Кэйа кашляет, Дилюк давится и всё по накатанной

***

      Звон бокалов, тоненький еле слышный звук шуршания одежды, чей-то смех, скрип стульев и половиц. Стол ломился от всяких разных явств, на которых взгляд задерживайся не дольше секунды, безразлично останавливаясь на танцующий фигурах. И только одна удостоилась целой минуты. Такой драгоценной на памяти Альберих ещё не было. Красная макушка продолжала мельчащить в поле зрения рыцаря под слишком пристальным надзором.       Он оборачивается на капитана, видимо почувствовав этот взгляд физически. Кэйа ощущает натяжение мышц на лице, когда улыбается. Они слишком туго тянутся. Глаза же остаются такими же какими и были. Безразличными.       Сложно искренне улыбаться, когда на тебя так смотрят. Эмоционально, но со злобой. Кэйа конечно может приувеличивать, но он как минимум был недовольным. Тяжёлый вздох срывается с уст, но плечи мужчина не опускает, продолжает смотреть. Больно, но он не может оторваться. Машет бокалом с игристым и кивает в приветсвенном жесте. Он не оценит.       Кэйа разворачивается на каблуках в изящном рыцарском жесте и продвигается в глубь танцпола. Мило машет гостям ладошкой и хихикает, чувствуя натяжения губ, будто они обветрелись и потрескались в нескольких местах. Губы у капитана были в порядке — это главное достоинство Альбериха. На всех важных переговорах они с ним не разлучны. Но не сегодня, явно не сегодня.       Кавалерист видит все морщинки, недостатки кожи на растоянии. Зрение тоже в порядке. Всегда. Сегодня тоже, но он сам не замечает как непонятно щурится. Рот, прекрасный рот заходиться в улыбке. Обладатель столь красивого артикуляционного аппарата давится шампанским и дико кашляет. Кто-то кипишует, волнуется, но Кэйа вытирает рот салфеткой в манерном жесте и, кашляя, уходит в уборную.       Кэйа хрипло дышит. Часто. Перед глазами плывут мушки, давит что-то тяжёлое на виски и на все тело. Он опирается о стойку с раковиной. Пиджак уже снят как и растегнуты первые три пуговицы. Струя ледяной воды струится по щеке, скатываясь на кадык и ключицу. Он разворачивается и опирается уже поясницой об эту хрупкую конструкцию. Слышит как поворачивается ручка, и взгляд, искося направленый туда, улавливает фигуру в изящном костюме, вычещенными до блеска сапогами и рыжой капной волос. Вздыхает, уводя взгляд обратно.

***

      Мондштадт опять отмечает очередной праздник. В этот раз провести вечеринку доверили мастеру Дилюку. В имении собралось много люда на этот раз. Их привлекло именно то, что праздник пройдёт в самом поместье Рагнвиндра. Очень заманчиво, не так ли?       Сам Дилюк был не в восторге, но с уговорами милой Джинн всё получилось. Он стоял посреди зала, довольствуюсь проделанной работой и наблюдая как все наслаждаются. Спиной он чувствует чей-то прожигающий взгляд, оборачивается. Кэйа. Кто же ещё это может быть? Хотелось закатить глаза, но здесь он, так скажем, под объективом. Поэтому он просто немного смутился настолько настырного внимания. Надо же, учудит опять этот Альберих. Все это, конечно, смех, в некотором роде было даже приятно. Но совсем чуточку.       Не успел опомниться винный магнат, как Кэйа уже сложился в три погибли и что-то там прохрипывал. Сердце сжалось. Но совсем чуточку. Настолько чуточку, что он идёт за ним в туалет. Ну мало ли. Не затопит же он уборную. Открывая дверь осторожно и тихо насколько мог, он выглядывает заинтересованно, но может быть в некотором роде даже робко. Может быть совсем чуток.       Волнение не уходит и в довесок к нему приходит некое эстетичное удовольствие, когда он наблюдает за таким Альберихом. Взяв приличия в руки он подходит ближе, интересуюсь все ли в порядке и не нужна ли помощь. Сначала капитан молчит, не выдавая даже улыбку. Свою эту притворную. Как будто он забыл про неё на минуту. Сразу после того как Дилюк об этом подумал, он привычно лыбится, встаёт, отряхиваясь и приводя внешний вид в более божеский. Пиджак небрежно кидает на плечо, наклоняясь и трогая плечо Рагнвиндра. На секунду ему кажется, что тот как-то странно посмотрел на него прежде чем положить руку на плечо, как бы сомневаясь. Кивает, что все хорошо и изящной походкой уходит восвояси.

