища судорожно сжались на его члене, до боли — и он сорвался вторично: — АААХ… УЗИИИ…!! — его крик был высоким, полным восторга и боли удовольствия. Он вонзился в неё до предела, и снова начал кончать — из глубины, пульсами, мощно. Он чувствовал, как всё в нём изливается в неё, как его семя заливает её изнутри, смешивается с её влажностью, всё чавкает, всё сжимается. Он трясся. Он стонал долго, прерывисто, горячо: — Ааах… ааа… чёрт… Узи… ты… ты… у меня… всё забрала… Она обняла его, сжалась ногами, прижала голову к груди: — Ты был великолепен… — прошептала. — Такой смелый… и горячий… я с ума сошла от тебя…~ Он выдохнул ей в шею: — Я… не знал, что могу быть таким… — Можешь, — поцеловала она его. — Особенно со мной. Их тела сплелись. Влажные, горячие, уставшие, но всё ещё дрожащие. Между ног у неё — его сперма, растекающаяся медленно, вперемешку с её влагой. Они ощущали это — как доказательство. Что они были близки по-настоящему.