44 жизнь подряд

Туман стелился по узким улочкам старого города, скрывая следы недавних боёв. Гию Томиока, офицер имперской армии, стоял у окна временного штаба, всматриваясь в серую мглу. В его душе всё ещё звучали слова наставника: «Женщина должна держать в руках чашку чая, а не клинок. Её место — у домашнего очага, а не на поле боя». Гию был человеком долга и традиций, и эти убеждения казались ему незыблемыми. В комнату, чеканя шаг, вошла она. Шинобу Кочо. Даже в потрёпанной полевой форме охотницы на демонов она двигалась с грацией, которой позавидовала бы любая леди из высшего общества. Её пышные волосы были собраны в строгую, но элегантную причёску, а в глазах читался холодный расчёт. — Докладывайте, капитан, — её голос был мягок, но в нём звенела сталь. Гию сухо кивнул. Он не мог отвести взгляд от её рук. Эти пальцы, которые, казалось, были созданы для игры на фортепиано или вышивания шёлком, сейчас уверенно лежали на рукояти катаны. Это вызывало у него внутренний протест. — Операция переносится. Разведка докладывает о повышенной активности противника на восточном фланге. Это самоубийство без прикрытия с воздуха. — Воздух будет, — спокойно ответила Шинобу, подходя к разложенной на столе карте. — Я обеспечу. — Вы? — Гию позволил себе усмешку. — Леди Кочо, при всём моём уважении к вашему... происхождению, война — это дело мужчин. Ваше место в госпитале или в тылу. Шинобу медленно подняла на него взгляд. В её глазах не было обиды, лишь бесконечное терпение учителя, объясняющего прописную истину неразумному ученику. — Война не спрашивает, где наше место, лейтенант Томиока. Она просто приходит и забирает всё. И если для того, чтобы спасти сотню жизней, мне нужно взять в руки клинок вместо зонтика, я сделаю это без колебаний. Её слова задели его гордость. Через час отряд выдвинулся на позиции. Восточный фланг превратился в огненный ад. Пулемётный огонь косил пехоту, и надежды на прорыв таяли с каждой минутой. Гию видел, как его солдаты падают один за другим. Он сжал кулаки, чувствуя бессилие. И тут из-за облаков вынырнули силуэты. Не привычные громоздкие аэропланы, а лёгкие, юркие машины с эмблемой особого корпуса на крыльях. Они обрушили на позиции врага град зажигательных снарядов, заставив пулемёты замолчать. Гию не верил своим глазам. В кабине одного из самолётов он разглядел знакомый силуэт. Шинобу. Она не просто координировала удар — она сама была пилотом-асом. Воспользовавшись замешательством врага, остатки его роты пошли в атаку. Гию прорывался вперёд, когда шальная пуля ударила в соседа по строю. Он обернулся и увидел, как из темноты переулка на него бросилась огромная тень — вражеский штурмовик в тяжёлой броне. Время замедлилось. Гию не успевал поднять винтовку. Он уже чувствовал холод стали у своего горла. «Вот и всё», — пронеслось в голове. Но удара не последовало. Мелькнула вспышка серебра. Шинобу возникла словно из ниоткуда. Её клинок был продолжением её руки — молниеносное, точное движение. Тяжёлый шлем штурмовика покатился по брусчатке, а тело рухнуло к ногам Гию. Она стояла над ним, тяжело дыша. На её щеке была сажа, а в волосах запутались сухие листья. Но осанка оставалась королевской. — Вы в порядке? — спросила она тем же мягким тоном, словно интересовалась его мнением о погоде за чашкой утреннего чая. Гию молчал. Он смотрел на её окровавленный меч, затем на её лицо. В этот момент все его предубеждения рухнули. Он увидел не женщину, нарушающую каноны, а воина. Спасителя. — Я... был неправ, — выдавил он из себя, поднимаясь на ноги и отряхивая мундир. — Прошу прощения за свои слова. Шинобу позволила себе лёгкую улыбку. — В следующий раз я принесу вам чай после боя, лейтенант. Но сейчас нам нужно закончить начатое. Она протянула ему руку, чтобы помочь встать окончательно. Гию принял помощь. Его ладонь коснулась её руки — сильной, мозолистой и абсолютно надёжной. В этот миг он понял: неважно, что должно быть в руках женщины по мнению общества. Важно лишь то, что эти руки способны спасти жизнь. И за это он был готов преклонить колено перед ней прямо здесь, на поле боя.