***

      Кэйа вываливается практически на холодный воздух, остервенело выдыхая. Вспоминает эти взволнованные взгляды от своего любимого «братишки», а сам не задумывается даже какую моську он состроил там, перед выходом. Тепло разливается по груди, он улыбается и мышцы больше не тянет в сопротивлении.

***

      Дилюк остался один стоять посреди этих плиточный стен и полов. В зале этого засранца тоже не было. Магнат переодически отвечает на все те вопросы, что ему прилетают, но параллельно высматривает своего так называемой брата, которого и след простыл. Он вообще-то волнуется! Мог бы и остаться. Да даже в его комнате раз уж на то пошло. Смущённо запустив руки в волосы и испортив прическу, Дилюк мычит, отчаянно пытаясь что-то сообразить. Единственное, что он знает, это что идея укрыть Кэйю в своей комнате выглядит слишком заманчиво. И совсем чуть-чуть как фантазия подростка. Совсем чуть чуть.

***

      Дилюк сегодня подменяет Чарльза в таверне. При чем так удачно, учитывая, что все эти дни он провел в мыслях, погряз в переживаниях. А ещё хотел увидеть Кэйю. После того вечера они так и не виделись. Рагнвиндр надеялся, что с ним все хорошо.       Скрипят половицы, открывается дверь, запуская сквозняк. Пошатывающаяся фигура топчется у входа, в последствии облокачиваясь на дверь и пряча руки спину. Этот запах. Дилюк поднимает свою рыжую макушку. Он узнает его из тысячи других запахов. Сложно сказать трезвый тот или уже успел накидаться где-то в другом месте. Взгляд, который тот успевает выловить в толпе кажется трезвым. А вот походка. Создаётся впечатление будто тому плохо.       Дилюк наблюдает из-за стойки, как тот поднимается на второй этаж, даже ничего не заказав. Он старается не привлекать внимания, но винный магнат все видит. Как коршун выглядывает свою добычу. Дилюк не торопиться, лишь присматривается, чтоб потом аккуратно подойти и не спугнуть. А то Кэйе такое внимание явно будет непривычно как минимум. Как максимум он закроется. Или еще чего. Дилюк предпочитает не слишком много думать.       Проходит какое-то время. Может час, а может два. Кэйа уже навалился во всю на стол и чуть ли не спал. Минуточку, он как бы еще даже ничего не заказал. Странно. Проносить с собой нельзя, но бармен закрывает на это глаза. По крайней мере у него нет доказательств.       Он поднимается к бедному страдальцу, аккупировавшиму стол, и насидает тёмной злой фигурой. Слышится резкий всхлип, капитан вздрагивает и со страхом смотрит на мужчину в фартуке. Сонный глазки моргают медленно, вкупе со страхом это выглядит как минимум странно, как максимум будто тот сейчас заплачет. Дилюк протягивает ладонь, проводя ей по макушке Альбериха. Кэйа смотрит потрясено.

***

      Кэйа устал. Дико устал от постоянной тошноты, вязкого ощущения во рту и ломоты во всем теле. Рот болит улыбаться, голова думать, а живот от тревоги. Он уже готов вытошнить все свои кишки, жаль только физически не может.       Таверна открывается, живот опять скручивает, поэтому он чуть оступается и, пошатываясь, старается подняться незаметно на свой любимый второй этаж. Садится за столик в углу и все равно чувствует чей-то взгляд. Опять подступает новая волна тошноты. Он так устал это испытывать, что аж глаза начали слипаться. Прошлую ночь он так и не смог уснуть, а сегодня рано вечером его это настигло. Глаза. Он пытается удержать их открытыми. Вообще он пришёл то зачем. Хотел расслабиться, чтоб притупить все чувства, переживания. Но не ожидал, что сон настигнет так рано. Плохо. Дилюк будет злится.       Очухивается он, когда злая тень поглощает его фигуру. Открывает глаза, кишки сворачиваются в страхе, руки дрожат, рот расслабленно открыт в немом шоке. А чего он ещё ожидал? Конечно тот его выгонит. Еще подумает, что пьяным припёрся. Пытается встать и улизнуть до того как начнётся гневная тирада, но все прерывается ещё на стадии встать. Он чуть не наворачиваются с табуретки, но Дилюк так услужливо ловит. Кэйа панически думает, что тот сейчас возьмёт его за шкирку, так и отправит в полете, но этого не случается. Альберих в ещё больше шоке. Дилюк прижимает тело бедного капитана ближе. Слышит как трепыхается сердце напротив. Дилюк продолжает гладить по голове, Кэйа бросает голову на подставленное плечо. И благополучно засыпает.

