Удачи, коллега

      Рэй всегда знал, что он окажется здесь.       Не в этом месте, не в этой временной точке, но в этом состоянии — в бесконечном одиночестве, на грани очередного решения, которое определит, кто выживет, а кто умрёт.       Давление стало нормой. Тишина в голове, холодный расчёт — всё это спасало его с детства. Даже теперь, когда у них появилась цель, когда всё приближалось к развязке, он не позволял себе расслабиться.       И даже с Норманом рядом он оставался таким же.       — Ты слишком много думаешь, — раздался знакомый голос.       Рэй повернулся. Норман стоял у окна, наблюдая за ночным небом. Его светлые волосы выглядели почти серебристыми в свете луны, а выражение лица было привычно-невозмутимым. Но Рэй знал его слишком хорошо.       — Если я перестану думать, мы проиграем, — ответил он, опираясь на стену.       Норман тихо усмехнулся.       — Это не про стратегию. Ты боишься, что что-то случится.       Рэй ничего не сказал. Он действительно чувствовал беспокойство. В последний раз он ощущал это перед побегом из Грейс-Филд — жгучее чувство, что что-то идёт не так, что что-то приближается.       Норман подошёл ближе, и Рэй рефлекторно выпрямился.       — Рэй.       Он сказал это так, как говорил всегда — мягко, но твёрдо. Голос, пробирающийся под кожу, размывающий границы между реальностью и иллюзией безопасности.       Рэй ненавидел этот тон, потому что он разрушал все его стены.       — Мы справимся, — Норман слегка улыбнулся, и в тусклом свете его глаза блестели почти призрачно.       Рэй вздохнул, отводя взгляд, пытаясь не смотреть на него слишком долго. Слишком близко.       — Посмотрим.       Норман продолжал стоять рядом, не двигаясь. Тёплый, бесконечно правильный, наполненный светом, который не должен был существовать в этом мрачном мире.       Рэй не сказал, что в груди сжимается что-то болезненное, что он боится не за них всех, а за него — за Нормана. Потому что, если Норман исчезнет, исчезнет и этот свет. И тогда Рэй останется один в кромешной тьме.       Как бы он ни пытался не привязываться, это было бесполезно.       Норман наклонил голову, словно что-то обдумывая, но прежде чем он успел заговорить, мир вдруг дрогнул.       Рэй замер.       Воздух словно сгустился, пропитался чем-то чужеродным. Он услышал лёгкий гул — как будто где-то вдалеке что-то сломалось.       А потом всё исчезло.       Чёрное. Белое. Тьма и свет, смешавшиеся в бесформенный водоворот.       Рэй упал в пустоту.       Не было боли, не было страха. Он просто падал, потеряв всякую опору. Инстинктивно попытался сгруппироваться, но это было бесполезно — вокруг не существовало ни верха, ни низа, ни сторон.       «Что это?»       Резкий белый свет ударил в глаза, и Рэй наконец понял, что это не просто падение — он оказался в пространстве, которого не должно существовать.       Пустота.       Но не обычная.       Она двигалась. Жила.       Он не понимал, что происходит, но знал одно — это не его мир.       А потом, вдалеке, он увидел другого человека.       Низкий, но явно взрослый, с ярко-рыжими волосами, одетый в чёрное пальто. Он тоже падал, но выглядел так, словно готов был в любую секунду врезать кому-нибудь в лицо.       Рэй напрягся.       «Кто он?»       Чужак. Это было очевидно. Он не был ни демоном, ни союзником, ни врагом. Он был кем-то извне, кем-то, кто не должен был здесь оказаться.       Рэй сжал кулаки, наблюдая, как рыжеволосый вдруг напрягся и резко дёрнулся в воздухе.       И тут произошло ещё одно невозможное.       Чужак завис в воздухе.       Просто остановился, будто под ним появилась невидимая земля.       Рэй расширил глаза.       «Как…?»       Парень развернулся, заметив его, и прищурился.       — Кто ты?       Чужак усмехнулся и, скрестив руки, произнёс:       — Чуя. Чуя Накахара. А ты, пацан, кто?       Рэй напрягся сильнее.       — Рэй.       Чуя смотрел на него, прищурившись, словно прикидывая, опасен ли он.       — Ты, я так понимаю, тоже не из этого чёртового места?       Рэй медленно кивнул.       — Очевидно.       Он чувствовал, что этот человек не враг. Но он точно не был другом.       И если они хотят выбраться отсюда, им придётся разбираться вместе.