44 жизнь подряд

Гию и Шинобу зашли в чайную и выбрали столик на веранде — тот, что выходил прямо в сад, где клены лениво бросали тёплую тень. Официант подал сначала её чашку: тонкий фарфор, из которого поднимался пар с лёгким запахом меда и жасмина. Шинобу наклонилась к чашке, всмотрелась в тёмную гладь настоя и посмотрела на Гию с озорной улыбкой. — Смотри, — прошептала она, показывая маленькую чаинку, которая скользнула по поверхности и уткнулась у края так, будто устроилась там специально. — Счастливая чаинка. Он взял свою чашку и, не теряя привычного спокойствия, наклонил её к свету. В его чашке тоже плавала такая же маленькая, едва заметная чаинка, и от этого простой жест вдруг стал маленьким обрядом. Шинобу улыбалась широко, как будто мир в этот момент был чуть светлее. У Гию лицо осталось почти неподвижным — спокойное, ровное, как зеркальная гладь озера перед бурей — но в уголке губ промелькнуло едва уловимое движение, и в его глазах на долю секунды вспыхнуло тепло. Атмосфера между ними стала лёгкой и радостной: их молчание говорило больше слов. За их столиком прохожие невольно замедляли шаги; несколько посетителей украдкой поглядывали, кто-то смущённо улыбался, кто‑то отворачивал взгляд, будто столкнулся с интимной сценой, не предназначенной для посторонних глаз. А Шинобу тихо потрогала ладонью край своей чашки и, глядя на Гию, добавила шёпотом: — Значит, сегодня день повезёт нам обоим. Он кивнул. Это был кивок не только на слово — почти обещание, простое и тёплое, как чашка свежезаваренного чая.