***

      В кровати очень комфортно, он бы и час ещё провалялся, но к сожалению открывает глаза и не узнает свой потолок. Резко садится так, что болит голова. Снова эта режущая боль. В прочем, на тумбе стоит некий ужин и стакан воды. Эх, было бы славно, будь тут таблетки. Спать хочется ещё сильнее, видимо, прошло не так много времени, за окном все еще темно и судя по виду из окна, он в таверне, в комнате персонала на третьем этаже. Комнатушка маленькая, но в полне уютно, даже предаться не к чему.       Кэйа поднимает руку, та больше не трясётся. Воду он осушает за один присест, пить хочется ещё пуще прежнего. К еде приступает не сразу, но когда та оказывается во рту, Кэйа удивляется, что она все ещё горячая. И ещё такая вкусная. Кавалерист опустошает и тарелку. Тошноты пока что нет, вязкого ощущения во рту тоже. Только мучает головная боль и сонливость. Он бы так и лёг дальше спать, если бы не скрип двери. По привычке тело вздрагивает.       Темнота резко озаряется светом от ламп, что Кэйа чуть щурится. Сердце заходится в ритме, когда видит Дилюка такого уставшего, растрепанного и снимающего свою униформу. Но хозяин таверны почему-то хмурится. Кэйа начинает боятся, но смотрит на фигуру в упор. — Ты что ел с выключенным светом? — похоже данный вопрос был слишком резок, ведь Кэйа строит такую моську, что Дилюк чуть ли не давится. — Прости, я рад что ты поел. Как себя чувствуешь? — Ох, уже лучше, но голова немного болит, — рыцарь легко улыбается, комкая край одеяла, но уже спокойнее разглядывает бармена. Дилюк оборачивается к двери и направляется к ней. Кэйа чуть ли не выскакивает с кровати, — стой, ты куда? — А, за таблеткой от головной боли. А что? Мне остаться? — Кэйа выдыхает, отрицательно матая головой. Дилюк скрывается за дверью.

***

      Таблетка где-то в желудке растворяется и Кэйа честно надеется, что в этот раз она подействует. Архонты услышьте уже его пожалуйста. Дилюк сидит на краю одноместной койке так, что одна нога удерживает тело, чтоб оно не упало, ведь одной ягодицей сложно сидеть на такой маленькой поверхности. В прочем, Дилюка это сейчас мало волновало, когда Кэйа вот так доверчиво и с любопытством глядит практически в душу. Ладони сжимаются вокруг друг друга, перемещаясь вниз, чтоб сомкнутся на коленях и спрятать их влажность на ткани брюк. А Кэйа будто коршуном наблюдает за всеми движениями и любой микромимикой лица. Взгляд останавливается на руках, кавалерист берет ладонь в свою и снова ловит убегающий взгляд. Теребит и перебирает пальчики, целует костяшку под смущенный выдох напротив. Дилюк неизбежно краснеет, но вырываться не смеет. Глаз Кэйи щурится, когда тот ладонью пробирается по щеке и пальцем поддевает повязку. Он доверительное лнет к теплу, поддаваясь и ни чуть не сопротивляюсь, когда чёрный кусок ткани падает на белоснежную простыню. «Я переживал» слетает с губ, пока Кэйа продолжает целовать ладонь, скользящую по смуглому лицу и чеширской улыбке. — Я думал ты убьёшь меня прям там одним своим взглядом, поэтому и не появлялся, — улыбка не сползает с лица и даже ни чуть не тяготит. — А я думал из-за состояния, в котором ты завалился в таверну. Неужели ты думал, я не замечу? — хозяин винокурни ворчливо пыхтит, надувая очаровательные, по мнению Кэйи, губы.       Кэйа смеется так, что у Дилюка зашкаливает пульс, пока смотрит, как летят эти искры из глаз, пока тот улыбается. — Я думал сегодня смена Чарльза, а оказывается ты его подменял. Из-за меня, — эта ухмылка. У Дилюка бегут мурашки по всей спине, что он аж вздрагивает. Никакого вопроса, чистое утверждение. В прочем, бармен позволяет это ему. Позволяет всё. Даже губы, что так нахально покусились на собственные и захватили в плен. Дилюк не против.